Глава 6. Институциональные теории развития

6.1. «Азиатская драма» Г. Мюрдаля. Если в 40–50-е гг. XX в. веду­щую роль в обществоведческом знании о развивающихся стра­нах играла экономическая наука, то в 60–70-е гг. центр тяжести переместился в социологию. Именно значительный прогресс в социологии предопределил тот общий фон, на базе которого в 70–80-е гг. идеи институционализма получили широкое распространение в развивающемся мире. Институционализм, в отличие от классического и неоклассического подхода, исследует экономическое поведение индивидов, обусловленное сложившимися социально-экономическими институтами, поскольку явления экономической жизни невозможно объяснить не принимая во внимание образ и стиль мышления, особенности мироощущения, привычки и традиции, этические нормы.

Пример развитых стран побуждает развивающиеся страны использовать модели их развития. Однако применять эти модели нужно в странах с идентичной институциональной средой, то есть имеющих много общего в культурных, исто­рических, политических, структурных особенностях. Модели Харрода – Домара и Ростоу молчаливо предполагают наличие тех же исходных условий в развивающихся странах.В иной институциональной среде эти модели работают совершенно непредсказуемо и могут привести к глубочайшему кризису во всех сферах общества. Как показывает практика, некоторые ры­ночные законы, эффективно действующие в развитых странах и импортируемые в развивающиеся и переходные экономики, дают обратный эффект, замедляя процесс развития страны. Именно институциональный подход позволяет дать объяснение явлениям, перед которыми неоклассика остается бессильной.

Наибольшее влияние на социально-экономическую мысль развивающихся стран оказали работы крупного шведского учё­ного, почётного профессора Стокгольмского университета, экс­перта ООН Г.Мюрдаля.

Шведский экономист Карл Гуннар Мюрдаль (1898–1987)вместе с Фридрихом фон Хайеком в 1974 г. стал лауреатом Но­белевской премии за анализ взаимозависимости экономиче­ских, социальных и структурных явлений.

В 1968 г. вышла его монография «Азиатская драма. Исследования бедности народов», в которой он рассматривает проблемы развития стран Южной и Юго-Восточной Азии (Индии, Пакистана, Шри-Ланки, Бирмы, Таиланда, Малайзии, Филиппин, Индонезии).

Мюрдаль доказывает, что поверхностным является взгляд, согласно которому проблемы развития этих стран сводятся лишь к необходимости сдвигов в экономической области. Исследуя структурную перестройку в ходе развития стран Азии, Г. Мюрдаль доказывает, что она всегда сопровождается изменениями в обществен­ных институтах, поведении людей и идеологии. Примерами могут служить общий про­цесс урбанизации и комплекс институциональных и духовных перемен, который приня­то называть "модернизацией".

Г. Мюрдаль выделил следующие принципы модернизации:

· Рационализм: замена старого традиционного образа мышления, методов производства, распределения и потребления новыми моделями во всех сферах производства и жизни. Поиск рациональности предполагает, что выбор экономической стратегии и политики должен максимально основываться на знаниях и точных фактах.

· Экономическое планирование: поиск рациональной системы мер экономической поли­тики, нацеленной на ускорение развития

· Равенство: обеспечение более равного социального и правового статуса, доходов и уровня жизни для всех.

· Перемены в общественных институтах и сознании. Это такие перемены, которые повышают производительность труда, стимулируют конкуренцию и предпринимательскую инициативу, открывают более равные возможности для всех, повышают уровень жизни, стимулируют развитие. Институциональные перемены, необходимые для достижения перечисленных целей, включают земельные реформы, борьбу с монополизмом, совершенствование систем образования и государственного аппарата. Что касается общественного сознания, то модернизация означает распространение таких идеалов, как эффективность, трудолюбие, честность, рациональность, опора на собственные силы, готовность к переменам и т.д.

Однако эти принципы в реальных условиях рассматриваемых стран оказываются недостижимыми. Как объективное развитие освободившихся стран, так и субъектив­ное осознание возникших перед народами третьего мира про­блем, позволяют говорить о «драме» этих стран. Демографический взрыв сопровождался падением жиз­ненного уровня в ряде развивающихся стран. Он совпал с кри­зисом надежд на быстрое преобразование традиционного общества, разочарованием в неокейнсианских и неоклассиче­ских теориях. Слаборазвитость стала восприниматься не как бы­стро преодолимое зло, а как драма, центральными фигурами в которой оказались «сами народы Южной Азии и прежде всего интеллигенция»[8].

Г. Мюрдаль рассматривает реальные трудности с которыми сталкивается внедрение принципов модернизации в развивающихся странах. Мюрдаль справедливо обращает внимание на значение ази­атских ценностей, которое не замечают большинство западных исследований. Но многие из этих азиатских

ценно­стей противоречат идеалам модернизации. Критика традиционного об­щества вступает в противоречие с религиозными оценками, поскольку религия оправдывает традиционную социально-экономическую стратификацию, сложившуюся в этих странах. В этих странах людям присущ сильный естественный консерватизм, поскольку их культура основана на традициях и не содержит, по существу, никаких элементов научного и технического опыта, а следовательно, привычки к экспериментированию. Люди безынициативны, немобильны, не склонны к принятию нового не только в обыденной жизни, но и в сфере производства. По словам первого премьер-министра Индии Дж. Неру, "Новая техника приходит вслед за новым сознанием. Человек не может владеть новым инструментом, сохраняя старый образ мышления". В этих условиях даже освоение заимствованных технологий крайне затруднено.

Государство в третьем мире высту­пает как решающий фактор общественной эволюции, притом, что отсут­ствуют такие факторы, как компетентные управленцы, способные планировать и управлять большим количеством проектов, связанных с развитием. В этих условиях планирование не может быть эффективным. Мюрдаль подробно рассматривает значение и специфику планирования в странах региона. Переход к экономическому планированию порожден осознанием крайней бедности и демографическим взрывом.

Фактически экономическое планирование сведено к составлению прогнозов, разрабатываемых правительством в условиях ограниченной статистической информации. В таких условиях планы никогда не выполняются. При этом на практике, как это ни парадоксально, политика планирования ведёт к усилению монополизации производства. Каким образом?

Частный сектор регулируется чиновниками, которые могут либо осуществлять дискреционное регулирование – решать вопросы по праву собственного усмотрения, либо осуществлять регулирование «автоматически в соответствии с установленными пра­вилами» – недискреционное. В странах Южной Азии используется преимущественно первый вид. Всё решают связи и предприниматели, которые сумели «поладить» с правительственными чинов­никами, не остаются внакладе, «поскольку им по доступным ценам предоставляются дефицитные ресурсы» и они получают гарантии монопольного или полумонопольного производства и сбыта, что обеспечивает им исключительно высокие прибыли. К тому же для них открываются лазейки в налоговом законодательстве, позволяющие уклониться от уплаты налогов. Предприимчивость на Востоке означает умение ладить с регу­лирующими органами правительства. Чем больше распространено дискреционное регулирование, тем меньше стимулов «повышать производительность и совер­шенствовать производственные процессы». Но такое положение устраивает обе стороны: и чиновников, и предпринимателей, реализующих собственные интересы в ущерб интересам развития национальной экономики. Это типичный пример «провала государства» в развивающихся странах.

При таком положении дел во всех странах региона планирование, вопреки его декларируемым целям, не привело «к уменьшению экономического неравенства и ослаблению кон­центрации экономической власти» [9].

Законы, принятые в ряде стран, не обеспечивают достижения даже формального равенства. Законодательство о труде, об уровне заработной платы и видах социального обеспечения не коснулось большинства — сельского населения, что способствует сохранению социального неравенства. В этих условиях внушить населению уважение к принципу законности, веру в государство как гарант развития невозможно.

Население исстари расколото на отдельные этнические группы, имеющие не только различный уровень жизни, но и различный образ жизни, и взгляды на жизнь. Обретение национальной независимости часто лишь усиливало распри и напряжённость внутри страны. Преодолеть это ограничение на пути развития, по мнению Мюрдаля, необходимо, но это требует очень длительного времени.

Мюрдаль доказывает, что национальная интеграция и экономический прогресс невозможны без широких переспределительных реформ. Многие западные эксперты считали, что для использования «избыточной» рабочей силы в азиатских странах необходимо лишь предоставление работы (в частности, модель Льюиса). Однако ещё в колониальный период существовала парадоксальная ситуация: недостаток рабочей силы в условиях её избытка, и для решения производственных про­блем широко практиковалось внеэкономическое принуждение к труду. Чем объясняется такая ситуация? В качестве важнейших причин её назывались лень и нетребовательность рабочей силы, жаркий влажный климат и расовая неполноценность. По мнению Мюрдаля, действительными причинами этого являются плохое пита­ние и слабое здоровье, низкий уровень жизни, институциональ­ные условия и несовершенство рынка труда. Он считает, что кейнсианский подход не применим к развивающимся странам.В отличие от развитых стран, большинство так называемых безработных в странах Азии отнюдь не готовы к выполнению ра­боты в современном секторе из-за неграмотности и плачевного физического состояния, что препятствует их вовлечению в процесс производства, замедляя развитие.

Следовательно, главная причина слаборазвитости заключается не в недос­татке иностранного капитала, как предполагалось во многих моделях экономического роста, а в недоиспользовании трудовых ресурсов. Люди, не заинтересованные в своём труде, работают плохо и мало, в большинстве стран не пре­одолено презрительное отношение к простому физическому труду – это результат господства традиционных «азиатских ценностей».

По существу, Г. Мюрдаль полемизирует с С. Кузне­цом, который вывел своеобразную взаимосвязь между неравенством и доходом на душу населения в процессе развёртывания индустриализации развитых стран. Кривая Кузнеца показывает, что на ранних этапах индустриализации снижается доля беднейшего населения в национальном доходе и растёт коэффициент Джини, достигая 0,6 – 0,7 к концу индустриализа­ции. Мюрдаль отстаивает прямо противоположный подход. Он счи­тает, что для подъёма экономики развивающихся стран необходимо ослабление неравенства. «С ростом дохода должны повыситься работоспособность и эффективность труда»[10]. Поэтому главную проблему Мюрдаль видит не в росте нормы накопления капитала, а в обеспечении населения продовольствием таким образом, чтобы стимулировать более интенсивный, более производительный труд.

Согласно Г. Мюрдалю, рост, который не сопровождается улучшением положения большинства населения – это рост без развития, поскольку он оставляет в стороне подавляющую часть на­селения и осуществляется за счёт неё. Именно исследование Мюрдаля стимулировало подготовку стратегии удовлетворения основных потребностей («basic needs»), рекомендуемую экспертами ООН освободившимся странам в 1970-е гг.

Та­кой многомерный подход позволяет оценить развитие той или иной страны более глубоко и всесторонне и, главное, поставить проблему развития личности как основную долгосрочную цель. Именно под влиянием институционалистов ООН был разработаниндекс развития человека.

В соответствии с этим подходом проблема инвестиций в производственные фонды уступает проблеме инвестиций в человеческий капитал.

Применительно к развивающимся странам проблему инвестиций в человеческий капитал одним из первых поставил американ­ский экономист, профессор Чикагского университета Теодор Шульц (1902–1998), который за работы по экономике развивающихся стран вместе с Уильямом Артуром Льюисом был удостоен в 1979 г. Нобелевской премии. В своих работах Шульц обо­сновывает первоочерёдность институциональных изменений.

К инвестициям в человеческий капитал Шульц относит не только прямые затраты на образование в средних и высших учеб­ных заведениях, но и самообразование дома, повышение опыта на работе, а также капиталовложения в сферу здравоохранения, обра­зования и науки. Именно вложения в человеческий капитал, рост ценности человеческого труда становятся важнейшими факторами преобразования экономики, модернизации экономических и юри­дических институтов. В силу низких доходов и сбережений в развивающихся странах ограничены возможности частных инвестиций в человеческий капитал по сравнению с развитыми, поэтому особое значение принадлежит государству.

6.2. Неоинституциональный подход Э. де Сото. В 1989 г. выходит в свет книга перуанского экономиста Эрнандо де Сото (род. 1941 г.) «Иной путь. Невидимая революция в третьем мире», в которой Де Сото рассматривает эволю­цию нелегальных форм деятельности, показывая их значение в становлении рыночной экономики «снизу».

В книге рассматриваются проблемы урбанизации в Перу, в ре­зультате которой создаются предпосылки для развития современной промышленности. Однако урбанизация, которую на Западе стимулировала промышленная революция, существенно отличалась от урбанизации в развивающихся странах. В ходе урбанизации на Западе шёл параллельный рос­т городов и мануфактур, отсутствовал разрыв между ростом городского населения и ростом занятости в промыш­ленности. В развивающихся странах темпы роста городского населения значительно опережают темпы роста заня­тых. Это приводит к росту как явной безработицы – среди недавно урбанизированного населения, так и скрытой – в городском неформальном секторе. Именно в этом причины и высокой устойчивой безработицы, и роста теневого сектора экономики. Де Сото рассматривает три сферы нелегальной деятельности в Лиме: жилищное строительство, торговлю и транспорт. В отличие от западных экономистов, де Сото не порицает нелегальную деятельность, поскольку последняя, во-первых, носила вынужденный характер, во-вторых, способствовала решению важнейших городских проблем, перед которой официальная экономика оказалась бессильной.

Что же толкает людей на организацию обширной неле­гальной деятельности? Прежде всего высокие трансакционные издержки первичной легализации и поддержания легального биз­неса, а также бюрократическая заорганизованность, препятству­ющая свободному развитию рыночных отношений. Но без легальных прав собственности предпринимателям постоянно угрожает лишение возможности продолжения бизнеса. В этих условиях невозможно делать длительные капитальные вложения, даже в том случае если есть соответствующие финансовые ресурсы. Во второй книге «Загадка капитала» (2000 г.) де Сото образно называет их «мёртвым капиталом бедняков», подчеркивая, что «большинство граждан так и не получили возможности, опираясь на закон, обратить свои накопления в капитал»[11]. Отсутствие легально зафиксированных прав собственности при­водит к неэффективному хранению и использованию нелегалами своих ресурсов. К тому же они не могут свободно отчуждать свою собственность или использовать её в качестве залога. Отсюда широкое развитие нелегальной экономики. Причины неразвитости рынка капитала скрываются за этой, на первый взгляд, пустой формальностью.

Помимо новой, позитивной оценки нелегальной деятельности в процессе развития рыночной экономики, де Сото объясняет причины столь масштабной неле­гальной деятельности высокими трансакционными издержками, которые он классифицирует на основе критерия «легальность – нелегальность» (таблица 6.1).

Первая их группа – «цена подчинения закону», т. е. издержки законопослушного поведения. Предприниматель в легальном бизнесе должен нести единовременные «издержки доступа», связанные с получением права заниматься определённым видом экономической деятельности. Получив официальную санкцию на свой бизнес, он должен постоянно нести издержки «продолжения деятельности в рамках закона»: выплачивать налоги и социальные отчисления, подчиняться бюрократической регламентации про­изводственных стандартов; соблюдать обязательные нормы при руководстве персоналом, нести потери из-за неэффективности судопроизводства при разрешении конфликтов или взыскании долгов.

Делая выбор в пользу нелегальной организации, предприниматель вынужден опла­чивать «цену внелегальности» в которую входят «цена уклонения от легальных санкций» (риск поимки и наказания частично снижается взятками как особой формой страхования), издержки, связанные с трансфертом доходов, повышенные ставки на теневом рынке капиталов, невозможность участвовать в

 

Таблица 6.1 – Сравнительный анализ издержек в легальном и нелегальном секторах экономики

Цена подчинения закону	Цена внелегальности
Издержки пер-вичной легализации	Издержки, связанные с уклонением от наказаний (легальных санкций)
Издержки легального бизнеса	Издержки, связанные с трансфертом чистых доходов
	Издержки, связанные с уклонением от налогов и нарушением законов о труде
	Издержки, связанные с отсутствием легально зафиксированных прав собственности
	Издержки, связанные с невозможностью использования контрактной системы
	Издержки, связанные с исключительно двухсторонним характером нелегальной сделки
	Издержки доступа к нелегальным процедурам разрешения конфликтов

1.Источник: Де Сото Э. Иной путь... С. 176—215; Олейник А.Н. Институциональная экономика: учеб. пособие. М.: ИНФРА-М, 2000. С. 160

наукоёмких и капиталоёмких областях производства, относительно слабая защищённость прав собственности, «цена невозможности использовать контрактную систему» (опасность нарушения деловых обязательств) и недостаточная эффективность внеконтрактного права.

Таким образом, основной причиной теневой эконо­мической активности следует считать нерациональный правовой режим. Возникает своего рода порочный круг: рост теневого сектора приводит к сокращению легального, что при сохранении уровня общественных расходов приводит к необходимости увеличения налогов на легальный бизнес, а это – к растущей привлека­тельности теневого сектора и т. д. (рисунок 6.1).

Чтобы радикально изменить ситуацию, не­обходимо решить институциональные проблемы, сдерживающие нормальное развитие как в текущем периоде, так и перспективе.

Для настоящего временинаиболее актуальным является ликви­дация препятствий, мешающих интеграции легального и теневого секторов, создание единой правовой и экономической системы, исключающей дискриминацию. Это предполагает три меры:

• упрощение, т. е. оптимизация функционирования правовых институтов путём устранения дублирующих и ненужных законов;

• децентрализация, т. е. передача законодательной и админист­ративной ответственности от центрального к региональным пра­вительствам, с тем чтобы приблизить власти к реальной жизни и насущным проблемам;

• дерегулирование, т. е. рост ответственности и возможностей для частных лиц и сужение их для государства.

 

Рисунок 6.1 – Порочный круг нелегальности

 

Для будущего необходимо изменить сами процедуры принятия новых законов, с тем чтобы не повторять ошибки прошлого. Это предполагает:

• публикацию законопроектов для их свободного обсуждения;

• анализ законопроектов в терминах издержек выгоды, с тем чтобы оказать дисциплинирующее воздействие на правительство и отвергнуть несовершенные законопроекты ещё до их публикации.

Разработка и принятие хороших законов важны, но не менее важным является и обеспечение их соблюдения в реальной жизни, т.е. механизм принуждения (еnforcement). Только таким образом, по мнению институционалистов, государство может и должно создать благопри­ятные институциональные условия для постепенного рыночного развития.

Выводы. Институциональный подход позволяет объяснить, почему рекомендации представителей неокейнсианского и неоклассического направлений не дают желаемых результатов в развивающихся странах. По мнению Г. Мюрдаля, главная причина слаборазвитости заключается не в недос­татке иностранного капитала и низкой норме накопления, а в недоиспользовании трудовых ресурсов. Поэтому главной проблемой является обеспечение населения продовольствием для того, чтобы стимулировать более интенсивный, более производительный труд. Это предполагает более равномерное распределение доходов в этих странах. Исследование Мюрдаля стимулировало выработку стратегии удовлетворения основных потребностей, рекомендуемую экспертами ООН освободившимся странам в 1970-е гг.

Т. Шульц, развивая подход Г. Мюрдаля, обо­сновывает первоочередность институциональных изменений, которые возможны лишь при соответствующих инвестициях в человеческий капитал: в образование и самообразование, в сферу здравоохранения и науки. Именно вложения в человеческий капитал, рост ценности человеческого труда становятся важнейшими факторами преобразования экономики, модернизации экономических и юри­дических институтов.

Э. де Сото объясняет существование развитого теневого сектора в экономике развивающихся стран сложившимися институтами: отсутствием или нечёткой спецификацией прав собственности из-за высоких трансакционных издержек первичной легализации и поддержания легального биз­неса. Для радикального изменения ситуации и постепенного рыночного развития этих стран только государство может и должно создать благопри­ятные институциональные условия: создать качественную нормативную базу и обеспечить её соблюдение в реальной жизни.

 

Контрольные вопросы

1. В чём, по вашему мнению, заключаются причины появления институциональных теорий развития?

2. Какие основные препятствия развитию рассматривает Г. Мюрдаль и какие предлагает меры по их устранению?

3. Как связаны между собой концепция «базовых нужд» и теории эндогенного экономического роста?

4. Как образование может способствовать экономическому росту и развитию страны? Каковы основные препятствия роста уровня образования в развивающихся странах?

5. Каковы причины существования масштабного нелегального сектора в экономике развивающихся стран по мнению Э. де Сото?

6. Какие меры следует предпринять для изменения существующего положения?