Нельзя решить, не помнят ли ребенок лишь последнее из его повторений.

По этим причинам полет бумеранга, суть которого в возвращении к

Метателю, казался идеальным для эксперимента. Я взял с собой Маргарет на

Целый вечер и бросал свои бумеранги. Она смотрела, как они летают, кружась в

Воздухе, и возвращаются к моим ногам, и ковыляла, чтобы помочь мне принести

Те, которые не вернулись. Я держал ее около себя, и несколько раз ее

приходилось "выхватывать" с пути возвращающегося орудия. Я никогда не

Показывал ей их потом, но больше чем через месяц стал спрашивать ее каждый

день: "Помнишь ли, как папа что-то кидал?"

Некоторое время, если она и отвечала что-нибудь, то просто "да", что

ничего еще не доказывало. Но в один прекрасный день она прибавила:

"прилетают назад".

После этого целый год до тех пор, как ей исполнилось три года, я

Повторял вопрос все реже и реже. Теперь, взрослой женщиной, она ясно помнит

Полеты бумеранга в тот день в Берлине, и как они кружатся в воздухе -- это

ее первое детское воспоминание... хотя ее мать и говорит обычно: "Нет, она

помнит только то, что ей все время рассказывал отец".

"Я и сейчас ничему этому не верю, -- сказала мистрис Вуд весело, -- и

Теперь, наверное, уже не остановишь вас и не удержишь от рассказа об

Элизабет".

Доктор Вуд засиял, приняв это за приглашение, и сказал мне: "Вы видели

У нас большой камин, соединенный со старой голландской печью? Когда моей

внучке было года полтора, я ставил перед его черной "пещерой" маленькую

бронзовую собачку и клал ей на голову "пуговицу" германского пушечного

Пороха, -- я привез с войны целый мешок его. Он действительно похож на

Тяжелую пуговицу -- толстый черный диск с дырой посередине. Держа внучку на

Коленях, я подносил к нему спичку. Он вспыхивал ярким желтым пламенем и

Горел около пяти секунд.

"Это фази-вази", -- говорил я ребенку.

Я повторял эксперимент каждый день целую неделю, всегда говоря

"фази-вази", или "Помнишь "фази-вази?", каждый день в течение целого месяца,

Пока ее мать не увезла ее с собой. Я был полон надежды, что ее мать будет

спрашивать ее насчет "фази-вази" во время их отсутствия. Однако реакции

Маленькой Элизабет отличались от ответов Маргарет, которая всегда вежливо

отвечала мне "да". Мои вопросы так же надоели ребенку, как и взрослым членам

моей семьи, и' если я говорил ей: "Помнишь фази-вази?", она всегда отвечала:

"Нет". Иногда она при этом смеялась. Поэтому я никак не мог установить,

Помнит она что-нибудь или нет.

Это открылось, когда ей было уже пять лет. Я уже долго не произносил

Нелюбимых ею слов, как вдруг однажды за завтраком она посмотрела на меня и

прошептала: "фази-вази".

Я сказал: "Что?"

Она повторила, уже громче: "фази-вази".

Я повернулся к ее матери и спросил: "О чем она говорит?"

Ее мать ответила: "Не знаю".

Маленькая чертовка поколебалась один момент, а потом сказала с

триумфом: "Вы тоже знаете! Вы ставили собачку в камин и клали ей на голову

огонь"".

Маленькая Элизабет совершенно очевидно была "отщепенцем" и ничего не

Хотела слышать об экспериментах дедушки. Мне больше всего нравится рассказ

Об эксперименте с памятью и поездке на возу сена. Когда она была совсем

Маленькая, ее и ее такую же маленькую подругу Нэнси посадили на воз с сеном.

Потом доктор Вуд стал приставать к ней со своим "Вспомни..." Она не хотела

быть "морской свинкой". Она всегда отвечала "нет" или вообще ничего. Когда

на следующий год начался сенокос, ее мать спросила ее открыто: "Ты помнишь,

как в прошлом году каталась на возу с сеном?"

Она с упреком посмотрела на дедушку, потом на мать взглядом, полным

возмущения, и ответила:

"Нет. И Нэнси я тоже не помню".

Я соглашаюсь с мистрис Вуд и другими консервативными членами семьи, что