Никогда не забыть великую войну.

Сначала Михаил Иванович Оньков (по-деревенски Устин Вань Миш) получил красочную открытку. Его, ветерана войны, защитника Сталинграда, поздравляли руководитель администрации Ворошиловского района города Волгоград, городской Совет ветеранов и клуб ветеранов. Затем пришло письмо от земляка, выходца села Гам, друга – Федора Ивановича Некрасова, который уже почти 20 лет живет в Волгограде и руководит клубом фронтовых друзей и работает в областном обществе инвалидов войны. В письме он сообщал, что началась работа по подготовке к празднованию 60-летия освобождения Сталинграда. Просил друга приехать.

«До Волгограда не так уж и далеко, и, если ничего не случится, обязательно съезжу», - шутливо говорит ветеран. Отметим, что сегодня в свои 82 года Михаил Иванович чувствует себя хорошо (храни его бог), на здоровье не жалуется.

В армию его забрали в 1939 году, а вернулся только в 1946 году. Воевал на Брянском, Воронежском, Юго-Западном, Степном, II Украинском, III Украинском, I Белорусском, III Белорусском, I Украинском, I Белорусским фронтах. И за эти восемь лет ни одна пуля, ни один осколок, ни разу не задели солдата.

Родился этот крепкий человек в селе Гам Усть-Вымского района в крестьянской семье, их было четыре брата и две сестры. Родители (особенно мама) долго отказывались вступать в колхоз. Дед восемнадцать лет служил на корабле и, видимо, хорошо понимал, что ждет колхоз в будущем. Конечно, «отказывающихся» душили налогом, да и деревенские на таких смотрели косо.

Мише удалось в Гаме закончить 6 классов. При поступлении в лесотехникум стали просить документ о работе в колхозе. А где его взять, если он два года заготавливал прутья для плотов? Пришлось вернуться в затон в училище «Красный водник» и учиться на механика.

- Целый год работал кочегаром на буксире, потом помощником машиниста, - вспоминает Михаил Иванович.

Молодого человека заметили: девятнадцатилетнего парня назначили механиком на пароход «Ухта». Заодно руководил судовым комитетом, приняли в комсомол.

После начала финско-японской войны служить отправили на Дальний Восток. Стал наводчиком в полку минометчиков. И так до конца войны. «С самой первой стрельбы всё получилось хорошо» - вспоминает солдат, - домой родителям отправили благодарность. «После этого всё же соседи по-другому стали смотреть на нашу семью, а благодарственное письмо читали всем селом».

- Япония так и не смогла перейти нашу границу (может, еще и потому, что Америка подогнала свой флот). Но мы были готовы каждую секунду, - дальше рассказывает Михаил Иванович. – Но и пропахали же мы там каменную землю, столько потов пролилось, что снимая рубашку, ворот гимнастерки оставался в руках. Сами по карте следили за боями в западной части – немцы наступали на Москву. Стали проситься туда, по десять-двадцать человек писали рапорты. В конце – концов, нас посадили в поезд и отправили в Кировскую область. Вот там мороки было! Оказывается, туда пригнали с Монголии очень много степных лошадей. Сами лошади маленькие, головы – как самовары, а шеи и ноги – не толще руки. Необъезженные, злые, как звери: пинаются, кусаются, готовы выпрыгнуть из-под седла. Пришлось их обучать: миномет ведь надо таскать.

Затем отправили на Москву. Еще в дороге с самолета с немецким крестом на голову бросили бомбу. Потом мы закрыли дорогу на Москву. Битва была такой кровопролитной, что почти всех, оставшихся в живых представили к награде. Медаль «За боевые заслуги» стала первой моей боевой наградой. В этом бою помогали партизаны, казаки. Дальше были Воронеж, Курск, Белгород, Харьков, весной приблизились к Сталинграду, помогали брать в кольцо немца от города Калач на Дону. Попавший в капкан Паулюс три месяца оказывал сопротивление, чуть было даже не прорвал кольцо. И людям, и лошадям досталось, но отступить мысли даже не было. Даже попавшие в кольцо две лошади (Жбан да Жёстка) ночью выбрались к своим, доставили орудие. За это они получили подарок.

При переходе через Днепр возле Кременчуга завязался жаркий, как баня, бой. День такой хороший был, а солнца не видно, кругом вода была красная от крови. Понтоны соединяют, а немец стреляет с другого берега. Много солдат потонуло, потому что не умели плавать. Впереди были Днепродзержинск, Кривой Рог. Много молодых людей из освобожденных городов было угнано в Германию. Остались только те, кто как-то сумели спрятаться.

 До сих пор перед глазами такая картина: комбат Черняк один бросился на танк, от полученных ранений позже скончался. Сейчас в Кривом Роге названа улица его именем и стоит памятник. Раньше, когда миномет Онькова взорвался и погиб весь его расчет, а он один остался в живых, Черняк предсказал Онькову: теперь его ни одна пуля не возьмет. Так и случилось.

Но до смерти фашистов было еще далеко: Николаевск, Белоруссия, Бобруйск, Брест - Литовск. Наконец перешли границу, вошли в Польшу. Осенью 1944 года шел бой за Кенигсберг. Там каждый дом – крепость. Хорошо, что укрепление под городом было затоплено водой.

Солдатам сообщили: кто в 41-ом защищал Москву, они и возьмут Берлин. Тогда уже и техники было достаточно, иногда почти некуда было ставить миномет. Сильно помогала авиация. Все было просвечено огнями. Сквозь дым и огонь вышли к рейхстагу. Бойцам казалось, что рейхстаг плачет, слышался бесконечный гул: у-у-у.

Но спрятавшиеся в Чехословакии фашисты не хотели сдаваться. Туда и отправили дивизию. Но скоро и там фашистов смогли разгромить. «Сейчас еще берет смех, - вспоминает ветеран, - дети внимательно смотрели на лоб, им говорили, что у русских растут рога».

«Мы победили!», «Мы в Берлине!» - такие лозунги висели на машинах, танках, даже на лошадях. Оставшиеся в живых радовались, в новых одеждах, звучали песни, музыка. А как же – такая страшная война закончилась! В каждом городе проходили парады.

«В Бунцлау поклонился памятнику Кутузову, - говорит Михаил Иванович – Потом ненадолго отпустили домой. Но год еще пришлось служить: истреблять бендеровские банды, обучать молодых солдат».