За завтраком я рассказал бабушке свой сон. Она задумалась, покачала головой.

Странная у тебя жизнь впереди, - сказала она. -Вроде короткая, но на самом краю вечности что-то выхватит тебя из потока времени, дальше не вижу, семерка не пускает, - бабушка смотрела сквозь меня и как будто говорила сама с собой.

Ба, о чем ты говоришь?

Не слушай меня, миленький, это я так, со своими мыслями говорю...

Тогда я не придал значения бабушкиным словам. Эти слова и свой сон я вспомнил лишь через семнадцать лет, в другом месте и при других обстоятельствах. Но об этом отдельный рассказ.

А пока я постигал бабушкину науку и учился работать с травами. Бабушка позволяла мне помогать в сборе трав, приготовлении лекарств и сама неизменно наблюдала за этим процессом. Но одного меня до работы не допускала и, несмотря на все просьбы, не разрешала лечить.

- Мал ты еще, - говорила она. - Знаешь мало, да и люди тебе не поверят. Человеческий разум так устроен, что люди больше верят глазам, чем сердцу Какой же взрослый захочет лечиться у ребенка?

КАК ГОТОВИТЬ ЛЕКАРСТВО

- Сходи-ка на чердак да мелисы пару стеблей истолки - возьми, которые высохли хорошо, - попросила бабушка.

Я тщательно истолок стебли мелисы, просеял через сито и принес бабушке. Она готовила лекарство от астмы. Сейчас, стоя у печурки, бабушка разогревала мед в глиняном горшочке. Когда мед разогрелся, она высыпала в него толченую мелису и тщательно перемешала деревянной лопаточкой со словами:

- Когда лекарство готовишь, каждую травку надо в свое время класть - сначала слабые, потом более сильные. Если мы все травы кучей сложим, то сильные не дадут слабым силу выделить. Вот мелиса, трава нежная, мы ее первую положили. А минут через десять липовый цвет

Добавим. Возьми-ка ступочку да липовые цветочки приготовь. Теперь медок должен сутки в холоде постоять, потом мы его снова разогреем и цветки тысячелистника положим. А как медок настоится, через недельку смешаем его с настоем корня девясила. Будет больной тот медок

По ложечке два-три раза в день принимать и поправится. Липовый цвет ему легкие разогреет и размягчит, всю слизь выгонит, мелиса их успокоит, тысячелистник инфекцию убьет, а девясил силы добавит. Вот человек и поправится. От любой простуды такой состав хорош и от

Сердечных болезней помогает.

"ЗДРАВСТВУЙ, ВСЯКАЯ ТВАРЬ..."

В семь лет я уже хорошо знал травы, особенности их сбора, хранения и приготовления. Но одного собирать травы бабушка меня не пускала.

- Луг тебя еще не знает, - говорила она. - Каждый лекарь, прежде чем травы собирать, должен с лугом подружиться. А потом помощника себе из мира растений завести.

Как-то днем бабушка позвала меня и сказала:

Пойдем с лугом знакомиться.

Так он меня давно знает, - обиделся я. - Ведь каждый день там бываю!

Знать-то знает, - улыбнулась бабушка, - да не признает, за своего не считает. Ты вот тоже - сколько ребят знаешь, а с каждым ли делиться захочешь?

Я должен был признаться, что не с каждым. Мы вышли на луг, сели на траву, и бабушка достала из корзиночки кусочки хлеба, бутылку с водой, семена трав, завернутые в бумагу. Она раскрошила хлеб и бросила несколько кусочков в разные стороны.

- Здравствуй, лужок, здравствуйте, травки, здравствуй, всякая тварь лесная и луговая, - заговорила бабушка. - Давно мы друг друга знаем. Вот пришла к вам в гости, гостинцев принесла. - Бабушка бросила в стороны еще несколько кусочков хлеба и немного семян. - Внучка с собой

Привела, хочу, чтобы знали его, за своего принимали. - Она встала на колени, поклонилась травам. Потом велела мне бросить несколько щепоток семян на землю, затем продолжила. - Любите его, как меня любите, помогайте, как мне помогаете, взрастут травы из семян посеянных, зашелестят на ветерке, передадут жизнь и память другим. А подрастет внучек, меня заменит и вас не обидит.

Бабушка достала из корзинки засохший стебелек тысячелистника и протянула к травам. Кончики трав наклонились навстречу стеблю, бабушка погладила их рукой и коснулась стеблем земли. Из травы тут же вынырнула шустрая зеленовато-серая ящерица, оперлась лапками о стебелек, который бабушка держала в руках, и уставилась на меня бусинками глаз. От этого взгляда мне стало не по себе. Бабушка улыбнулась: