Сексуальные злоупотребления с детьми и инцест

Сексуальное злоупотребление с детьми мож­но проще всего определить как совершение взрослыми полового акта с ребенком, не до­стигшим совершеннолетия (в Великобрита­нии — возраста шестнадцати лет). Инцест — это сексуальные отношения между близкими родственниками. Не всякий инцест является злоупотреблением. Например, половое сноше­ние между взрослыми братом и сестрой — это инцест, но этот акт не подпадает под опреде­ление сексуального злоупотребления. При сек­суальном злоупотреблении с детьми взрослый эксплуатирует ребенка или несовершеннолет­него подростка в сексуальных целях (Ennew 1986). Тем не менее наиболее распространен­ная форма инцеста, которая является также сексуальным злоупотреблением, — это связь отца с малолетней дочерью.

Инцест и сексуальные злоупотребления по отношению к детям — явления, которые были «открыты» только в последние двадцать-тридцать лет. Разумеется, давно известно, что подобные сексуальные отношения время от времени случаются, но большинство исследо­вателей полагало, что сильнейшее табу на по­добное поведение означает, что оно чрез­вычайно мало распространено. Однако это не так. Вызывает тревогу, что сексуальные зло­употребления с детьми оказались обычным явлением. Чаще всего с ними можно столк­нуться в семьях низших слоев населения, но они встречаются на всех уровнях соци­альной иерархии, а также в ряде организаций, как мы увидим ниже.

Хотя в наиболее очевидных формах при­рода сексуальных злоупотреблений вполне яс-

Глава 7. Семья

 

на, трудно, если вообще возможно, точно оце­нить общее количество случаев сексуальных злоупотреблений с детьми из-за многообразия форм, которые они могут принимать. Ни ис­следователи, ни суды не достигли полного согласия в определении как злоупотребления в отношении детей вообще, так, в частно­сти, сексуального злоупотребления с детьми. Раздел закона о детях 1989 г. говорит о «су­щественном ущербе», причиненном недостат­ком разумной заботы, но что такое «суще­ственный», остается, туманным. Националь­ное общество защиты детей определяет четы­ре категории злоупотреблений: «невнимание», «физическое насилие», «эмоциональное наси­лие», «сексуальное злоупотребление». Послед­нее определяется как «сексуальный контакт между ребенком и взрослым с целью получе­ния взрослым сексуального удовлетворения» (Lyon and de Cruz 1993).

Многие случаи инцеста связаны с ис­пользованием силы или угрозы насилия. Ино­гда дети становятся более или менее доб­ровольными участниками, но это случается редко. Разумеется, дети не бесполые суще­ства, и они довольно часто занимаются легки­ми сексуальными играми, разглядывают друг друга. Но большинство детей, принуждаемых к половому акту одним из взрослых членов семьи, находят такой опыт отвратительным, постыдным и крайне неприятным. Собран значительный материал, показывающий, что сексуальные злоупотребления с детьми могут привести к долговременным последствиям для них. Исследования проституток, юных право­нарушителей, убежавших из дома подростков и наркоманов показывает, что значительная их часть в свое время прошла через сексу­альные злоупотребления. Конечно, найденная корреляция — еще не доказательство. Демон­страция того, что люди из этих категорий подвергались сексуальным злоупотреблениям в детстве, еще не доказывает, что такое зло­употребление было причиной их дальнейшего поведения. Вероятно, здесь имеет место целый ряд факторов, таких, как семейные конфлик­ты, отсутствие заботы со стороны родителей и физическое насилие.

Последние опросы, касающиеся сексуальных злоупотреблений

С начала 1980-х гг. в Великобритании было проведено более сорока опросов, касающихся

сексуальных злоупотреблений. Одним из са­мых дискуссионных стал кливлендский опрос 1987 г. В опросе участвовали два врача — Мариэтта Хиггс и Джеффри Вайат. Они уста­новили, что ряд детей в этом районе подверга­лись сексуальным злоупотреблениям со сторо­ны членов их семей. В результате социальные работники отняли детей у родителей, которые, в свою очередь, заявили гневные протесты, на­стаивая на своей невиновности.

Полицейские доктора не согласились с диагнозами, что вызвало дебаты по всей стра­не и появление множества статей в прессе по данному делу. В конце концов начальник социальной службы Кливленда признал, что двенадцать семей, в которых было двадцать шесть детей, обвинены ошибочно. Мало ка­кие преступления вызывают столь же сильные эмоции, так что виновные в сексуальном зло­употреблении с детьми предпочитают реши­тельно все отрицать. С другой стороны, если родителей или других членов семьи обвиня­ют ошибочно, это причиняет очень сильные эмоциональные страдания.

Наиболее крупное исследование злоупо­треблений с детьми в Великобритании каса­лось обвинений в злоупотреблениях не внут­ри семей, а в государственном учреждении. В 1996 г. было начато расследование в Уотер-хаузе по поводу заявлений о злоупотреблени­ях с детьми в детских домах в двух районах Северного Уэльса. Комиссия по расследова­нию работала более 200 дней и опросила 575 свидетелей, в том числе 259 бывших воспи­танников. В отчете, опубликованном в февра­ле 2000 г., признается, что в период между 1974 и 1990 гг. было широко распространено исходившее в основном от старших админи­страторов и медицинских работников физи­ческое и сексуальное насилие над мальчиками и, в меньшей степени, над девочками в ряде домов, подчинявшихся местным органам вла­сти. В отчете жизнь в одном из детских домов, Брюн Эстин, описывается как «форма пытки или того хуже, так что в результате (дети) по­кидали дом в значительно худшем состоянии по сравнению с тем, в котором они в него попали» (Waterhouse Inquiry 2000).

Большинство представленных комиссии заявлений касалось непрерывного и повто­ряющегося применения силы, в том числе побоев, притеснений, запугивания и эмоцио­нального насилия. Однако основное внимание было уделено сексуальным злоупотреблениям

Споры о семейных ценностях

 

над мальчиками со стороны персонала. В отче­те подтверждается, что два старших надзира­теля регулярно в течение десяти лет насилова­ли мальчиков. Заместитель начальника одного из детских домов имел привычку ежедневно приглашать поздно вечером к себе на квар­тиру группу воспитанников и насиловать их. Персонал, знавший об этих действиях, никогда не говорил о недостойном поведении началь­ника, создав вокруг случаев злоупотреблений то, что в отчете названо «культом молчания». Детям препятствовали в подаче жалоб, а вы­шестоящие социальные службы использовали неадекватные методы контроля и управления местными учреждениями.

Споры о семейных ценностях

«Семья гибнет!» — восклицают адвокаты се­мейных ценностей, глядя на изменения, про­изошедшие за последние несколько десяти­летий: более либеральное и открытое отно­шение к сексуальности, постоянно растущий уровень разводов и поиск личного счастья, от­вергая устаревшие представления о семейном долге. Необходимо возродить моральный дух семьи, убеждают они. Нужно восстановить тра­диционную семью, которая была значительно стабильнее и упорядоченнее, чем запутанная сеть связей, в которой большинство из нас оказалось.

«Нет!» — отвечают критики. «Вы считаете, что семья гибнет. На самом деле она просто меняется. Мы должны активно поддерживать многообразие форм семьи и видов сексуаль­ной жизни, вместо того чтобы считать, что все должны быть зажаты в один шаблон».

Кто же прав? Вероятно, следует критиче­ски отнестись к обоим точкам зрения. Воз­врат к традиционной семье — не выход. Дело не только в том, что, как объяснялось ранее, традиционная семья в том виде, как о ней обычно думают, никогда не существовала, или в том, что в прошлом в семьях было слиш­ком много тягостных сторон, чтобы делать эти семьи моделями семей сегодняшних. Просто социальные изменения, приведшие к преобра­зованию прежних форм брака и семьи, боль­шей частью необратимы. Женщины в боль­шинстве не вернутся к той домашней жизни, из которой они сумели вырваться. Сегодня сексуальное партнерство и брак, независимо от того, стали они лучше или хуже, не мо­гут походить на прежние. Центральными для

нас в личной и семейной жизни стали эмо­циональные связи, точнее, активное создание и поддержание отношений.

К чему мы придем? Уровень разводов может перестать расти и выйти на постоян­ное значение, но падать не будет. Все из­мерения уровня разводов являются в некото­рой степени оценочными, но на основе про­шлых тенденций можно предположить, что около 60 % всех браков, заключенных сегодня, могут окончиться разводом в течение деся­ти лет.

Как мы видели, развод — не всегда от­ражение несчастливой жизни. Люди, которые раньше чувствовали себя вынужденными со­хранять неудачный брак, могут теперь по­пробовать все заново. Но нет сомнений, что тенденции изменений сексуальности, брака и семьи порождают в одних чувство глубо­кой тревоги, в то время как в других рождают новые возможности для удовлетворения и са­мовыражения.

Те, кто считают, что следует приветство­вать большое разнообразие имеющихся сего­дня форм семьи, так как они освобождают нас от существовавших в прошлом ограничений и страданий, также во многом правы. Мужчи­ны и женщины могут оставаться одинокими, если они этого хотят, не сталкиваясь при этом с общественным осуждением, которое испы­тывают холостяки и особенно вдовы. Пары, живущие вместе, уже не вызывают осуждения со стороны их более «респектабельных» же­натых друзей и подруг. Гомосексуальные пары могут открыто вести семейную жизнь и вос­питывать детей, не сталкиваясь с тем уровнем враждебного отношения, который был по от­ношению к ним раньше.

После этих замечаний трудно удержать­ся от вывода, что мы стоим на перепутье. Принесет ли будущее дальнейший распад про­должительных браков или связей? Будем ли мы все больше и больше обживать эмоцио­нальный и сексуальный пейзаж, обезображен­ный горечью и жестокостью? Никто не скажет с определенностью. Однако тот социологи­ческий анализ брака и семьи, который мы завершаем, убеждает нас, что мы не можем решить наши проблемы, глядя в прошлое. Мы должны попробовать примирить высоко це­нимые нами в личной жизни индивидуальные свободы с необходимостью образования ста­бильных и длительных отношений с другими людьми.

176 Глава 7. Семья

Краткое содержание

1. Родственные связи, семья и брак — тесно связанные понятия, имеющие ключевое значение
для социологии и антропологии. Родственные связи включают либо генетические связи,
либо связи, возникшие в результате брака. Семья — это группа родственников, несущих
ответственность за воспитание детей. Брак — это санкционированные обществом узы,
соединяющие двух людей, имеющих сексуальные отношения.

2. Нуклеарная семья — это проживающая в одном доме супружеская пара со своими
или приемными детьми. Когда вместе с супружеской парой и их детьми под одной
крышей живут родственники, или эти родственники поддерживают тесные и длительные
отношения, то говорят о расширенной семье.

3. В западных обществах брак и семья ассоциируются с моногамией (санкционированные
культурой сексуальные отношения между одной женщиной и одним мужчиной). Многие
другие культуры допускают или поощряют полигамию, когда один индивид может состоять
в браке с двумя и более супругами одновременно.

4. Преобладавшая в течение XX в. традиционная нуклеарная семья в большинстве индустри­
альных стран постепенно разрушается. В настоящее время существует много разных форм
семьи.

5. Для изучения семьи были использованы различные теоретические подходы. Функциона­
листы подчеркивали, что семья является одним из фундаментальных институтов общества,
и особенно выделяли роль семьи в социализации детей. Феминисты изучали неравенство
во многих областях семейной жизни, включая домашнее разделение труда, неравные
властные взаимооотношения и неравенство в деятельности по уходу.

6. В послевоенные годы вырос уровень разводов, а число первых браков уменьшилось.
В результате растущая доля населения»живет в неполных семьях.

7. Довольно высок уровень повторных браков. Они приводят к образованию восстановленных
семей, т. е. семей, в которых по крайней мере один взрослый имеет детей от предыдущего
брака или сожительства. Термин «безотцовщина» относится к случаю, когда отцы после
развода или разрыва имеют редкие контакты со своими детьми или вообще их не имеют.

8. Среди групп этнических меньшинств наблюдается большое разнообразие форм семьи.
В Великобритании семьи выходцев из южноазиатского и афро-карибского регионов
отличаются от типов семей коренного населения.

9. Брак более не является определяющей основой союза двух людей. Сожительство (когда
пара живет вместе, имея сексуальные отношения вне брака) становится все более
распространенным во многих индустриальных странах. По мере того как отношение
общества к гомосексуальности становится более спокойным, геи и лесбиянки все чаще
живут вместе парами. В ряде случаев гомосексуальные пары получают законное право
называть себя семьей.

 

10. Семейная жизнь далеко не всегда представляет картину гармонии и счастья; в семьях
встречаются случаи домашнего насилия и сексуального злоупотребления. В большинстве
случаев сексуальные злоупотребления с детьми и домашнее насилие осуществляются муж­
чинами; по-видимому, это связано с другими типами жестокого поведения, характерными
для некоторых мужчин.

11. Брак перестал быть условием регулярных половых сношений для лиц обоего пола; он
также не является фундаментом экономической деятельности. По-видимому, меняющи­
еся формы социальных и сексуальных отношений будут развиваться и дальше. Брак
и семья продолжают быть твердо устоявшимися общественными институтами, все же
подвергающимися сильному давлению и трансформациям.

Вопросы для самостоятельного анализа

1. Все ли формы семьи в равной степени приемлемы в современных обществах?

2. Может ли в современном обществе иметь место полигиния или полиандрия?

Споры о семейных ценностях 177

3. Каким образом растущий уровень разводов указывает на то, что брачные отношения
становятся более, а не менее важными?

4. Какие социальные меры можно принять для уменьшения уровня насилия внутри семей?

5. С уменьшением роли мужчины как «кормильца» какие новые роли могут быть предложены
мужчинам в семье?

6. Может ли только одна любовь сохранить институт семьи?

Дополнительная литература

Hantrnis Linda and Lohkamp-Himminghofen Marlene (eds.). Changing Family Forms, Law and Policy. Loughbor-ough: Cross-National Research Group, European Research Centre, Loughborough University, 1999.

Horgett Brenda M. et al. The Family, Law and Society: Cases and Materials. London: Butterworths, 1996. Hughes Gordon and Ferguson Ross (eds.). Ordering Lives: Family, Work and Welfare. London: Routledge, 2000.

Lerner Richard M. and Castellino Domini R. (eds.). Adolescents and their Families: Structure and Parent—Youth Relationships. N.Y.: Garland, 1999-

Wilkinson Helen (ed.). Family Business. London: Demos, 2000.

Интернет-линки

Австралийский институт изучения семьи http://www.aifs.org.au/

Центр стратегических исследований - «мозговой центр», созданный Маргарет Тэтчер, чтобы способство­вать исследованию проблем семьи, предпринимательства, развития личности и свободы http://www.cps.org.uk

Центр анализа информации по международным исследованиям детей, юношества и семьи http://www.childpolicyintl.org/

Демос - исследовательский центр по изучению семьи и бедности http://www.demos.co.uk

ГЛАВА

ПРЕСТУПЛЕНИЕ

И ДЕВИАНТНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

Мы все знаем, кто это такие — люди, чье поведение отклоняется от нормы, или, по крайней мере, нам кажется, что мы зна­ем. Индивидуумы с девиантным поведением — это люди, отказывающиеся жить по правилам, которым следует большинство из нас. Это без­жалостные преступники, наркоманы или опу­стившиеся бродяги, которые явно не соответ­ствуют приемлемым для большинства людей стандартам нормальности. В действительно­сти, однако, ситуация не вполне такая, как она представляется на первый взгляд, — этот урок нам часто преподает социология, потому что она побуждает нас заглянуть в суть явлений. Понятие отклонения от нормы объяснить от­нюдь не просто, и связь между девиантным поведением и преступлением вовсе не являет­ся такой уж прямой.

Кевина Митника характеризовали как «са­мого знаменитого компьютерного хакера в мире». По справедливости следовало бы на­верное сказать, что тридцатишестилетний жи­тель Калифорнии Митник вызывал в равной мере и восхищение и презрение. Для 100 000 компьютерных хакеров, существующих в ми­ре, Митник — гениальный новатор, которо­го несправедливо и безосновательно осудили в США на пять лет тюрьмы, что является конкретным доказательством того, насколько ошибочно стало трактоваться компьютерное хакерство по мере распространения информа­ционной технологии. Что же касается амери­канских властей и хай-тек корпораций, таких как «Сан Майкросистемс», «Моторола» и «Но-киа», то для них Митник — один из самых опасных людей в мире. Он был арестован Фе­деральным бюро расследований (ФБР) США в 1995 г. и позднее осужден за хищение основ­ных кодов и кражу у этих и других компа-

ний программного обеспечения стоимостью, как утверждалось, в многие миллионы долла­ров. В качестве условия для его освобождения из тюрьмы в январе 2000 г. Митнику было запрещено пользоваться компьютерами и вы­ступать с публичными заявлениями по про­блемам технологии.

За последнее десятилетие или около то­го хакеры постепенно превратились из мало­заметной горстки компьютерных энтузиастов в широко осуждаемую группу людей с деви­антным поведением, которые якобы угрожают самой стабильности информационного века. Атака, которой в феврале 2000 г. подверг­лись веб-сайты ряда известных фирм торгов­ли по Интернету, от имени которых рассыла­лись отказы в обслуживании (The distributed deniel of service, DDoS), привела к «антихакер-ской истерии» в средствах массовой инфор­мации, в мире корпораций и среди между­народных правоохранительных организаций. Некоторые из наиболее посещаемых сайтов Интернета, как, например, Yahoo!, e-bay.com, Amazon.com, на много часов прервали свою работу в связи с тем, что их серверы под­верглись бомбардировке ложными запроса­ми информации, посланными с компьютеров со всех концов Земли. И прежде чем кто-ли­бо из участников онлайн-налетов был пойман, люди стали указывать пальцем на «компьютер­ных хакеров», изображаемых как сомнитель­ная группа населения, состоящая из «социаль­но неадаптированных» молодых людей, (пре­имущественно мужчин), избегающих контак­тов с людьми и создающих себе альтерна­тивную жизнь под прикрытием псевдонимов онлайн-пользователей.

Вместе с тем, по мнению Митника и дру­гих членов сообщества хакеров, такие патоло-

Социология девиантного поведения

 

гические характеристики весьма далеки от ис­тины. «Хакер — это термин, выражающий ува­жение и почет, — утверждал Митник в статье, написанной им вскоре после освобождения из тюрьмы, — это термин, характеризующий мастерство, а не деятельность, совершенно так же, как термин „доктор" указывает на высокую квалификацию. Термин „хакер" употреблялся десятилетиями для обозначения талантливых компьютерных энтузиастов, людей, чье ма­стерство в использовании компьютеров для решения технических проблем и головоломок вызывало и вызывает уважение и восхищение у других людей, обладающих аналогичным техническим мастерством» (Mitnick 2000). Ха­керы не замедлили заявить, что большая часть их деятельности не имеет никакого отноше­ния к криминалу. Напротив, в первую очередь они заинтересованы в исследовании возмож­ностей компьютерной технологии, с тем что­бы обнаружить ее слабые места и определить, насколько глубоко возможно проникнуть в чу­жие компьютерные системы. В случае обнару­жения изъяна, согласно «хакерской этике», дан­ная информация должна быть сделана публич­ной. Многие хакеры даже служили в качестве консультантов крупных корпораций и прави­тельственных организаций, помогая им защи­щать их системы против вмешательства извне. Хакеры считают, что в последние годы их несправедливо превратили в некую угро­зу обществу, и это связано с тем, что тер­мин «хакер» стали широко — и неточно — применять для обозначения все увеличиваю­щегося числа компьютерных «взломщиков» — «крэкеров», которые бесчинствуют на интер­нет-сайтах, совершают преступления онлайн или устраивают атаки с рассылкой отказов в обслуживании. Впечатляющая онлайн-кража 12 млрд долл. со счетов Сити-банка в 1992 г. и недавнее хищение 300 000 номеров кредит­ных карт с сайта CD Universe — эти преступле­ния были приписаны хакерскому сообществу, несмотря на возражения с их стороны. Ха­керами называют также множащуюся в числе «компьютерную мелюзгу» («script-kiddies») — тинэйджеров, которые прячутся за личностя­ми других людей онлайн и дезорганизиру-ют работу Интернета, вмешиваясь в частную интернет-переписку. Митник и другие хакеры относят себя к другой категории, чем те люди, целью которых является причинение вреда. Как сказал Митник американским СМИ после своего освобождения из тюрьмы, «я считаю

себя крутым гонщиком на электронном авто­мобиле, и отнюдь не считаю себя вором».

Мы уже говорили выше о том, что со­циальная жизнь людей подчиняется правилам и нормам. Наша деятельность превратилась бы в хаос и потерпела бы крах, если бы мы не придерживались правил, которые определя­ют известные виды поведения в определенных контекстах как надлежащие, адекватные, а дру­гие как неадекватные. Когда мы начинаем изу­чение девиантного поведения, мы должны по­смотреть, какие именно правила люди соблю­дают, а какие нарушают. Никто не нарушает всех правил. Мы создаем правила, точно так же мы их нарушаем. Даже люди, казалось бы, находящиеся за пределами респектабельного общества, как, например, неоднократно поно­симые компьютерные хакеры, обычно следуют правилам тех групп, членами которых они яв­ляются. Так, хакеры признают себя частью более широкого общества, придерживающе­гося определенных коллективных принципов и кодекса чести. Тех, чьи действия отклоняют­ся от неформальных законов поведения, — как «взломщики»-крэкеры — сообщество хакеров может подвергнуть остракизму.

Исследование преступлений и девиантно­го поведения представляет собой одну из са­мых увлекательных и вместе с тем сложных областей социологии. Оно учит, что никто из нас не является таким уж нормальным, как нам, вероятно, хотелось бы думать. Оно также позволяет увидеть, что людей, чье пове­дение кому-то, возможно, кажется непостижи­мым или странным, можно считать разумными существами, если понять, почему они посту­пают именно так.