По залу прошел шепот, но никто не возразил.

- Урания? - спросил Орестес. - Где я слышал это прежде?

- Это греческое имя. Так звали музу астрономии, кажется, - сказал Крейг.

- Оно означает небесная. В ее случае идеально подходит, - добавил Нель.

Астрид обернулась, чтобы поблагодарить его и с удивлением заметила у него на коленях женщину. Никто больше ничего не добавил к этому, так что она повернулась к Орестесу.

- Это более приближенное к твоему имя. Конечно, если ты не предпочтешь имя Офелия, - сказала она.

Орестес немедленно покачал головой и поцеловал ее в губы.

- Нет. Я предпочту Офелии Уранию.

 

- Тогда решено, Урания, - сказал Кефас.

Поднялся гул одобрения, который разбудил, наконец, малышку. К удивлению Астрид, маленькая Урания не заплакала. Она вздрогнула, проснувшись, и осмотрела комнату большими серо-голубыми глазами. Когда ее взгляд, наконец, остановился на родителях, малышка улыбнулась.

- Ох, я обязана подержать ее, - сказала Астрид.

Она наклонилась вперед и потянула за одеяла, чтобы взять дочку на руки.

 

Когда она села обратно к Орестесу, он обнял их обеих, словно защищая и заставляя ее чувствовать себя желанной.

- Видишь, я же говорил, что она прекрасна, - сказал юноша.

Астрид рассмеялась, проведя пальцем по щеке малышки. Она была мягкой, как Астрид и предполагала.

- Да. Так и есть.

 

Праздничный обед состоялся, и люди впервые сидели вместе с Владыками. Орестес посмотрел на сидевших за столом братьев и двух женщин, которые теперь стали частью их семьи. Затем опустил взгляд на маленький сверток на руках Астрид, и его переполнила нежность. Лига Двадцати вложила во Владык сочувствие и понимание, рассказав об этом, но они никогда не испытывали любви. Глядя на свою новую семью, Орестес знал, что испытывает настоящую любовь к ним, которую никогда не питал к братьям. Для него было важно защищать их и делать счастливыми, даже пренебрегая защитой королевства. Он мог бы никогда не говорить этого вслух, но знал, что теперь Астрид и Урания стали для него центром его вселенной.

 

Маленькая Урания позволила Астрид съесть всего пару ложек, прежде чем ее собственный голод пробудился, и она заголосила. Все рассмеялись над маленьким, сморщенным личиком, которое оказалось таким трогательным. Орестес отправил Астрид к себе в комнату, а сам стал собирать еду. Он взял большой поднос и наполнил его всем понемногу. Войдя в комнату, он замер, увидев, как Астрид сидела на кровати и кормила грудью Уранию. Его сердце вырывалось из груди. Могло ли быть что-то прекраснее? Однозначно, нет. Опомнившись, он поставил поднос с едой на стол. Затем он закрыл дверь на замок. Зрелище предназначалось лишь для его глаз.

 

- Она в порядке? - спросил юноша.

Астрид улыбнулась.

- Да. Она просто прекрасна.

Он усмехнулся и приблизился к постели.

- Я так и сказал. Хочешь, я положу тебе еды?

Девушка покачала головой.

- Ты не должен прислуживать мне, Орестес. Ешь. Я сама позабочусь о себе, когда покормлю малышку. Тем более я поела хлеб и сыр, когда проснулась.

 

Он замялся, хоть и знал, что она действительно поела после пробуждения. Орестес оставлял еду на всякий случай и был рад, что она чувствовала себя с ним достаточно свободно, чтобы позаботиться о себе самостоятельно. Осмотрев комнату, юноша стал обдумывать, какие изменения стоило бы внести, чтобы Астрид чувствовала себя желанной. Он обещал ей шкаф и письменный стол, возможно, рядом с его. Так как она любила книги, он подумал о небольшой полочке, что тоже было бы неплохо. А для малышки? Он нахмурился, осознав, что от занятий любовью придётся воздержаться. Даже когда Астрид поправится, он не сможет заниматься с ней сексом, потому что Урания будет в их постели.

 

- Орестес?

Беспокойство в голосе Астрид отвлекло Орестеса от мыслей о ее прекрасном теле. Она, нахмурившись, смотрела на него.

- Да, любимая?

- Что- то не так? Может нам... ты хочешь побыть один?