Потакание страстям, самоуничтожение

Если первое следствие отказа от морали — это нарциссизм и эгоизм, то второе следствие — потакание своим слабостям, ведущее, в крайних случаях, к саморазрушению. Из всех осуждаемых нами проступков, потакание страстям является наиболее характерным для геев и гей-сообщества в целом, в котором любая форма самоограничения воспринимается как признак самоненависти и пуританства. Это проявляется в основном в разгульном образе жизни на всю катушку в стиле фаст-лейн (скоростная полоса), сосредоточенном вокруг дискотек, саун, путешествий вокруг мира, приобретения очень дорогих вещей, провождения времени на вечеринках как можно дольше и с как можно большим количеством людей, как можно более разнообразного секса и вообще всех новых ощущений, которые только можно найти. Кроме секса это то, что можно было бы ожидать, если бы шестилетние мальчики захватили мир. Помимо очевидной эгоистичности и незрелости такого образ жизни он также смертельно утомителен и не может поддерживаться долгое время. В возрасте 25 лет большинство фаст-лейнеров, пресыщенных таким образом жизни, выдыхаются, и вместо относительно здоровых и законных практик начинают искать нездоровые и незаконные: наркотики и странный секс.

Есть три причины, почему геи обращаются к наркотикам:
(1) Чтобы заглушить страх и боль от своей гомосексуальности.
(2) Для поддержания иссякающих энергетических запасов, чтобы продолжить развлекаться на 36-часовой вечеринке.
(3) В погоне за психологическими и физическими ощущениями, которые человеческий ум и тело не способны ощутить в нормальных условиях.
Причины (2) и (3) представляют потакание страстям и в долгосрочной перспективе приводят к саморазрушению.

Когда человек молод и неопытен, самые простые “ванильные” отношения — объятия и взаимная мастурбация — ему более чем достаточны. Это что-то новое, запретное, “грязное” и захватывающее. Со временем ванильный секс с одним партнёром становится привычным, обыденным и скучным, и теряет свою способность возбуждать. Поначалу пресытившийся гомосексуалист ищет новизны в партнёрах, становясь невероятно распутным и неразборчивым. В конце концов все тела становятся для него скучными, и он начинает искать возбуждение в новых практиках. Он пытается восстановить эректильные острые ощущения через “грязные” и “запрещённые” аспекты секса, такие как фетишизм, уролагния, копрофилия и т. п. Однако такие попытки обречены на провал: усиление “грязи” приводит лишь к барахтанью в нечистотах, что в конечном итоге перестаёт удовлетворять или даже возбуждать. Следующая остановка — импотенция.

Публичная уролагния на уличной ярмарке «Фолсом-Стрит» в Сан-Франциско

Не все махровые извращенцы решаются на публикацию своих пристрастий в прессе, но когда такие объявления появляются, они одновременно развлекают, выворачивают желудок наизнанку и демонстрируют тщетность всей затеи:

«Грязные и немытые мускулистые ноги... вонючие нестриженые ногти... катышки между пальцами, сырная вонь... тяжёлая вонь мужского пота... вдыхание грязных немытых подмышек... запачкайтесь в нашем свинарнике...»

Агрессивный секс — это ещё хуже, чем секс зашедший в тупик: он может быть опасным. Как правило, геи фаст-лейнеры, купившие билет в одну сторону на этот экспресс, на первых порах балуются связыванием и подчинением, а затем и садо-мазо. К своим 30–40 годам, быстро пресытившись мягкими версиями (и перверсиями) подобных утех, они переходят к кнутам, палачам в масках и фистингу (чего только не сделаешь ради поддержки возбуждения). К своим 50 годам эти несчастные уже в серьёзной беде.

Защитники могут говорить, что «жёсткий” секс безвреден, и что это «просто ещё один способ выражения любви», однако его атрибуты, выражения и эмоции представляют боль и ненависть — именно они вызывают возбуждение. К сожалению, несмотря на то, что боль и ненависть не имеют ничего общего с любовью, они имеют много общего с похотью: центры сексуального возбуждения и агрессии в мозге связаны достаточно тесно. Постоянное повторение этой связи укрепляет её, и приводит к невозможность испытывать возбуждение без агрессии или агрессию без возбуждения.

Мы не можем оправдывать свои вредные эксплуатационные практики, и вместе с тем ожидать, что общественность поведётся на наши этические утверждения. Это должно прекратиться.