Батарцев быстро взглянул на Соломахина.

М и л е н и н а. В том, что он провел четкую разграничительную линию между тем, что зависело от нас, и тем, что от нас не зависело. Насколько мне известно, идея этого расчета возникла у ребят после одного спора: одни говорили— «у нас вообще так», порядка, мол, не было, нет и не будет никогда, а другие, в том числе и Василий Трифонович, всю вину возлагали на руководство стройки. (Поворачивается к Потапову.) Ничего, что я все рассказываю?
Потапов. Ничего, ничего.
М и л е н и н а (продолжает). Главный вывод, этого анализа я бы сформулировала так: оказывается, мы страдаем не столько от дефицита стройматериалов, сколько от собственной неорганизованности.

Черников улыбается.

Мотрошилова. Что же получается: руководство треста сознательно пошло на обман, чтобы премию выбить? (Милениной.) Так надо понимать?
Миле нин а. Я не могу сказать, чтобы здесь был сонательный, заранее обдуманный обман. Я по себе сужу. Когда Василий Трифонович первый раз объяснил мне, с какой целью они задумали свой анализ, я была абсолютно убеждена, что они заблуждаются. Я была уверена: этот анализ наверняка докажет, что у треста были самые веские основания скорректировать план. Ведь я прекрасно знала — стройка недополучила целый ряд конструкций, материалов. Об этом так много всегда говорили — на всех совещаниях, на планёрках. Но точных расчетов никто не делал. А когда посчитали, получилось, что Василий Трифонович прав... Очевидно, желание руководства, чтобы на стройке всё выглядело хорошо, сильно преувеличило значение недопоставленных материалов. Психология взяла верх над фактами... Я могу про себя сказать: если бы не Василий Трифонович, мне бы в голову никогда не пришло сделать подобный анализ! Зачем он? Зачем доказывать, что мы плохие? Мы-то в отделе у себя привыкли думать всегда наоборот: как доказать, что мы лучше других. Это же наш трест!.. А у рабочих, оказывается, обзор гораздо просторнее, и они гораздо объективнее, гораздо спокойнее, строже смотрят на свою стройку... У них этого нашего трестовского патриотизма гораздо меньше. (Мотрошиловой.) Вы меня про руководство спрашиваете? Я, например, уверена: если бы такой расчёт (показала на тетради) был бы у Павла Емельяновича на столе до того, как он ходатайствовал об изменении плана, он не стал бы этого делать.
Л ю б а е в. Но почему вы всё-таки не сказали Иссе Сулеймановичу? Это же не просто так? Серьёзнейшие расчёты! Почему вы ему не сказали, что делаются такие расчёты, что они есть?

Миленина молчит.

Батарцев (очень сухо). А почему Потапов из вашего участия делал тайну? Это уже совсем непонятно.
М и л енина (оглядываясь на Потапова). Нет, тут совсем другое. И думала, Павел Емельянович, что, когда расчеты будут готовы, мы пойдём к вам, покажем, объясним...
Б а т а р це в (перебивая). Почему же вы так не сделали?
М и л е н и н а. Я сейчас объясню... На днях ко мне пришли ребята. Всей бригадой. Василий Трифонович сказал: поскольку сейчас дают премию, бригада решила от неё отказаться. Он сказал, что и я тоже должна так сделать. Раз они так решили, очевидно, это имело смысл. Но я... я не смогла. (Смутившись.) Я не из-за премии, конечно... в смысле не из-за денег... просто я как-то не умею, не готова к таким... В общем, мне показалось, что это не совсем правильно. Мы тогда даже поспорили, и даже из бригады кое-кто со мной согласился... (Оглянувшись на Потапова.) Василий Трифонович, ничего, что я рассказываю?

Потапов кивает.

Но потом они всё же остались при своём решении. А я премию получила. После этого, я так думаю, Василий Трифонович и не стал упоминать моё имя. Может быть, он подумал, что я боюсь неприятностей, не знаю. Во всяком случае, я ему не поручала делать тайну из моего участия. И когда он пришёл сейчас за мной — я даже обрадовалась. Я не жалею, что так получилось и что вам теперь всё известно.
Сол о махин. Дина Павловна, вы близко узнали бригаду. Какое же у вас от неё впечатление?
М и л е н и н а. Ребята, по-моему, в основном очень толковые. Искренние, честные. До всего хотят докопаться, понять... Видите ли, я жила здесь, на стройке, довольно одиноко, а теперь у меня есть друзья. (Улыбнулась.) Недавно на охоту меня взяли. Я первый раз в жизни стреляла. В утку.
Батарце в (с горечью). Стреляли в утку, а попали в трест!
М и ленина (помолчав, тихо). В утку я не попала...
Соломахин. Спасибо, Дина Павловна, что пришли и помогли нам разобраться. И спасибо ещё за то, что вы были так внимательны, когда рабочие к вам обратились за консультацией и за помощью.
М и л е н и н а. До свидания.