Статья 139. Тайна усыновления ребенка.

1. Тайна усыновления ребенка охраняется законом.

Судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, или должностные лица, осуществившие государственную регистрацию усыновления, а также лица, иным образом осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка.

2. Лица, указанные в пункте 1 настоящей статьи, разгласившие тайну усыновления ребенка против воли его усыновителей, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке.

Искусственное оплодотворение и имплантация эмбрион проводятся в медицинских учреждениях, получивших лицензию на этот вид деятельности, специалистами, имеющими соответствующий сертификат. Операция проводится в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения за плату.

Донорство спермы может быть как безвозмездным, так и возмездным. Оно основано на началах добровольности. До­нор выражает свое согласие в письменном заявлении-обязательстве, которое подписывает, кроме него, также главный врач учреждения здравоохранения.

Донором не может быть носитель генитальной инфекции или лицо, наследственность которого трудно проверить. Следует также учитывать риск рождения неполноценного ребенка, связанный с работой до­нора во вредных производствах (с химикатами, радиоактив­ным излучением и т. п.). Донор письменно обязуется не скры­вать перенесенных им заболеваний, известных ему, и сооб­щать правдивые сведения о своей наследственности. Он должен соблюдать режим, предписанный врачом, уведомлять об из­менениях в состоянии своего здоровья. Донора предупрежда­ют об ответственности за опасность заведомого заражения реципиентки венерической болезнью. Полагаем, что заведо­мого заражения в данном случае быть не может, потому что донор проходит полное медицинское обследование, включая серологические тесты.

Искусственное оплодотворение в зависимости от способа его осуществления подразделяется на in uterus (в чреве) и in vitro (в пробирке), а в зависимости от используемого генети­ческого материала— на гомологическое (с использованием половых клеток супругов, неспособных зачать ребенка есте­ственным способом) и гетерологическое (с использованием донорских гамет). Так, по сообщениям в печати, все больше молодых женщин в Великобритании оплачивают обучение, продавая собственные яйцеклетки, причем цена «товара» составляет 6-10 тысяч фунтов. В качестве покупателей вы­ступают бездетные семейные пары, желающие, чтобы биоло­гической матерью их ребенка была женщина с высоким интеллектом[1].

Гомологическое оплодотворение in uterus с юридической точки зрения не имеет принципиальных отличий от других медицинских мер. Но при применении остальных форм ис­кусственного оплодотворения возникает ряд специфических правовых проблем, которые отчасти удается решить в законо­дательстве об оказании медицинской помощи либо специаль­ных законах об искусственной репродукции человека (такие законы действуют в Испании, австралийских штатах Викто­рия, Новый Южный Уэльс и некоторых других государствах).

В законодательстве обычно устанавливаются определен­ные требования в отношении женщин, желающих забере­менеть с помощью искусственного оплодотворения, и в от­ношении доноров генетического материала. Требования, предъявляемые к женщинам-реципиенткам, как правило, таковы: дееспособность, достижение брачного возраста, не­возможность зачать ребенка естественным образом. Донор должен быть пригоден по состоянию здоровья, для него ус­танавливается нижняя и верхняя возрастные границы (по­скольку с возрастом в организме накапливаются мутации, способные передаваться потомству). Дальнейший прогресс медицины может подтолкнуть к правовому регулированию верхней возрастной границы и для женщин, желающих за­чать ребенка с помощью искусственного оплодотворения. Если раньше эта граница устанавливалась естественным об­разом при выходе из детородного возраста, то в настоящее время ситуация изменилась.

В Италии, которая является мировым лидером в области искус­ственной репродукции, в 1992 г. женщина в возрасте 61 г. родила долгожданного первенца, и еще не менее 40 женщин, чей возраст приближался к 50 годам или чуть превышал этот порог, а самой старшей было 62 года, ждали ребенка. «Благо­даря курсу гормональных препаратов, подготовивших орга­низм к беременности, и фертилизации in vitro (FIV) с использо­ванием донорской яйцеклетки многие женщины, уже оставившие надежду родить ребенка, обрели радость материнства. Однако успехи медицины в отдалении верхней границы детородного возраста далеко не всеми оцениваются положительно. Выдвига­ются следующие соображения: население планеты достаточно быстро увеличивается естественным образом, а процедура ис­кусственного оплодотворения является сложной и дорогостоя­щей, поэтому рациональнее было бы направить усилия на улучшение условий существования уже рожденных — например, детей, лишенных родительского попечения. Положение ребен­ка столь немолодых родителей имеет ряд недостатков — он может не получить от них необходимой поддержки и вообще рано осиротеть. Но, вероятно, главную роль в решении данного вопроса должны сыграть не цели проводимой в каждом госу­дарстве демографической политики, а господствующие в ней взгляды на права человека. Поскольку число детей, рождаемых пожилыми женщинами с помощью FIV, невелико и не влияет на демографическую ситуацию в обществе, право на репродук­цию является одним из важнейших прав человека».

Некоторые государства в законодательстве об искусствен­ной репродукции человека устанавливают обязательное тре­бование анонимности донорства половых клеток, которое направлено на охрану интересов донора, будущего ребенка и его юридических родителей (Великобритания, австралий­ские штаты Виктория и Новый Южный Уэльс). Вместе с тем анонимное донорство имеет свои недостатки. Родители, вос­питывающие ребенка, зачатого подобным образом, не только не связаны с ним генетически, но и лишены возможности получить информацию о его наследственности, которая мо­жет иметь чрезвычайно важное значение. Нельзя исключать, что при широком распространении практики искусственного оплодотворения с использованием половых клеток аноним­ных доноров в будущем (хотя в России в ближайшее время это маловероятно) может появиться угроза заключения браков между кровными родственниками — потомками одного доно­ра, которые даже не подозревают о своем генетическом родстве. К числу мер, снижающих вероятность наступления таких последствий, Е.Г. Афанасьева, основываясь на изуче­нии зарубежного законодательства, относит централизован­ный учет доноров гамет, запрет на коммерциализацию донор­ства, ограничение числа беременностей с использованием гамет одного донора. «В новом шведском законодательстве об искусственной репродукции за ребенком, зачатым с исполь­зованием донорского генетического материала, по достиже­нии определенного возраста признается право на доступ к информации о своих кровных родителях. Эта информация подлежит сохранению в течение 70 лет с момента оплодотво­рения. Такая мера, существенно подрывающая анонимность донорства, вызвала сокращение числа доноров, и многим шведским женщинам, чтобы воспользоваться услугами по искусственному оплодотворению, приходится выезжать в Ве­ликобританию».

В ряде стран, которые воздержались от установления импе­ративных норм об анонимности донорства (например, США), все более широкое распространение получает использование донорских гамет кровных родственников реципиентов (напри­мер, использование донорской яйцеклетки сестры реципиентки). В этом случае женщина, планирующая стать матерью ребенка, с биологической точки зрения является его теткой и, следовательно, находится с ним в генетической связи.

Медицинские учреждения, осуществляющие деятельность в области искусственной репродукции, должны проводить тщательный отбор доноров, чтобы исключить использование генетического материала, взятого у носителей заболеваний, которые могут отразиться на здоровье реципиента и будущего ребенка. Для зачатия ребенка не могут также использоваться гаметы лиц, имеющих дефекты внешности. Действует общее правило: специалисты должны приложить все усилия, чтобы обеспечить максимальное внешнее сходство будущего ребен­ка и его родителей.

Е.Г. Афанасьева ссылается на случай из американской судебной практики. Белая женщина обратилась в центр искусственной репродукции для оплодотворения спермой донора. Желанная беременность наступила, но родившийся ребенок оказался черным. Мать предъявила к центру репродукции требование о возмещении ей морального вреда, указывая в исковом заяв­лении, что она любит своего ребенка, но отношение к нему окружающих будет причинять ей нравственные страдания. Кро­ме того, в ряде случаев родители склонны сохранить тайну происхождения ребенка, а разительное внешнее несходство может расстроить их планы и нарушить их интересы.

Для супружеской пары, в которой женщина не способна не только к зачатию, но также к вынашиванию плода и деторождению, тоже существует возможность обрести соб­ственного ребенка — обратиться к услугам суррогатной матери. Под «истинным» суррогатным материнством подра­зумеваются случаи, когда женщина, вынашивающая эмбри­он, полученный с помощью FIV или сходных процедур, не является его биологической матерью и не намеревается стать юридической матерью будущего ребенка. Под суррогатным материнством в широком смысле понимаются все случаи, когда зачатие, вынашивание и рождение ребенка осуществ­ляются женщиной с целью передачи его другим лицам для усыновления. Правовых проблем обычно не возникает, если роль суррогатной матери берет на себя родственница женщи­ны, неспособной к вынашиванию и рождению ребенка. При отсутствии родственных связей между супругами, желаю­щими стать юридическими родителями будущего ребенка, и суррогатной матерью обычно заключается договор, в кото­ром закрепляется обязательство суррогатной матери передать супругам ребенка для усыновления и оговаривается размер и порядок перечисления причитающихся ей платежей.

Принимая на себя роль суррогатной матери, женщина мо­жет руководствоваться как альтруистическими, так и мер­кантильными соображениями. По российскому законодатель­ству суррогатное материнство возможно только на безвозмезд­ной основе, допускается только компенсация дополнительных расходов. Если соглашение о вынашивании ребенка предус­матривает лишь компенсацию суррогатной матери расходов на медицинское обслуживание, потери в заработке и плату за неудобства, связанные с беременностью, такое соглашение, конечно, нельзя признать коммерческим.

«Если бездетная семья в поисках суррогатной матери обраща­ется в специальное агентство, ее расходы значительно возрастают. Кроме компенсационных выплат и вознаграждения суррогатной матери, они должны оплатить услуги агентства. В настоящее время в США ребенок, рожденный суррогатной матерью на коммерческих началах, обходится заказавшей его семье при­мерно в 25 тыс. долларов.

Уклонение одной из сторон от выполнения своих договорных обязательств (например, отказ вынашивающей матери пере­дать рожденного ребенка своим контрагентам или отказ заказ­чиков взять ребенка, родившегося с дефектами) нередко стано­вится основанием для судебного разбирательства».

Согласно п.4 ст. 51 СК РФ, лица, состоящие в браке и давшие свое согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, в случае рождения у них ребенка в результате применения этих методов записываются его родителями в книге записей рождений.

Лица, состоящие в браке между собой и давшие свое согласие в письменной форме на имплантацию эмбриона другой женщине в целях его вынашивания, могут быть записаны родителями ребенка только с согласия женщины, родившей ребенка (суррогатной матери).

При этом супруг, согласно п.3 ст. 52 СК РФ, давший в порядке, установленном законом, согласие в письменной форме на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона, не вправе при оспаривании отцовства ссылаться на эти обстоятельства.

Супруги, давшие согласие на имплантацию эмбриона другой женщине, а также суррогатная мать (часть вторая пункта 4 статьи 51 настоящего Кодекса) не вправе при оспаривании материнства и отцовства после совершения записи родителей в книге записей рождений ссылаться на эти обстоятельства.

Таким образом, семейное законодательство России исхо­дит из принципа приоритета прав суррогатной матери, хотя в случае использования при оплодотворении половых клеток супругов, являющихся, таким образом, биологическими ро­дителями, это не совсем правильно с учетом отсутствия гене­тической связи между суррогатной матерью и ребенком. Ге­нетическая связь должна обладать приоритетом по сравнению с биологической, плацентарной связью, имевшей место меж­ду суррогатной матерью и ребенком. Необходимо более четко определить и закрепить в законодательстве природу заключа­емых между биологическими родителями и суррогатной ма­терью соглашений. Ответа ждет также вопрос об участии в заключение такого договора мужа суррогатной матери (если она состоит в браке), который в случае ее отказа передать ребенка генетическим родителям становится его отцом. Соот­ветствующие изменения должны быть внесены в СК и ГК РФ.