Ксюше пришлось много монтировать, поэтому говорила Мышка отрывисто. Да и со звуковыми эффектами Стас, кажется, перемудрил — чтобы расслышать голос Дианы, приходилось напрягаться.

Но это было даже кстати, потому что зрители стали прислушиваться. Постепенно стихали бубнеж и стук вилок.

А Мышка Миртл говорила.

Про Василиска, которого не нужно бояться.

Про то, что никто ничего не хочет делать.

Про страх и надежду.

Про любовь.

Ксю и не подозревала, что Диана говорила о таких вещах. Мышка и сама, наверное, не подозревала.

Зрители затаили дыхание, вытянув шею, стараясь не пропустить ни одного слова. А звук, как назло, стал еще тише.

Егор подкрался к усилку (?) и начал поднимать уровень.

Теперь слова Дианы звучали все увереннее и звонче.

— И все эти василиски… они кажутся бессмертными. Но это неправда! Эту дрянь можно победить!

Негромко хлопнула входная дверь. Ксю скосила глаза — на пороге стоял бледный Стас. Горло у него было демонстративно завязано шарфом.

Мышка говорила.

Теперь она уже не жаловалась, а требовала.

Уровень звука все нарастал, и голос начал бить по ушам. Егор спохватился и выкрутил ручку назад.

— Пожалуйста, простите меня… — сказала Плакса Миртл с экрана тихо и потому очень пронзительно. — Простите меня… и подумайте. Если мы все вместе возьмемся, то победим любого василиска!

Стало очень-очень тихо.

— Я вас люблю.

Тут проектор все-таки заело, и стоп-кадр с Мышкиным лицом так и остался висеть на стене.

По задумке в этот момент Гарри должен был выхватить волшебную палочку в виде змея, которая образовалась у него в кармане после финальных слов Плаксы Миртл. В это было вложено множество смыслов — и то, что любовь нам всем поможет, и то, что маленький змеи побеждает большого и то, что нужно убивать змея в себе…

Но никто ничего не выхватил, потому что после слов Мышки… Глупо бы это выглядело.

— Как будто попрощалась с нами, — всхлипнула у Ксю над ухом мама.

Ксюша кивнула, не сводя глаз с экрана. Мама вытерла слезы.

— Прости, за то, что я тебе наговорила, — сказала она. — Я… я не понимаю, что на меня нашло…

— Проехали, — хрипло сказала Ксюша.

— Зато сейчас честно могу сказать — молодцы. Не люблю пафос, но вам удалось многое сказать этим своим Василиском. Даже тот край стола зацепило. Сидят, молчат, — продолжила мама.

— Наш Василиск — это просто куча шлангов, — устало сказала Ксюша, глядя на темную сцену.

— Да. Но каждый увидел в нем что-то свое, — ответила мама.

Изображение Дианы исчезло, в зале вспыхнул свет, зрители вздрогнули и ожили. Кто-то пытался хлопать, но понял, что это не к месту, и быстро затих. Катя ревела на груди у вернувшегося к своим Егора и рассказывала ему, что «Никогда больше не перестанет танцевать» и что «Это кайф, как же я забыла какой это кайф»! Остальные девчонки тоже обступили Егора, глядя на него, как перепуганные оленихи на вожака.

Стас побагровел, сделал шаг к Егору, но на его пути вдруг оказалось сразу несколько парней-ролевиков. И смотрели они на Стаса недобро. Тот сжал кулаки, вздернул подбородок и вышел.

Впрочем, Егор ничего этого не заметил. Он, не мигая, смотрел на то место на стене, где была Мышка. «Тоже прощается!» — сообразила Ксюша, и у нее опять защипало в носу.

В голову полезли банальности. Например, «Жизнь — сложная штука». И «Хорошо, что есть друзья». И еще такая, сложнонавороченная: «Нужно, чтобы, в трудный момент кто-то схватил за руку, чтоб не наделать глупостей».

Или позвонил вовремя. Как Ковригин.

Ксюша все-таки взяла трубку. Ковригин рассказал, что благодаря ей накрыли целый канал связи, который поставлял в город новый наркотик, что захвачена лаборатория, где эту дрянь варили, что Данька получит реальный срок, а главное — его будут лечить от наркомании…

Что многих людей удалось спасти от смерти.

А если бы Ковригин не позвонил? Если бы Ксю сдалась, если бы поверила, что все зря?

— Я постараюсь не сдаваться, — тихо сказала Ксюша, глядя, вслед за Егором на стену, — я постараюсь…

Эпилог

— Мы круты! Мы суперкруты! — Катя от восторга приплясывала на ходу. — А ко мне потом один тренер подходил, спрашивает такой: «А вы в каком клубе занимаетесь? Почему я раньше вас не видел?»

Историю про тренера Ксюша слышала уже третий раз за последние полчаса, но все равно улыбалась и кивала. Сегодня ее ничто не могло расстроить. Они порвали «Старкон»!

— Мы порвали «Старкон»! — подслушала Катя ее мысли. — Знаешь, сколько народу к нам записаться хочет? Я их всех к Егору отправляла.

— Егор разберется, — согласилась Ксюша.

— И хорошо, что Стас свалил! — мысли Кати прыгали вместе с ней. — Я так и не поняла, он чего вообще на корпоратив пришел? Полюбоваться нашим провалом?

— Не знаю, — пожала плечами Ксю. — Я с ним с тех пор не виделась и вообще не общалась.

— Он вроде как с паркурщиками сейчас… Да и фиг с ним! Слушай, как все классно сложилось! Если бы не корпоратив, мы бы так здорово не отрепетировали бы! И «Старкон» не порвали бы!

«И тебя с нами не было бы», — добавила про себя Ксюша.

— Эх, жаль, Ирка не смогла! — продолжала щебетать Катя. — Она на репетицию приходила, но у нее дыхалки не хватает. Я ей говорю: «Кончай ты курить эту свою дрянь! Вот я же бросила…» А она такая: «Да я тоже в любой момент брошу! Просто не хочу!». А я…

Договорить Катя не успела — они завернули за угол и резко остановились.

Выезд из двора перегораживала «Скорая». К ней два санитара на носилках несли чье-то безжизненное тело. За край носилок держалась Артемова мама.

— Это что, Артем? — ахнула Катя. — Он умер?

— Нет, — Ксюша показала на капельницы, — видишь, откачивают.

Из подъезда выскочил молодой поджарый врач, мать Артема бросилась к нему.

— Это не наркотик, я уверена!

— Токсикология покажет, — сухо ответил врач.

— При чем тут токсикология? Он двое суток из дому не выходил! Я его снаружи запираю, когда надо отлучиться! Ему просто неоткуда было взять!

Санитары принялись аккуратно грузить слегка похожее на Артема тело в машину.

— Я заплачУ, — суетилась мама. — Сколько надо? Или, может, какие-то лекарства?

— Мы в «пятерку», — хмуро ответил врач. — Вы в машину не влезаете, больному нужно постоянно делать инъекции, этим должен заниматься санитар. Возьмите такси.

Он направился к кабине, а мама Артема засеменила за ним:

— В «пятерку»? Я поняла! А в какое отделение?

— В реанимацию наркологии!

Врач нырнул в кабину, и «скорая», включив мигалку, рванула с места.

— Почему в наркологию? — кричала вслед мама Артема. — Артемка не наркоман! Он может бросить в любой момент!

Приложение. Фрагмент расшифровки аудиозаписи сеанса терапии. Пациент — Екатерина Ф.

Е.Ф.: …я захожу в туалет, прохожу мимо теток, которые водку пьют, слышу Ксюша где-то рыдает. А потом затихла резко. У меня как будто сердце остановилось. Стою, как дура, под кабинкой, а постучать боюсь. И в голове картинки крутятся. Она же до этого в интернете спайсы искала и… И мне так страшно за нее стало. Я дверь и рванула со всей силы…

Пауза. Слышно, как пациент плачет.

Е.Ф.: У меня дежавю случилось. Когда-то, давным-давно, у меня на глазах машина сбила одноклассницу. И время… затормозилось, что ли? Я стою и смотрю, как ме-е-е-едленно подъезжает машина, ме-е-е-едленно отлетает от удара Светка. И визг тормозов как через вату, знаете? И люди орут, но как будто где-то далеко…

Пауза.

Е.Ф.: Мне потом много лет снилась машина, удар и Светкин полет. Каждый раз просыпалась вся мокрая, дышать не могу, и сердце стучит через раз.

П: А что случилось со Светой? В реальности?

Е.Ф.: Отделалась синяками… неважно. Во сне я об этом не знала.

Пауза. Слышно, как пациент прочищает нос.

Е.Ф.: И вот я кабинку открыла, а там Ксюша с пакетиком в руках. Открытым. И опять все как через вату. Как будто ее машина сбила, и она летит. Мне так страшно было. Я понимаю, что нужно пакетик из рук выбить или закричать на нее или еще что… А не могу. Стою и думаю, что она летит над дорогой, и что сейчас об асфальт долбанется, и я ее может, не обниму больше никогда… И надо сказать что-то важное, потому что это мои последние слова…

Слышно, как пациент плачет.

Е.Ф.: И я ей кричу: «Я люблю тебя!». То есть мне кажется, что кричу, на самом деле еле языком ворочаю. А потом смотрю, а она траву из пакетика в унитаз высыпает и смотрит на меня как на ненормальную. Я ее, по-моему, напугала… Как я вообще тот корпоратив закончила, честно говоря, не помню.

Слышно, как пациент плачет.

Е.Ф.: А если я вдруг я ее опять с наркотиком увижу? И она не высыпать его будет, а курить? Или там, не знаю… нюхать, жевать? Как себя вести? Что сказать?

П: Попробуй сказать примерно так: «Мне плохо, от того, что ты это делаешь» — это правда. «Я не могу тебе запретить» — это тоже правда…

Е.Ф.: Как не могу?! Я могу, я буду запрещать!

П: Как? Запрешь ее в подвале? Она уже взрослый человек, ее можно только напугать, но запретить все равно не получится.

Е.Ф.: Ладно, допустим… «Мне плохо… Не могу запретить…» А еще что?

П: А теперь самое главное. Скажи, что ты все равно ее любишь. И будешь любить, даже если она начнет курить или нюхать. Ты ее не поддерживаешь — но любишь.

Пауза

Е.Ф. (растерянно): Но… как это? Как можно любить, когда она… если она?..

П: Сложно, но можно. И Ксюша должна это знать. Ей нужно говорить об этом три раза в день. На завтрак, обед и ужин.

Пауза.

Е.Ф.: Не знаю… я не смогу…

П.: Если придется — сможешь. Но лучше сделать так, чтобы ей просто не захотелось наркотиков.

Е.Ф. Как?! Я не могу следить за ней круглые сутки…

П.: Не надо следить за ней. Следи за собой. Ты счастлива?

Е.Ф.: При чем тут это?

П.: И все-таки?

Е.Ф.: Ну… более-менее.

П.: Будь счастлива «более», а не «менее». Я много лет веду группы пациентов с зависимостью. Ни у одного из них не было счастливых родителей. Дети всегда усугубляют проблемы семьи. Поэтому — просто будь счастлива. Не изображай, а на самом деле будь. И тогда никакой Василиск твоей дочери не страшен…

Пауза.