Я думаю, сомневался насчет пузырьков, двигающихся в жидкости внутри

кристалла. Молодой человек жил в Бостоне, и отец сказал мне: "Скажи ему,

чтобы он принес кристалл и показал мне". Однажды вечером молодой человек

Явился вместе с кристаллом. Однако он не намеревался снижать свою цену, и

Мой отец после некоторых колебаний наконец дал мне пятидолларовую бумажку, и

я завладел кристаллом. "Не говори матери, сколько мы отдали за него", --

Сказал он. Аметист до сих пор у меня, и пузырьки все еще двигаются. Когда я

Был маленьким мальчиком, мы всегда проводили часть лета в Кенибэнкпорте. Это

Было время, когда от Кенибэнка ездили в старом дилижансе, и на реке всегда

Строилась одна или несколько шхун. Однажды летом я придумал игру: написать

Записку, положить в бутылку, привязанную к длинному шесту или бревну, и

Угнать в морена буксире за змеем, когда ветер будет дуть от берега. В

Записке была просьба возвратить эту записку и сообщить при этом, где была

найдена бутылка (одну записку действительно вернул житель Нантукета). Когда

Ветер дул не прямо от берега, я нашел, что если вбить гвоздь, к которому

Прикреплялась нитка змея, на два или три фута от переднего конца бревна, то

оно поплывет прямо в открытое море, а змей будет тянуть под углом 45° или

Еще больше в сторону. Захватывающее зрелище было, когда в сильный, ветер

Видишь, как бревно несется по воде, как торпеда, без всяких видимых сил,

толкающих его, и "с костью в зубах". Я часто интересовался: а что думают

Команды судов, когда им встречается это бревно -- ведь нитку видно только

Совсем вблизи.

Затем пришла астрономия. Один из друзей отца дал мне на время

Прекрасный пятидюймовый телескоп, и я наблюдал небо каждой ясной ночью. Меня

не интересовали созвездия и их названия. Это было вроде определения цветов.

Но я бывал зачарован, глядя, как луны обращаются вокруг Юпитера, бросая тень

На его диск, и увлекался кратерами и горами на Луне, кольцами Сатурна и

туманностями".

Вернемся, однако, к хронологической последовательности. Сначала

несколько слов о первоначальном формальном образовании Вуда. Мать Роберта

Надеялась, что в двенадцать лет он поступит в Роксберийскую латинскую школу,

имея в виду Гарвардский университет как конечную цель. Но если бы он

оставался в школе мистрис Уокер, он конечно не сумел бы туда по-. ступить.

Поэтому мать взяла его из этого заведения и послала в школу мисс Вестон, в

Роксбери. К радости и, может быть, удивлению матери, он сумел "пройти" эту

Школу и поступил в Роксберийскую латинскую. Его поступление сопровождалось

Обманчивым триумфом. 0н явился вместе с другими кандидатами. Директор школы,

грозный Вильям К. Коллар, обычно именуемый "Дикки", стоял перед поступающими

С ворохом бумаг в руках. Роб опасался, что он опять провалился или что если

Он и прошел, то в самом конце списка принятых. Доктор Коллар начал читать

список и огласил:

"Первым из принятых является Роберт Вильямс Вуд".

Доктор Коллар намеревался прочесть лист принятых по порядку успешности,

Но, роясь в бумагах, перепутал листы.

Эта ошибка с первым местом в латинской школе скоро была исправлена. Он

Сразу же стал последним в классе, и оставался им весь первый год. В первые

Недели второго года он было стал одним из первых, но скоро опять пробил себе

Дорогу к последнему месту и в конце года был исключен.

Это было грустно. Но доктор Вуд-старший и мать Роберта настаивали на

Том, чтобы он следовал семейной традиции и, если возможно, поступил в

Гарвард. Поэтому его послали в Классическую школу Никольса в Бостоне,

Которая специализировалась в латинском и греческом языках. Роб не

Интересовался ни латынью, ни греческим, а у мистера Никольса было глубокое

Отвращение ко всем другим наукам. Это отвращение еще усилилось и приняло

Слегка личный оттенок после эпизода на винтовой лестнице. Лестница в школе