При любом строе они преспокойно зеленеют.

Станислав Ежи ЛЕЦ

По дороге в Замок Предводителю сообщили по телефону, что из тюрьмы бежали все узники, и среди них дочь Пауля Шмидта.

Адольф Первый был взбешён. Весь стройный механизм военной и государственной машины, которым так гордилась Тевтония на протяжении веков, то в одном, то в другом месте начал давать сбой. Вначале предательство в рядах Ночных Рыцарей, потом забастовка среди учёных, и вот теперь полный крах карательной системы.

– В тюрьму! – крикнул Адольф Первый шофёру.

Тот вначале вздрогнул, но потом понял, что Предводитель приказывает ему повернуть в город.

 

В это же время гости из Зуева, став свидетелями ужасного пожара в осиннике, решили, наконец, предпринять то, ради чего прилетели в Германию – совершить подвиг.

Под подвигом подразумевалось сокрушительное поражение Предводителя. Они не знали, что для этого нужно сделать, даже не представляли, каким образом вступят с ним в бой, но были готовы ко всему.

Попрощавшись с профессором Шмидтом и не дождавшись Колодезного Журавля, который случайно встретил своих дальних родственников – серых журавлей, что каждый год зимовали в этих местах, − Ганс повёл гостей по самому короткому пути к Замку.

Дорога, ведущая к вершине, была крутой и скользкой после дождя, взбираться по ней оказалось не так-то просто, особенно Лёвке. Ему несколько раз предлагали снять рыцарские доспехи, но он категорически отказывался это сделать. В них Лёвка чувствовал себя настоящим рыцарем, спешащим на подвиг.

Известно, что военная форма не только дисциплинирует и облагораживает, но и делает отважней. Правда, только тех, кто от природы не трус. Лёвка трусом не был, и если бы жил во времена Гомера, из него бы вырос настоящий древнегреческий воин, похожий на тех, о ком пел слепой певец. Живи Лёвка в эпоху дона-Кихота – сразился бы не только с ветряными мельницами, но победил бы всех великанов и чудовищ. А родись он неподалёку от Куликова Поля во времена Дмитрия Донского, непременно стал бы правой рукой князя, потому что Лёвка с малых лет хотел быть храбрым воином и защищать свою страну от завоевателей.

Вот с такими мыслями упорно поднимался он к вершине со своими друзьями по крутой и скользкой горной дороге.

Наконец, уставшие и запыхавшиеся мстители вышли неподалёку от Замка. Издали, если надеть очки, он казался почти игрушечным, висящим в небесном тумане. Вблизи же это было высоченное и мрачное сооружение древней готики.

У главных ворот прогуливались охранники. За воротами тоже. Они были везде – куда ни поверни голову.

– Ну, и как мы попадём внутрь? – поинтересовался Шурка.

– Само собой,через дымоход, – уверенно ответил Ганс. – Главное, попасть на крышу, а там я уже знаю, в какую трубу нужно нырнуть. Не раз такое проделывал.

– И зачем вы туда лазали? – ревниво поинтересовалась Айка. – В Замке живёт почитательница ваших стихов и сердца?

– Что вы, тавтограмма моей души! – успокоил её Ганс. – Тогда я ещё жил у поэта, у которого в доме не было ни крошки. Кроме одной премиленькой крошки по имени Женни! А в Замке всегда такое обилие еды, что, хочешь, не хочешь, язык проглотишь!..

– Еда это хорошо, – сказал Шурка. – Только дымоход – не для нас с Лёвкой.

– Действительно! – согласилась с ним Айка, перефразируя известное выражение. – Что немцу хорошо, для русского смерть… Нет ли другой возможности попасть в Замок?

Ганс на мгновенье задумался, и тут же радостно воскликнул:

– Ну, конечно, есть! Как же я забыл! Через высохший колодец!.. Только там… – он замялся, – очень узкий ход, о, античная идиллия! И рыцарь Лёвка в доспехах туда никак не пролезет.

– Значит, придётся их снять, – пришёл к выводу Шурка, которому уже надоели Лёвкины фантазии.

– Что значит «снять»?! – возмутился Лёвка. – Я рыцарь или не рыцарь?!

– Конечно, рыцарь! – успокоила его Айка и сказала остальным: – Нужно слегка поднапрячь мозги, и выход сразу найдётся.

– Вначале нужно найти вход, – резонно напомнил Ганс.

Стали думать все вместе. И, наконец, Айке пришло в голову неожиданное решение…

 

«Фюрерваген» остановился у здания тюрьмы.

Её окружали тайные агенты и полицейские.

– Где они?! – заорал Адольф Первый, выскакивая из автомобиля.

– Кто, ваше Предводительство? – спросил Самый Главный Тайный Агент, которого знала в лицо каждая собака в городе.

– Где «бывшее начальство», я спрашиваю?!

– Бывшее начальство арестовано! – был получен ответ.

– Сюда их! На допрос! – приказал Адольф Первый.

Перед разгневанными очами Предводителя, которые из голубых превратились в раскалённые угли, появились оба тюремных служащих – уже бывший Начальник тюрьмы и бывший Охранник.

Смотреть на них было больно – избитые не только Колодезным Журавлём, но ещё и полицейскими, с кровоподтёками и синяками на лицах, в разорванных мундирах, предстали они перед фюрером.

От них он узнал, что Монику Шмидт хитростью выманили из тюрьмы четверо неизвестных – двое в кошачьих костюмах, какой-то уличный мальчишка и личный курьер Его Превосходительства Лео Шварц, одетый в рыцарские доспехи.

– У меня нет личного курьера-рыцаря с такой подозрительной фамилией, – сказал Предводитель.

В ответ бывшие тюремные служащие поведали ещё и о том, что это страшное преступление было совершено по распоряжению его самого – Адольфа Первого.

– Что?! – затопал ногами Предводитель и обратился к своему ворону: – Вы слышали, Кардиган? Выходит, это я приказал выпустить всех узников на свободу! Как вам нравится такая чудовищная ложь?!

– Запланированная провокация, мой мальчик! – ответил ворон, недовольно качая головой.

На эти слова бывший Начальник тюрьмы поспешно вытащил из кармана мундира сложенный вчетверо фотографический плакат, купленный Шуркой в книжной лавке, и развернул его перед носом Адольфа Первого.

– Вот, доказательство… – пролепетал он. – Ваша подпись…

Предводитель взглянул на своё изображение и вновь, затопав ногами, заорал ещё громче:

– Вы идиот?!

– Никак нет, Ваше Предводительство! – ответил бывший Начальник тюрьмы.

– Нет, вы идиот! – настаивал на своём Адольф Первый.

– Так точно, ваше Предводительство, идиот! – согласился с ним бывший Начальник тюрьмы.

– Каким же нужно быть идиотом, чтобы выполнять приказы по каким-то фотографиям!

И, выхватив из его рук свой фотопортрет, разорвал его на мелкие кусочки.

Бывшие тюремные служащие стояли, ни живы, ни мертвы, хотя шансов стать мёртвыми, у них было гораздо больше, чем остаться в живых.

– Арестовать обоих! – приказал Адольф Первый. – Тюрьма не должна пустовать!..

Затем, отдав приказ вернуть всех бывших заключённых на свои места, а также немедленно найти дочь учёного Шмидта, Предводитель поехал в Научный городок – вдруг Моника прячется в своём доме? И если это так, он сразу же прикажет повесить не только эту дерзкую девчонку, но и её отца – этого любимца Циолковского, Бора, Кюри, Резенфорда и «Эйзенштерна»!..

 

Что же придумала Айка, когда немного «поднапрягла» свои мозги? А вот что…

Внезапно перед охранниками, которые прохаживались у ворот Замка появились трое – мальчик и два кошачьих создания. Все несли на своих плечах манекен рыцаря в латах. То, что это манекен, все поняли и так – уж очень маленького роста был «рыцарь».

Подойдя к молчаливым охранникам, которые тут же взвели автоматы, неизвестная троица невозмутимо прислонила манекен прямо к воротам, а чёрная кошка протянула одному из охранников бумагу:

– Распишитесь в получении!

– Что это? – не понял тот.

– Новый экспонат для «рыцарской коллекции», который приобрёл в нашем антикварном салоне Его Предводительство Адольф Первый. Это он попросил привезти манекен в Замок.

– Не буду я расписываться, – заупрямился охранник.

– Это ещё почему?! – удивилась Айка.

– А потому, что никто не предупредил меня заранее.

– А я думаю, что вы не ставите подпись из-за того, что не умеете писать, милейший! Я угадала?.. – Она презрительно фыркнула. – Впервые вижу безграмотного стражника! Расскажу – лопнут со смеху! Вы, что же, никогда не учились в школе?.. Бедненький!..

Её обидные слова вывели охранника из себя. Плюнув на свою принципиальность, он поставил на мятом листке витиеватую подпись.

– Теперь довольна? – мрачно спросил он чёрную кошку.

– Я всегда довольна. Особенно собой, – ответила Айка и передала листок Шурке. Ей было всё равно – распишется охранник или нет. Просто с его росписью то, ради чего она «поднапрягла» мозги, выглядело солидней и, самое главное, достоверней. Все курьеры всегда требуют расписаться в получении товара.

– Предводитель попросил отнести экспонат в его художественную мастерскую, – предупредил охранников Ганс. – На третий этаж.

– Знаем, – ответил мрачный охранник и кивнул двоим напарникам.

Один взял «рыцаря» за плечи, другой за ноги.

– Только не уроните! – крикнула им вслед Айка. – Это очень дорогой экспонат! Тринадцатый век! Он стоил Адольфу Первому сто тысяч марок!

Услышав о таких огромных деньгах, оставшаяся у ворот охрана недовольно зашепталась между собой – чтобы получить похожую зарплату, каждому пришлось бы поработать несколько десятков лет, да ещё без отпусков.

Между тем Лёвку (который, как вы уже догадались, был внутри рыцарских лат) аккуратно отнесли в Замок и оставили в мастерской Предводителя.

А Ганс, Айка и Шурка поспешили в пересохший колодец, затем по подземному ходу попали в подвал Замка, а оттуда быстро поднялись по чёрной лестнице на третий этаж.

 

На их везенье, лестница была пуста. Охранники иногда позволяли себе небольшое послабление в дни, когда Предводитель уезжал по делам.

В коридорах третьего этажа тоже никого не было, и наши разведчики незаметно проникли в его мастерскую. Она была пуста, камин догорал.

По всей зале стояли мольберты с чистыми холстами. На длинном рабочем столе лежали палитры, кисти и большое количество тюбиков с красками.

– Куда это мы попали? – удивился Шурка.

– В мастерскую Адольфа Первого, – ответил белый кот.

– А разве он художник?! – Айка удивилась тоже.

– Художник без диплома, – сказал Ганс.

И только хотел рассказать о «художествах» Предводителя, как увидел в углу мастерской лежащие на полу Лёвкины рыцарские латы.

– А сам он где? – поинтересовался Ганс.

– Может, по дороге потеряли?.. – предположил Шурка.

– Боюсь, как бы его не «раскрыли»… – бесцветным голосом произнёс белый кот.

– Это как? – у Айки замерло сердце.

– Так же, как раскрывают вражеских агентов.

– Вот, дура! – охнула кошка. – Что я теперь его бабке скажу? Прибьёт меня Нина Андреевна! Точно, прибьёт! Адольф не убил, а она прибьёт!

Но тут одна из незаметных дверей в стене приоткрылась, и в мастерской появился невредимый Лёвка.

– Ты где был?! – набросился на него Шурка.

– В туалете. Попробуй, походи, в латах весь день! Лопнуть можно!.. Ну что, придумал, как победить Предводителя?

– Ещё нет…

– Вот и я тоже…

– Победить Адольфа Первого, молодые люди, нельзя… – огорчил их Ганс.

– Это ещё почему? – спросил Лёвка.

– Рядом с ним всегда находится белый ворон, который чует опасность за версту.

– Так может быть, вначале, свернуть шею этому ворону? – предложила Айка.

– Увы, не получится, о, храбрая карманьола! – огорчил её Ганс. – Всё дело в том, что ворон Кардиган вовсе не птица.

– А кто? – спросил Шурка.

– Могущественный колдун. Это он научил Адольфа Первого секрету «ожившей живописи».

– Как это? – поинтересовался Лёвка.

И Ганс поведал всем «Историю несбывшегося художника из города Вены», как называли Адольфа его приятели.