Схоластико-теологический период.

Прежде чем обсуждать тонкости взаимоотношений науки и религии, необходимо определиться с тем, чем наука отличается от религии или — если брать шире — веры. Хотя у каждого из нас есть интуитивные представления на сей счет, очевидно, что эти представления субъективны и в пограничных случаях не работают, а краткие определения, которые можно найти в словарях, слишком размыты, чтобы их можно было применять на практике. Так, на вопрос, является ли наукой астрология, многие наверняка ответят утвердительно. По той же логике можно отнести к науке уфологию и прочие «псевдонаучные» дисциплины. Кавычки здесь не случайны — к сожалению, споры о том, что же такое научный метод познания мира, продолжаются до сих пор, и простого, четкого, работающего определения, которое бы устраивало всех, пока нет. Философы, занимающиеся методологией науки, ломают копья уже несколько веков, но единственный зримый результат их дискуссий — возникновение нескольких философских школ, исповедующих разные взгляды на этот, казалось бы, простой вопрос.

На основе наблюдений создается научная теория. Справедливость научной теории проверяется сверкой предсказанных результатов с результатами наблюдений. Другими словами, «задача науки — отбирать наиболее правдоподобные объяснения и придерживаться их до тех пор, пока опыт или теория не заставит от этого отказаться»1.

Даже эта простая схема вовсе не является общепринятой, но сам принцип («наблюдения — теория — проверка») лежит в основе множества представлений о сути научного метода (напр., схема Куна).

У религии, в отличие от науки, объяснение того, как устроен мир, есть, хоть и не исчерпывающее. И если мир не совпадает с предложенным объяснением, что ж — тем хуже для мира. Религия обладает куда большей инерцией и не склонна пересматривать свои представления о мире, делая это только в исключительных случаях.

Справедливости ради нужно сказать, что далеко не каждая религия видит в науке конкурента и отнюдь не всегда в основе отношений между наукой и религией лежит конфликт. Индуизм и буддизм, например, относятся к научным изысканиям вполне доброжелательно, тогда как противостояние науки и христианства (ислама, иудаизма) уже вошло в историю.

Что касается христианства, то одна из причин сегодняшнего неприятия науки лежит в истории Христианской церкви2: Адам Смит, рассказывая о развитии Церкви в Англии3, пишет, что приходами, где бо’льшая часть людей была хорошо образована, заведовали образованные пасторы, а в приходы с малообразованной паствой посылали хуже обученных священников, главным достоинством которых было умение «глаголом жечь сердца людей». Эти священники — а их было гораздо больше, чем высокообразованных служителей, — и противостояли науке, при каждом удобном случае высказываясь против научных исследований. Но уже тогда Церковь не была едина в этом вопросе, а в XIX веке, когда наука добралась до Священного Писания, произошел самый настоящий раскол.

Научные методы применительно к Библии дали чудовищные результаты. Оказалось, что Книгу Бытия написал вовсе не Моисей. Да и вообще, существовал ли Моисей? Существовал ли, прости Господи, Иисус?

Когда под вопросом оказалась аутентичность Библии, верующие отреагировали по-разному. Часть из них слепо отвергла результаты новых исследований, раз и навсегда уяснив для себя, что Библия — это Слово Божье. Однако многие смотрели на вещи реально и понимали, что Библия действительно несколько расходится с окружающей действительностью. «Да, — сказали либералы, — возможно, в Библии содержатся факты, которые противоречат тому, что мы знаем о мире. Но не стоит все воспринимать буквально — Библия не учебник природоведения, а великая книга, наполненная символами». Символическое прочтение Библии оказалось очень удобным выходом, которое позволяло многим христианам верить в Бога, признавая при этом ценность научных достижений.

И сегодня науке противостоит не столько Церковь в целом (хотя есть моменты, по которым Церковь и Наука договориться не могут), сколько относительно немногочисленные фундаменталисты, уверенные, что Бог создал мир за шесть дней, а на седьмой подумал, что это хорошо.
Это, кстати, классический пример проблемы, на которую наука и религия имеют диаметрально противоположные взгляды.

Согласно Библии, Земля была создана Богом несколько тысяч лет назад. Примерно в то же время был создан первый человек, первая женщина и животные. Привычное деление на креационистов, придерживающихся мнения, что все происходило по библейскому сценарию, и эволюционистов, в том или ином виде воспринявших идеи Дарвина, вкратце представлено на табл. 1.

В США креационисты пользуются колоссальной общественной поддержкой: сторонников «молодой» Земли поддерживает 44 процента населения; тех, кто считает, что Земля образовалась миллиарды лет назад, но эволюция это миф, — семь процентов. С теистическими эволюционистами, допускающими существование Бога, но принимающими эволюцию, соглашается 39 процентов населения. А сторонников эволюции, которой учили в школе нас, в США всего 10 процентов4. Вместе с тем ученых, считающих, что Бог создал Землю за неделю, всего 5 процентов, а из тех, кто непосредственно занимается историей нашей планеты или биологией, истово верующих буквалистов оказалось только 0,15 процента5.

Надо сказать, что склонность к столь буквальному восприятию Библии, видимо, сугубо американская черта. По крайней мере, опрос британских священников показал, что 97 процентов не думает, будто мир был создан за шесть дней, а 87 процентов не верит даже в существование Адама и Евы.

А вот что показывает опрос, проведенный в 1991 году (табл. 2). В столбце «Библия» указана доля согласившихся с утверждением «Библия есть Слово Божье и должна приниматься буквально, вплоть до последнего слова». Остальные вопросы формулировались в виде «верите ли вы в…».

Несмотря на то, что современная наука не принимает гипотезу происхождения всех современных языков из одного наречия, многие консервативные верующие продолжают считать, что эпизод с Вавилонской башней не иносказание, а описание события, которое имело место в прошлом.

Множество конфликтов произрастает из того, что христианское понятие души в науке отсутствует (несмотря на отдельные сообщения об «удачном» взвешивании умирающих, при котором тело становилось на несколько грамм легче, эти результаты не считаются достоверными и академической наукой игнорируются). Отсюда — неприятие верующими эвтаназии и абортов. Не приемлет Церковь и клонирования (здесь уже замешаны вопросы научной и религиозной этики). Отдельные группы верующих (не относящихся, правда, к основным конфессиям) отвергают достижения медицины и предпочитают лечиться своими силами — путем молитв и ритуалов, полагая, что на все воля Божья.

Вместе с тем наука — несколько расслабившись со времен инквизиции — утратила пыл разоблачительства и не уделяет религиозным феноменам должного внимания. До сих пор очень слабо изучены феномены глоссолалии (когда в религиозном экстазе верующий начинает молиться на языке, который не имеет земных аналогов) и ксеноглоссии (когда верующий неожиданно начинает говорить на языке, которого раньше не знал). Вероятно, и Церковь не особенно приветствует интерес науки к тому, что происходит в храмах. Зато сама проявляет интерес к новейшим исследованиям, стараясь не оспорить противоречащие религиозным положениям результаты, а найти такие исследования, которые частично подтверждают то, о чем Церковь говорила веками.

(Владимир Гуриев, "Компьютерра" №21 от 02 июня 2004 года)