Нет, никогда нам то не пережить,

Осядет пыль пустяшной, злой затеи;

Хотели блеять, но пришлось завыть

От коммунизма, что засел под темя.

Боролись, падали в геройстве за царя -

А он не выдержал, легко масонам сдался.

Под красным колесом месили нас не зря,

По строчкам Библии мычим и водим пальцем.

Мы слушать не хотели Иегову,

По имени Его знать не желали;

Но сгинула Россия царская, как в прорву -

Гореть отныне на ином накале.

Былые белые заполыхали дни,

И красный угол побледнел смертельно,

На практике пошло, что читано из книг,

Под жернова нас сыплет общий Мельник.

Укромных мест для наших нет невест,

Повытряхнули пришлые и голытьба чужая.

Сознаться, каяться и плакать повсеместно -

Нам не дано и ждать иного урожая.

Обрядоверие в потёмки завело,

Евангельскую веру истребило;

Канонизация – с овцы паршивой клок,

«Святая Русь» легко ушла под ВИЛа.

Вновь пережить придётся прошлый срам,

Он в венах и в прожилках из традиций.

Прозренья нет и пользы ни на грамм,

Опять тиранствует в овчарне злой епископ.

Проклятье подгребаем несусветно,

Копируя кровавые ошибки.

Явись пророк Христа новозаветный:

«Настройтесь собирать свои пожитки!»

Вновь пережить уже не хватит сил,

Себя и прошлое отвергши похороним.

Да будет с нами Бог! Гряди, Еммануил!

За тысячелетье каемся и ничего не скроем. 20.1.05 ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

 

Нет никого.doc

 

«Нет никого, кто обнаружит нас,

Кто выследит до потаённых мыслей», –

Так думал муж, и мыслила жена,

Программы их на этом и зависли.

Всеведенье Творца нас поражает,

Как до зачатия Он знал, предусмотрел,

По осени с каким мы будем урожаем,

Как к зимнему влетим быстрее стрел.

Всё Он, и не иной, всё Иегова,

Всезнающ, Неизменен, страшно Страшный;

Всё видимое подтянулось к прорве

С такой скоростью как будто-то кто-то тащит.

Бог видит до начала эпопеи

Закат и тризны запоздалый дым,

Плач богачей, хотя при жизни пели, –

Всем предузнанием владеет Он один.

А грешник замыслы скрывает языком,

Лжец крутит звуками, как поп кадилом;

С изменой язвенной Иисус давно знаком –

Христа оплёванного лицемеры били.

Он знал от вечности презренного нахала,

Предвидел острие его копья;

Тоску оставленности до её начала,

Уродство воина, который будет пьян.

Предведенье шокирует нас в лоб:

Выходит, где я буду в вечности – известно?!

В князья не выйдешь, коль уж ты холоп,

И уготовано в аду, быть может, место.

И ничего не изменить никак?

Так жутко-шатко и непреодолимо:

Овца потеряна – зачем её искать,

Ведь всё равно мы разойдёмся мимо?!

Не так, но каждому дана свобода,

Чтоб сделать выбор жизни, а не смерти,

Из плена вырваться, хотя с Адамом продан,

В Христову Жертву искренно поверить. 07.09.06 ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

 

Нет ничего страшнее эпопеи.doc

 

Нет ничего страшнее эпопеи

Исчезновения великого народа;

Рецепты никакие не поспеют,

В один заход пленён был царь и продан.

Читая про седые времена,

Спокойно с внуками на слух берём страницы;

Не трогает нас прошлая война,

Там не про нас, и не задело близко.

Но так же охали, кричали в исступленье

О гибели громады Вавилона;

Там свой пал ВИЛ, быть может, лучший Ленин,

Но и ему хребёт был Богом сломлен.

Их победившие исчезли второпях,

Так перья у орла выдёргивает бурей.

История греха – собачий хвост в репьях,

Сегодняшним предстала переодетой дурой.

«Грош революции себя не защитившей!»,

И в дикой ярости сжирала всех подряд.

Но развалилась, стала бесам пищей.

Её крушенью самый нищий рад.

Гнилой социализм с заразой коммунизма

Повсюду расплодили метастазы.

Блудилище и срам при общей тризне,

Сумели же Союз в республиках размазать.

Плоды сокрытия Евангельских словес

Последние, как будто добираем.

В точило гнева Божия весь виноград под пресс,

И сеть подтянута к немыслимому краю.

Аборты, наркомания, в обнимку грипп и СПИД,

Табачные миазмы над бутылкой;

И к трупу обескровленному присосался жид,

Отброшена любовником постылым.

А как к ней льнули бесы сверху, снизу,

Слетались хищники, сионское отродье.

Союз со смертью был – отнюдь не с Жизнью…

Смириться бы у красного надгробья. 12.02.06. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

 

Нет ничего страшней и безобразней.doc

 

Нет ничего страшней и безобразней,

Как оборотня видеть на трибуне;

Собой он украшает что-то в праздник,

Лютует в будни одержимо-буйно.

Но стократ опасней для души

Довериться церковному невежде;

Епитрахилью может задушить,

Когда расскажет в органах, как прежде.

К нам волки лютые вживлёны и лютуют,

Гнут под традиции, под выгоды земные.

Играют роль на «Острове» святую,

А сами истину пытали и казнили.

И кажется, что выхода и нет,

Нам некуда спокойно отшатнуться...

Откроем Библию и в ней Новый Завет,

Где главы и стихи читай по-русски.

И видим, так оно должно бы быть –

Благословенье овцам средь волков.

А волки не молиться – будут выть,

Устроят овцам местный холокост.

Спасенье в том, чтоб истово плодиться,

И размножаться тройнею овце.

Уже кому-то предназначен выстрел,

Кровавой кляксой высветит в конце.

Не надо масок никаких нигде, –

Быть тем, кто есть с условленным талантом;

И не через прорезь маски на других глядеть,

Тогда и жизнь сплошным добром отплатит.

Душа светёлкой будет для собранья

Спасённых душ и дирижёр для хора;

Найдёт валяющихся, кто грехом изранен,

Не примирится с пылью, то есть с сором.

И зеркало-Писанье подтвердит –

Курс к совершенству не переиначить;

Таланты все получены в кредит,

Писанием воспользуйся, как прачкой. 17.12..06. ИгЛа (Игнатий Лапкин)

 

 

Нет ничего точней.doc