Размечтались о поиске кладов,

Непонятно припрятанных кем.

Заменить этой жизни заплаты -

С детских лет я досыта не ем.

Истомлённую душу насытить,

Словом Божьим, увы, недосуг;

Ветрогонством воспитан маститым

Был во храме – в дремучем лесу.

Столько лет, полных зим недоступны

Галилейская рыбка и хлеб.

Повезло мне негаданно крупно.

Разглядел окровавленный след,

Кто-то шёл прямиком на Голгофу,

Зёрна щедро бросая вокруг,

Где-то выросло, где-то заглохло -

Взмах руки описал полукруг.

Среди мёртвой пустыни оживший

Зеленеет оазис пшеничный,

Возглашают ожившие с крыши,

Благовествует в рубище нищий.

Верный клад - не иконы оклад,

Чудотворство мощей не оживших;

Урожай, обещавший стократ,

Пустоцветьем обманно колышет.

И свой высев сумели возвысить…

Но он явно не в честь Иеговы,

След не пастыря ровный, но лисий;

Не орлы пролетели, а совы.
Потрудился узнать: их цена –

Однодневна и тленно убога;

Бредят спьяну, со зла и со сна

От стоянья болящие ноги...

Проповедников слово достигло,

Как-то разом прибились к таланту.

В слове мудрого гвозди и иглы:

«Поднимите духовную планку!» 16.3.04 ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

 

Разминировать поле и зданье опасно.doc

 

Разминировать поле и зданье опасно –

Сапёр ошибается только однажды;

Свеча при опасности мигом погаснет.

Засыплет и стёжку тротиловой сажей.

Так сколько же мин заложили монахи

Под чистой, святою Евангельской верой.

Прежде цветения скрылись под прахом,

Смирились с такою вселенской потерей.

Моленье прославили, – главная мина, –

Растяжки-каноны возвысили в святость.

Тысячелетней затянуто тиной,

В глубины пустыни погрязли, как в слякоть.

Ворота затворников не прошибёшь

И бронебойным прямою наводкой.

Подобно Давиду не скажут, что вошь

Засела поглубже, чем в море подлодка.

Моления, службы несли мертвецам,

Учили столбами стоять, коченея;

Канонизацией будут бряцать,

Что нет ничего, мол, на свете точнее.

О миссионерах-героях не слышно –

Без семени-слова пустая утроба.

Натыкали мин под рождение свыше,

Заслугой считается Библию гробить.

Так кто ж разминирует поле традиций,

Пройдётся по ним, поминутно взрывая;
В видения ложные сходу врубиться,

Сжигая засохших преданий завалы.

Минёры не в моде, как прежде пророки,

От книжников чёрных и солнца не видно.

Торите скорей к благовестию тропки,

Иначе от стада останки погибнут!

Всё храмы да храмы… Блестят купола,

Трезвонят без устали по перепонкам.

Все признаки жизни повыжгли дотла,

А вера на паутиночке тонкой. 05.10.07. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

Размышления о смерти.doc

 

Размышления о смерти.

 

Шофёр проехал быстро… а курица осталась

Одна среди дороги раздавленной лежать.

Она домой кудахтала, но не хватило малость.

Чуть-чуть не дотянула до скорости стрижа.

 

Подружки, детки малые растеряны окрест.

Петух перемахнул с испугу в огород.

Дворовый пёс зашёлся, и дыбом встала шерсть

В окне маячит девочка, о чём-то шепчет рот…

 

Никто не ожидал, мотор вдруг отказал,

И лайнер легкокрылый дырявит облака.

Чернобыль пол Европе запорошил глаза…

Да… Вероятность каждому чрезмерно велика.

 

Мы слышим и читаем, а иногда и видим

Различные трагедии в потусторонний мир.

И всё, чем дорожим и люто ненавидим.

Уже совсем не наше, а нас сосёт вампир.

 

Наш президент сочувствует, и приспустили флаги.

Оставшимся в живых не дали поразвлечься…

И в армии служить – смертельно для салаги…

Шахтёрам потолок обрушился на плечи.

 

Они беспокаянные уже дают ответ

Тому, Кто жизнь нам дал и предстоят у Бога.

Ещё через минуту и нас снесёт в кювет…

Туда никто, никак нам не пришлёт подмогу…

 

Пусть даже эта курица поможет нам задуматься:

Куда и с чем придём оторваны от корня?

И как ты жил? По глупому или достойным умницей

Крещенье с верой принял и Церкви был покорен?

 

Нас кто-то пожалеет с присказкой «незабвенный».

И камень в изголовье – пуховая подушка.

Молитва с щедрой милостыней отошедшим ценны.

А всё… как бы не бывшее, и никому не нужно.

 

10.09.2001 г., ИгЛа (Игнатий Лапкин), п. Потетряевка.

 

Разнеженность всю душу размочалит.doc

 

Разнеженность всю душу размочалит,

Сроднит с постелью дольше, чем с женой.

Здесь не спартанский образ, а печальный,

Какие терния такой в конце пожнёт!

Разохается в неге, тупо ошалеет,

Живот наростит туже барабана,

И день сегодняшний свихнёт ещё левее,

Излишний килограмм навознику прибавит.

В суровый край, то в холод, то в жару

Положено нам трезво продираться.

Разнеженных болезни, немощи сожрут.

Глаза навыкате от жира – разве красит?

При всех удобствах, пышности, комфорте

Простуды тяжкие и несваренье гложет.

Жить впроголодь, в труде полезнее – не спорьте.

Не так воняет у трудяги ложе.

Первопроходцам отдых кто же с у лит,

Им неожиданность с опаскою вдогонку,

Враг притаившийся им отливает пули,

Преследует при свете и в потёмках.

Представь комплекцию прадеда Авраама,

Его потомков и царя Давида.

До старости свой стан носили прямо, –

А ты изнежился и разве не обидно?

Безделья час один тебя погубит,

Отяжелели веки, ноги и язык.

Особенно на благовестье губы.

А ты к дневному сну, мертвец, привык.

Не расслабляйся даже на минутку,

Всё твёрже поступь с Библией к погибшим,

Толстяк свои шаги скопировал от утки,

Катает с боку на бок жир свой лишний.

В юдоль печали, в скорбный каземат

Беги на поприще, опережая многих.

Анафема поповская, от коммунистов мат.

Но как прекрасны на благовестье ноги. 15.02.09. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

Разнесло.doc

 

Разнесло, как щепки в половодье 2Цар.5:20

Окаянный, зверский коммунизм;

Натянул Бог бешенным поводья -

Сгинул призрак, покатился вниз.

Секты, атеисты и антихрист…

Кончится отпущенное им,

Успокоятся, улягутся все вихри,

Засияет в небе Иерусалим.

С неба нисходящий, как Невеста.

Там обрящутся страдальцы всех столетий.

Аллилуией огласят окрестность,

Оживут иссохшие скелеты.

Почему не разнесёт до праха,

Сборище – епископский Синод,

Вплоть до папы, и до патриарха,

Тех, кто не обуты, кто без ног?

Отступившие от слова Иеговы

Легче пустоты - бесплодная пустыня.

Кто обрящет мир под их покровом

В вере малой вовсе не остынет?

Год за годом не видать приплода,

Где не высеяно, не оплодотворилось;

Хлеб Евангельский был спрятан от голодных -

Не орлы под чернотой воскрилий.

Крестный ход – слепой круговорот;

Он несёт слепых, умерших, глупых;

Каждому заклеили здесь рот,

Можно умереть с тоски и скуки.

Словно щепки, от умерших слепки,

Их несёт по выжженной стране.

Жизни признаки здесь невозможно редки -

Ход традиций, умерших корней.

Ждёшь весну, от спячки пробужденья,

Воскресения от слова Иеговы.

В храм зайдешь, несёт там деньги, деньги,

В епархиальную воронку – в их утробу. 26.7.4. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

 

Разнообразие в творении так дивно.doc

 

Разнообразие в творении так дивно, Сир.43:27

До безграничности; не только то, что видим.

Там, на обратной стороне картины -

О, сколько там бесчётного в подвидах.

Нет одинаковых снежинок даже двух,

Пшеничинки различны друг от друга;

Замысловат узор на пальцах, разный пух; Иов.37:7

Различия, как севера от юга.

Не умолчать. На всём Христа печать – Прем.2:5

По роду и подобию приносит. Быт.1:11

И это всё не трудно примечать Мар.4:24

На расстоянии руки, считай, под носом.

На нескольких квадратах в огороде

Растёт картофель, свёкла, красная морковка,

Арбуз и дыни, и овёс с горохом,

Подсолнух рядом с перцем, и чеснока головка.

Вода, земля, прогретый солнцем воздух -

Всё одинаково, безвкусное на вкус.

И семена - сажай их рано, поздно -

Одно скрывает в землю, другое гонит в куст.

На все пять органов, что чувствуют ещё,

Безмерна гамма запаха и цвета;

И семена везде запрятаны в стручок,

В какой-то оболочке, как бы в клетке.

Велик Создатель голубой Планеты,

Зиждитель, сохраняющий творенье.

Все песни мною так и не пропеты,

За невозможностью осмыслить – не по лени.

Уж я ли не старался удивляться

Закату и восходу в облаках?

Но признаюсь, всё так же в первом классе –

Всего коснулся чуть, едва, слегка.

Но есть еще душа… Тобою взыскан,

Ты дал мне веру слову Твоему,

За грань невидимого посчитал бы риском, Пс.130:1

Заглядывать - не выдержать уму. 24.9.03 ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

Разочароваться свойственно не умным.doc