Насчитать, и в конце концов предположила, что они неисчислимы.

-- Хорошо, но что же они все-таки такое?

-- Да я же тебе объяснила, -- удивленно говорит она. -- Вот уже

Пятнадцать минут я тебе это втолковываю.

-- Так что же, важнее, чтобы человек был охвачен какой-то сильной

Страстью, скажем, ненавистью или любовью, или чтобы во внешней стороне

События было величие, то есть я хочу сказать, в той его стороне, которая нам

Видна?

-- И то, и другое, -- отвечает она неохотно.

-- А совершенные мгновения? Они здесь при чем?

-- Они настают потом. Сначала появляются предвестья. Потом в жизнь

Людей медленно, величаво вступает выигрышная ситуация. И вот тут возникает

Вопрос, хочешь ли ты превратить ее в совершенное мгновение.

-- Понял, -- говорю я. -- В каждой выигрышной ситуации надо совершать

Определенные поступки, принимать определенные позы, говорить определенные

Слова -- а другие позы и слова категорически возбраняются. Верно?

-- Если угодно...

-- В общем, выигрышная ситуация -- это сырье, его надо обработать.

-- Именно, -- говорит она. -- Сначала надо оказаться в каких-то

Исключительных обстоятельствах, а потом ощутить, что вносишь в них порядок.

Если все эти условия соблюдены, мгновение становится совершенным.

-- Словом, это своего рода произведение искусства.

-- Ты мне это уже говорил, -- раздраженно возражает она. -- Нет: это

был... долг. Выигрышную ситуацию ты обязан преобразить в совершенное

Мгновение. Это был вопрос нравственности. Можешь смеяться сколько угодно --

Именно нравственности. Я вовсе не смеюсь.

-- Слушай, -- говорю я внезапно, -- я тоже хочу покаяться. Я никогда

Тебя по-настоящему не понимал, не старался искренне тебе помочь. Если бы я

знал...

-- Спасибо, большое спасибо, -- говорит она с иронией. -- Надеюсь, ты

Не ждешь благодарности за твое запоздалое раскаяние. Впрочем, я на тебя не

Сержусь -- я никогда ничего тебе толком не объясняла, я была зажата, я не

Могла говорить об этом ни с кем, даже с тобой -- в особенности с тобой. В

Эти минуты всегда вторгалась какая-то фальшивая нота. И я теряла голову. А

Между тем у меня бывало такое чувство, что я сделала все что могла.

-- Ну а что надо было делать? Как себя вести?

-- До чего ты глуп! Разве можно привести пример. Смотря по

Обстоятельствам.

-- Но расскажи, что ты пыталась делать.

-- Не хочу. Впрочем, пожалуй, расскажу тебе историю, которая поразила

Меня, когда я еще в школе училась. Был один король, он проиграл сражение и

Попал в плен. И сидел где-то в уголке в лагере победителя. Перед ним провели

В оковах его сына и дочь. Он не заплакал, не сказал ни слова. Потом перед

Ним провели, тоже в оковах, одного из его слуг. И тут он начал стонать и

рвать на себе волосы. Другие примеры можешь придумать сам. Но ты понял:

Иногда плакать нельзя, или ты мразь. Но если тебе на ногу упало полено,

Можешь делать что угодно -- хнычь, рыдай, прыгай на другой ноге. Глупо все

Время оставаться стоиком -- растратишь себя по пустякам. -- Она улыбается.

-- А в некоторых случаях надо быть даже БОЛЬШЕ чем стоиком. Ты, конечно, не

Помнишь, как я в первый раз поцеловала тебя?

-- Прекрасно помню, -- победно заявляю я, -- это было в Кью-Гарденз на

Берегу Темзы.

-- Но ты никогда не подозревал, что я сидела на крапиве: платье у меня

Задралось, крапива обстрекала ляжки, и при малейшем движении их жгло все

Сильнее. Ну так вот, тут одного стоицизма было мало. Ты меня нисколько не

Волновал, особого желания целоваться с тобой у меня не было, поцелуй,

Который я собиралась тебе подарить, имел куда более важный смысл -- то был

Залог, договор. Понимаешь сам, как некстати пришлась эта боль: в такую

Минуту я не имела права думать о своих ляжках. Мало было не показывать, что

Мне больно, надо было боли не чувствовать. -- Она гордо смотрит на меня, все

Еще удивленная своим подвигом. -- На целых двадцать минут -- на все то

Время, что ты меня уламывал, хотя я и без того уже решила тебя поцеловать,

На все то время, что я заставила себя упрашивать, -- ведь поцелуй должен был

Быть дан по всем правилам, -- я себя полностью обезболила. А, Бог свидетель,