ТОП 10:

Северская Вел. Русь. Холмоградское Kиевское



(Vilkina land) княжество. княжество.

Ганоили Иано (около 220 г.)

 

Гануца, за Фродо III. Датс. к.

 
 


Фридлев(Преслав).

Кн. Русский, кор. Датский

 

Велько(Vilkin) Болемир(изв. c 376 г.)

 

Дано, Данко, (Δοναεος)

Niord(Наро), Зеландский(с 382312)

Яровит,Яро, Рао Холмоградский.

По Олимпиадору Χαρατο(ν);

по Иорн. Roas; по Приску Ρουα;

по Vilk. S. Herlnit (с 412438).

 
 


Осто (Острой), Владимир Ольг(Jtia) ([245])

по Иорн. Octa(r), Холмоградский Краковский (Grikialand).

по Vilk. S. Osantrix,

Oserich, Osid. Мило (Melias) Kиевский

 

Оjда, Оjдана (Оdа),

замужем за Остроем (Osid)

       
   
 


Владо (Blеdа); по сагам Budli, князь Фризии (Фрягов, Варягов) Бранница(Brynilda); во владении ея город Заград (Segard), в Варяжской области (Брдо, Bertanga land). АттилаПо Vilk. S. Избран по смерти Мило на престол Kиевский "дав обет хранить закон и правду"; а после деда Рао, принял державу над всею Русью с (438454).

«Attila Hunnorum omnium dominus, et реnе totius Scythiac gentium solus in mundo regnator.», Jorn.


VI.

АТТИЛА, ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ KИEВCKИЙ, И ВСЕЯ РУСИИ

Самодержец.

«Когда царь (βασιλεύς) ([246]) Гуннов Рао умер, пишет Приск и царство (βασιλεία) Гуннское наследовал Аттила, верховный совет определил отправить к нему послом Плинөа, что и было утверждено императорскою печатью.»

Это поздравительное посольство доказывает государственное значение Kиевскаго великокняжения уже До Аттилы, а вместе с тем и те отношения, которые существовали в то время ме­жду Грецией ([247]) и Русью.

В то время вся Европа состояла собственно из четырех Империй:

Великой Руси, – обнимавшей весь север и недра Европы, «Scythica et Germanica regna» и ограничивавшейся с юга Аль­пами, Балканами и Черным морем.

Западного или старого Рима, в области котораго остава­лись; Италия, Альпийская Галлия и южная часть собственно Галлии, отданная уже на аренду Визиготам.

Восточного Рима, или Фракийской (Греческой) Империи, в обладании которой была южная часть Европы между Адриатическим морем, Балканами и Черным морем.

И Руси Вандальской, занимавшей всю западную и южную часть Испании. ([248])

Византия и Рим окупали уже независимость свою от Руси данью.

У Славян марками ([249]) назывались пограничныя места (Лат. margo), где производился торг с соседним государством. С Грецией или Фракией производился торг близ р. Истра или Дуная, против укрепления Констанции (άντικρι Κωνσταντίας φρουρίου), в месте, которое называлось также Μάργος, (по предп. при устье Сербе. Моравы; но вернее при Кюстенджи).

Еще при Рао, на этом торгу возникли раздоры между Фраками, (Греками) и Руссами (Скифами); ([250]) а за переметчиков невыдаваемых по договору, возгорелась война. Рао проник во Фракию и грозил уже Константинополю. Верховный совет Ви­зантии, по утверждению императора Феодосия, назначил послом воеводу консульскаго (именитаго) достоинства Плинөа (Плавша, Планко) родом Скифа (т. е. Русса). Но Рао умер. Аттила наследовал престол и немедленно же прибыл с братом своим Владо в Маргу, чтоб продолжать начатую войну. Здесь встретили его, вновь избранные советом, послы: Плинө и Дионисий родом Фрак (Грек), для обычнаго поздравления и заключения новых договоров.

Аттила согласился на мир, и условия договора были следующия (В тексте нескольких слов, или строк, недостает).

1. Всех Скифских (Гунских или Русских) перебежчиков, не изключая и тех, которые давно уже бежали, возвратить.

2. За пленных Римлян, которые ушли без выкупа, внести по 8 золотых с человека.

3. Римляне, да не вступают в союз ни с одним народом, с которым Гунны (т. е. Kиевляне, Руссы) будут в неприязненных отношениях.

4. Народныя торжества (πανήγυρις – тóржество, тóржище, в пограиичных местах) исправлять Римлянам и Руссам на равных узаконенных правах и со взаимным обезпечением.

5. Свято и нерушимо исполнять условие ежегодной дани в 700 фунтов золота, которые Римляне обязались платить царям Скифским, т. е. Русским.

До этого времени, замечает Приск, Римляне платили только 350 фунтов золота.

После этого договора император Феодосий назначил почетным послом к Атгиле сенатора, мужа высокаго достоинства, который отправился (обычным путем) морем и прибыл в г. Одиссу, где и стратиг Феодул выжидал также дальнейшаго отправления.

Станция Руссов, при поездке, в Грецию, была при устьях Днепра, или в лимане Днепровском, на острове, называемом Греками Св. Ейөерия ([251]). Греческая же станция, в V веке, при поездке морем в Kиев, была, как видно из описания Приска, в пограничном городе Одиссе (Όδησσος), который, по Appиaну лежал в 80 стадиях от острова Березани, а по Пто­ломею, на p. Axiacus (ныне Березань); следовательно на месте Очакова.

Все, помещающие столицу Аттилы в Венгрии, уклоняются от Одиссы Сарматской и ищут Оддиссу в Варне; но Приск говорит о пограничном городе, где по обычаю послы, уведом­ляя пограничных приставов о своем прибытии и цели посольства, ожидали царскаго разрешения переехать границу и продолжать путь в столичный город.

В 10-м веке Руссы, прибыв на Греческую землю, витали у Св. Мамы. Здесь доставлялось уже продовольствие посольству от Греков. На том же основании и Греческое посольство от Одиссы, а сухим путем от Дуная, поступало в распоряжение приставов назначаемых состоять при посольстве.

Переметчики, или беглецы из Руси в Римскую Империю, были всегда одной из главных причин войны. Это видно и из договоров Олега и Игоря, где также возврат ускоков челядинов и выкуп их составляет первую статью; при чем нe обретение их в Греции, подтверждалось клятвой: «аще ли необрящется, да на роту идут ваши хрестьянс, а Русь (т. е. Руссы, находящиеся в Греции) и не хрестьяне, по закону сво­ему, и тогда взимают от вас цену свою, яко же уставлена есть преже: две наволоки за челядина.»

Нет сомнения, что в то время большая часть переметчиков состояла из челядинов, т. е. подвластных Руси Готов, или из лиц обращавшихся в христианство. Это подтверждают и слова Иорнанда, что сыновья Аттилы начали войну, требуя воз­врата Готов, беглецов из их подданства. ([252])

Подобные же беглецы были причиною и возобновления войны между Аттилой и Феодосием. Посол Аттилы явился в Константинополь с требованием возврата беглецов, и для новаго договора и условий дани. Прочитав письмо, затронутый император отвечал, что переметчиков не отдаст; но готов при­слать посольство, чтоб миролюбиво уладить на счет всех прочих требований. Получив этот ответ, Аттила вступил во владения Греков. Феодосий думал мерить свои силы с новым царем Кыянским; но сражение при Херронисе ([253]) ре­шило дело, а новыми условиями мира были следующия.

1. Переметчиков возвратить.

2. Внести единовременно дани 6,000 ф. золота.

3. Ежегодно вносить по 2,100 ф. золота.

4. За Греческих пленных платить выкупу по 12 золотых с каждаго.

5. Не давать убежища беглецам, подданным царя Гуннов (т. е. Кыян, Руссов).

Сведения Приска дошли до нас в сокращении и выписках, которыя сделаны были из посольских книг по приказанию Константина Багрянороднаго; и потому в образец полных договоров между Греками и царями Руси Kиевской, можно при­нять договоры Великих князей Олега, Игоря и Святослава. Эти договоры, как упоминается в них, были «обновление ветхаго замирья»и «извещение от многих лет межи христианы и Русью бывшей любви.»

Единство условий и отношений между договорами V и X века, служат несомненною достоверностию уцелевших в летописи Нестора. Все условия сношений, встречи, приема послов, и уго­щений, описанныя Приском, составляя исконный обычай Руси, ни сколько неизменялись до XVIII столетия. В Аттиле виден со всеми оттенками царь и великий князь Русии. Нет сомнения, что и при нем была уже посольская изба и велись посольския книги. При Олеге, договор изложен «Ивановым написанием на двою харатью»; при Аттиле, для сношсния с Римлянами, был дьяк Констанций (Косто, Костан), родом из Галлии западной.

В договоре В. К. Олега, о составе посольства сказано: «Посланнии от Ольга, Великаго князя Рускаго и от всех иже суть под рукою ею светлых и великих князь и его вели­ких бояр.

В договоре В. К. Игоря: «Послы и гостие ([254]) В. К. Игоря, и общии послы.... посланнию от В. К. Русскаго Игоря и от всех князей Русских, и от всех людей Русския земли.»

Следовательно, в посольстве касающемся до торговых сношений, участвовали кроме посланных от Великаго князя, и выборные и понятые от других княжений и сословий купеческих, в числе которых были и христиане Русские и Варяги (Франки), носившие западныя имена, и по преимуществу купцы разных торговых мест. Если к этому присоединить Готов, которые mutuantur Hunnorum nomina еще при Иорнанде, то понятна будет причина стольких Славяно-Галло-Готских имен в договорах X века.

Выпишем предпочтительно для сравнения договор Игоря с Греками, как более подробный и сохранившийся в списке Лаврентьевском ([255]) (XIV ст.), в котором, по недостатку нескольких листов, недостает и списка договора Олегова. ([256])

«В лето 945 ([257]) (по Виз. лет. след. в 942), присла Роман и Костянтин и Стефан слы к Игореви построити мира первого. Игорь же глагола с ними о мире. Посла Игорь муже своя к Роману, Роман же созва боляре и сановники, приведоша Руския слы, и велеша глаголати, писати обоих речи на харатью, равно другаго совещанья, бывшаго при цари Романе, и Костянтине ц Стефане Христолюбивых владык.»

«Мы от рода Рускаго слы, и гостье.

Посол Игорев:

Ивор.

Общие послы:

Посол Святослава сына Игорева:

Вуефаст. (Слав. Вуиосав, Воислав.)

Посол Ольги княгини:

Искусеви (искаж. название).

Слуги([258])и понятые (нетиинятые) ([259])Игоревы:

Глеб Владиславичь.

Конюший (Коничар) Преслава.

Шигоберн Свен (Швед).

Дружины Глебовы([260])

Прастень Тудурови.

Либиар (Абиар), (Любой).

Фастов (Фристов).

Грим Свирьков.

Прастень.

Якун.

Понятые Игоревы:

Кары, Тудков (Студьков), Каршев, Турдов, Егриевлисков, Воиков, Истр (Острой), Аминодов, Прастень, Бернов, Явтяг, Гунарев, Шибрид (Siurit), Алдан, Колклеков, Стеггиетонов, Сфирка, Алвад, Гудов, Фудри (Фруди, Frotho), Тулдов, Мутор (Митар?), Утин.

Купцы:

Адунь (Ottonus), Адулб, Адольб (Аdolfus), Иггивлад (Ingiald), Антивлад, Олеб (Глеб) собств. север. Olofus, Фрутан (Frothonus), Гомол, Куци (Казце), Емиг (Елиг), Туровид, Фустен (Прастень), Брано, Руальд (Славян. Раовлад), Гунастр, Фрастен (Прастень), Ингельд (Ingiald), Туръберн (Тогbiern), Моно, Руальд, Свен (Swen), Стир (или Свенстир), Алдан (Олдя), Тилей (Тилена, Итилина), Пубьксар, Вузелев (Воислав), Санко (Сиенко, Сенислав), Борич (Боро, Борой, Боричь, Борись).

«Послании от Игоря, Великого князя Рускаго, и ωт всякоя княжья (княженья) и от всех людии Руския земля. И от тех заповедано обновити ветъхии мир, ненавидящаго добра и враждолюбъца дьявола ([261]) разорити, от мног лет ([262]) утвердити любовь межю Греки и Русью. И великии князь наш Игорь, и боляря ([263]) его и людье всй Рустии, послаша ны к Роману и Костянтину ([264]) и к Стефану к великим царем, Гречьским, створити любовь с самеми цари, со всем болярьством, и со всеми людьми Гречьскими на вся лета, дон деже съяет солнце и весь мир стоит. И иже помыслит от страны Руския разрушити таку любовь, и елико их крещенье прияли суть, да приимут месть от Бога Вседержителя, осуж­денье на погибель в весь век, в будущии; и елико их есть не хрещено, да не имут помощи от Бога, ни от Перуна, да не оущитятся щиты своими, и да посечени будут мечи сво­ими, от стрел и от иного оружья своего, и да будут раби в весь век, в будущий.»

«А великии князь Рускии и боляре его да посылают в Греки к великим царем Гречьским корабли, елико хотят, со слы и с гостьми, якоже им оуставлено есть: ношаху сли печати злати, а гостье сребрени. Ныне же оуведел есть (решил) князь нашь посылати грамоту ко царству вашему. Иже посылаеми бывают от них сли и гостье, да приносить грамоту, пишуче сице: яко послах корабль селько (столько-то). И от тех да оувемы и мы (Греки), ωже с миром приходит; аще без грамоты придут и преданы будут нам, да держим и храним, дондеже възвестим князю вашему; аще ли руку не дадят и противятся, да оубьени будут, да не изищется смерть их от князя вашего; аще ли оубежавше, в Русь придут, мы напишем ко князю вашему, яко им любо, тако створять.»

Далее продолжаем, для ясности некоторых мест, современным языком.

«Если придут Руссы (в Царьград) без товаров, то не взымают месячины (т. е. обычнаго содержания следующаго гостям). Да повелит князь послам своим и приходящим сю­да Руссам, чтоб не делали безпорядков в селах и в стра­не нашей: да останавливаются все приезжающие (в Царьград) у св. Мамы, где, по составленному списку имен их, полу­чат послы снедное, а гости месячное: во первых (послы) ([265]) от города Kиева, а потом от Чернигова, Переяславля и других городов. – Да входят в город (Царьград) одними (указанными) воротами, с царевым мужем (приставом), без оружья, не более 50 человек, и купив что нужно, не­медленно удаляются. И муж царства нашего наблюдает, чтоб кто нибудь из Руссов или Греков, не покривил (не обманул), и оправляет.

«Входящие в город Руссы не имеют права покупать паволок (парчи, тканей шелковых) свыше 50 золотых; (1) купленныя же паволоки показываются приставу, для приложения печати. – Отъезжающие отсюда (из Царяграда Руссы, получают от нас, ежели нужно, брашно на путь, и в случае по­требности ладьи, по прежним условиям, и да возвращаются благополучно в страну свою, и да не имеют права замовать у Св. Мамы.

«Если бежит подданный (челядин) из Руси, и за ним придут в страну царствия нашего, и от Св. Мамы; ([266]) то если найдется, да возьмут его; а если не найдется, то да идут ваши христиане Руси ([267]) по вере их, и некрещеные по за­кону своему; и тогда взыскивают с нас установленную цену, как и прежде, по 2 паволоки за челядина. А если кто от лю­дей царства нашего, или из града нашего, или из других городов, бежит челядин наш к вам, похитив что нибудь; да возвратят его, и если (не) сохранится похищенное, то да взыщут за него два золотых. Если же кто из Руссов похитит что от людей царства вашего, то будет строго наказан; а за похищенное заплатит вдвое. Если тоже сделает Грек, то таким же образом будет наказан. Если Русин украдет что у Греков, или Грек у Руси, то кроме возврата уплатит и цену покраденнаго; а если покраденное уже про­дано, то заплатит вдвое, и наказан будет по закону Гречес­кому или по уставу и закону Русскому.

«Если подвластных нам пленных христиан приведут из Руси, то за юношу и добрую девицу уплатят выкупу 10 золотых и 8 золотых; за пожилаго человека или ребенка 5 золотых. Если случатся пленники работающие у Греков, то Руссы выкупают их по 10 золотых. Ежели же пленный куплен уже Греком, то по крестной клятве получает за него ту цену, которую заплатил.

«А о Корсунской стороне сколько есть городов (крепостей) в той части, для сбора дани, великий князь Русский да воюет на тех странах; если которая страна будет непокорна вам и если великий князь Русский будет просить у нас войска, то дадим сколько будет нужно. ([268]) И о том, ежели Руссы встретят Греческий корабль (кубару – κουμβαρίον) севшим на мель где либо (около их берегов), то да не преобидят его. Если же кто возьмет с него (с корабля) что, или поработит человека, или убьет, то будет повинен закону Русскому и Греческому. Если Русь встретит в устье Днепровском Корсунян, ловящих рыбу, то да не делают им никакого зла; и да не имеют права (Руссы) зимовать в устье Днепра Белобережи, ни у Св. Елевферия; но когда настанет осень, да идут в домы своя в Русь. ([269]) В отношении же черных Болгар, которые приходят воевать в страну Корсунскую, то великий ([270]) князь Русский, да не пущает их наносит вред стране той. Если Греки (Корсуняне), состоящие под властью царства на­шего, сделают какое нибудь преступление, то да не имеет права казнить их; но они примут наказанье по делам их, по повеленью царства нашего. Если убьет христианин Ру­сина или Русин христианина, то ближние убиеннаго задержав убийцу, да убьют его. Если же убийца убежит, то ближние убиеннаго да возьмут именье его, если оно есть, а если нет, то да ищут убийцу покуда найдется, и да убьют его. Если Русин Гречина, или Гречин Русина ударит мечем, копьем, палицей или оружьем, то за грех заплатит 5 литр серебра, по закону Русскому; ([271]) а если неимовит (ничего неимеет) то заплатит сколько может и возьмут у него и но­сильную одежду в цену; а по присяге по своей вере, в том что ничего более не имеет, да отпустится.

«Если царство наше пожелает иметь от вас в помощь против неприятелей войско, то напишем к великому князю вашему, и да пришлет нам по желанию нашему, да увидят все иные страны, какою любовью соединены Греки с Русью.

«Мы же по совещании все сие написали на двух хартиях; одна хартия останется у царства нашего, а другая да доставится к В К. Русскому Игорю и к людям его, и да принимая харатью, идут на присягу хранить истину, как по нашему совещанию написали мы сию харатью, на которой подпись имен наших.

«Мы же все, сколько нас есть христиан, клялись церковию Св. Илии (Kиевской) в соборной церкви (Константинопольской) и предлежащим честным крестом крестом и сею хартией, хранить все, что написано в ней, и нисколько ни в чем неотступать. А ежели преступит оную страны нашей, князь ли, или кто иной, крещеный и не крещеный, да не имут помощи от Бога, и да будет раб в весь век, в будущий, и да заклан будет своим оружьем. А не крещеная Русь полагают щиты свои и обнаженные мечи свои, и обручия свои и прочее оружие, да клянутся о всем, что написано в хартии сей, хра­нить от Игоря и от всех бояр, и от всех людей страны Русской в прочая лета и во ину (выну – во все времена). Если же кто из князей и людей Русских, христиан и не христиан, преступит то, что писано в хартии сей, да будет достоин смерти от своего оружия, и да будет клят от Бога и от Перуна, как преступивший клятву. И да будет добро, и да хранит великий князь сию правую любовь, да не рушится доколе солнце сияет и весь мир стоит, в нынешния веки и в будущие.»

«Посланнии же сли Игорем, приидоша к Игореви со слы Гречьскими, поведаша вся речи царя Романа. Игорь же призва слы Гречьския, рече им: глаголите, что вы казал царь? И реша сли цареви: се посла ны царь, рад есть миру, хощет мир имети со князем Русским и любъве: твои сли водили суть царе наши роте, и нас послаша роте водить тебе и муж твоих.»

По вступлению и заключению видно, что договор был изложен в Константинополе; что Русские послы водили Императоров Греческих и чинов его к присяге в соборном, Константанопольском храме, а Греческие послы водили к присяге Игоря и мужей его – христиан в Kиевском храме Св. Илии, а Славян язычников на холме Перуна.

Здесь повторяем, что понятые и выборные посольства со­стояли почти всегда из дружин Руссов-Франков, и купцов Готов, как народа искони промышленнаго и опытнаго в условиях торговых отношений. Договоры с Византией искони писались на Греческом языке, составлялись иноземцами и переводились на Латинский язык, который, по всему вероятию при Аттиле был языком посольских сношений. Не удивительно, что и все Славянския имена искажались по формам Латинским, Галльским и Готским.

Договор В. К. Святослава, (который называл Греков ре­месленниками и советовал им, если не ходят платить дани, переселяться из Европы, им не принадлежащей, в Азию) ([272]), заключен был в Доростоле (Деревстре, Дересте) «равно другаго совещанья бывшаго при Святославе велицем князи Рустем, и при Свенальде; писан при Фефеле (Феофиле) Синкеле, к Ивану, нарицаемому Цемьскию, царю Гречьскому.».

Если бы до нас дошли не выписки :из Приска, а посольския книги веденныя им; то мы бы увидели в них те же статьи и те же обряды договоров Русских великих князей IV и V века, с Греками, какия и изложены в сохранившихся договорах IX и X века.

В договоре Аттилы первое условие о беглых, и в дого­воре Игоря так же: «аще ускочит челядин из Руси, по него ж придут от страны царства нашего и от Св. Мамы... и аще необрящется взимают от вас цену свою яко же уста­влена есть преже, две поволоце за челядина.»

По договору Аттилы каждый пленный при выкупе ценился в 8 золотых. По договору у Олега цена возросла до 20; по договору же Игоря уменьшилась опять на 10 и на 8-м.

Сравнив договоры Греков с Русью V-го и X века, обратимся к описанию Византийскаго посольства к Аттиле и повторим что Греки с исконных до позднейших времен, не называли Русь Русью; но заменяли это название то Скифами, то Гуннами.

Во время войны В. К, Святослава с Цимисхием, Руссы также не иначе слывут, как Скифами, или Гуннами. Лев Дьякон пишет: «как скоро Скифы (сей народ называется также Гуннами) переправились чрез Истр, то полководец Лев не в силах был, с мальм своим отрядом, проти­востать безчисленному их множеству.»

Кого понимали Греки под именем Скифов лучше всего ви­дно из Нестора при его исчислении Славянских народов Руси: «и суть грады их и до сего дни, и зовяхусь от Грек Великая Скυөь.» а от Гот, прибавим, Svythiod hin mikla, т. е. Suava, Suevia, Suavonia, илиRussia: magna. ([273])


VII.

ПОСОЛЬСТВО ИМПЕРАТОРА ФЕОДОСИЯ II К ЦАРЮ АТТИЛЕ,

В 447 ГОДУ.

Мир, заключенный после войны в Херсонисе, не долго про­должался; Феодосий затруднялся исполнить договор: Империя вела войну в Азии и в Африке, казна истощилась. Тщетно возобновляя свои требования Аттила поднялся к Дунаю. Нет сомнения, что пoxoд его совершался на тех же искони неизменных условиях, как и описанные Нестором походы на Грецию великих князей Олега, Игоря, Святослава, Владимира Великаго и Ярослава, и та же Великая СкуӨь поднималась с ним на Грецию.

«Олег совокупи множество Варяг (Франков), Словен (Новгородских), Чуди, Кривичей (Литвы), Mери, Древлян, Радимичей, Вятичей, Полян, Cевер (Сербов), Хорватов (Карпатских), Дулебов (Далмать), Тиверцов (Тывровцов) и си вси звахусь от Грек Великая CкуӨь. С ними со всеми пойде Олег на конех и на. кораблех, и бе числом корабль 2000 прииде к Царюграду.»

2000 кораблей было какое-то исторически-условное число у Скифов, то есть Руссов. По Аммиану, в половине третьяго [неразб.] столетия, на 2000 кораблях, и без сомнения также с сухопутным войском, Скифы прошли грозой по набережным Мизии, Фракии, и проникли в Эпир и Фессалию. ([274]) В 774 году, теже Скифы, в союзе с Булгарами, ([275]) поднялись на Визан­тию, также в числе 2000 Русских лодий (Ψoυσια χελανδια).

Точно таким же образом В. К. Игорь, во второй поход, «совокупи вой многи: Варяги, Русь, Поляны, Словены, Кривичи, Тиверцы, и Печенеги ная (нанял) и Тали (заложников) у них поя, и пойде на Греки в лодьях и на конех, хотя мстити себе." ([276])

Точно таким же образом, подвигнув в 447 году всю Великую Скуөь на Грецию, и покорив города по Дунаю, область Сирмию, ([277]) Ниссу (Нишаву) и Сардику (Софию, Триадицу), Аттила заставил преклониться пред собой Феодосия и послал к нему для совершения договора Годичана ('Eδεиων) ([278]) одного из своих знаменитейших воевод, и Ореста, урожденца Паннонии, с писъмом, заключавшим следующия условия мира:

1. Невозвращенных еще переметчиков немедленно возвратить.

2. Римляне (Греки) очистят, под опасением возобновления войны, все покоренные оружием царя Аттилы земли, простирающияся по течению Истра от областей Пеонии (Паннонии) по протяжению областей Фракийских, в длину, и на 5 дней пути (200.версгь) в ширину. ([279])

3. Бывшее издревле торжище на берегу Дунайском, пере­несется на новую границу, в Ниссу.

4. Впредь послы от Императора к царю Аттиле должны быть не из разночинцев, но знаменитые мужи по роду и консульскаго сана.

Самолюбие Феодосия до того было затронуто, что он решился на предложение своего любимца Евнуха Хрисафия, подкупить посла на убийство Аттилы. Переводчик Вигила (Вико, Викул) был орудием замысла. Годичан, осматривая показываемые ему дворцы императорские, ([280]) дивился и восхвалял великолепиe и богатство их. Хрисафий думал воспользоваться этим изумлением, и дал ему понять, что подобное же богатство и почести ожидают и его, если только он оставит Скифию и пожелает быть Римлянином. «На сколько не позволительно слуге чуждаго мне господина делать подобное предложение, на столько же преступно принимать его, – отвечал Годичан.

Этот ответ не отклонил злодейских надежд на него. Ему предложили в задаток всех обещаний сто фунтов золота. Но, изведав цель замысла убить Аттилу, Годичан, в свою оче­редь, замыслил явно обличить виновников пред Аттилой.

Притворясь соблазненным, алчущим золота и Византийской роскоши, он уклонился однако же от задатка и обещал свои услуги не прежде как по исполнении возложенной на него обя­занности посла. ([281])

Феодосий назначил чрезвычайным послом к Аттиле вель­можу Максимина, при котором находился и Приск Ритор, для ведения посольских книг. Между прочим он поручил сказать Аттиле, в отношении требования о назначении послами к нему первейших сановников Империи, что этого не бывало ни при его предках (αύτοϋ προγόνων), ни при иных царях Скифской династии; тем болеe, что послания препровождались всегда чрез воина, или гонца (άνγελιαφοράν). ([282])

Обратим особенное внимание на путь следования посольства. Описание его заключает в себе на столько определительности, на сколько нужно, чтоб понять, что этот путь никаким образом не мог пролегать от Дуная к мнимой столице Гуннов в Венгрии, по равнине реки Тиши (Tissa, Teiss); но сообразно указанию времени переезда и переправы чрез три болышия судоходныя реки, имел направление именно к Kиеву (Hunugard, Koenugard), исконной. столице Hunnorum reges и предков Аттилы.

 

Путь посольства.

Посольство Феодосия отправилось из Константинополя вместе с возвращающимся посольством Аттилы, и после 13-ти-дневнаго пути прибыло в Сардику, нынешнюю Софию или Триадицу.

До Софии, по обычному туземному счету часами, ([283]) около 100 часов езды, или около 500 верст; следовательно дневной переезд составлял 8 часов, или 40 верст, ([284])

Второй переезд от Софии до Г. Нишавы (Naissa, Нисса), заключал около 34 часов, или 170 верст.

Tpemий переезд от Нишавы, до переправы на Дунае. Место переправы не показано; но местность и пути не переме­нились; и потому не трудно изследовать какое направление от Нишавы взяло посольство: –

От Нишавы, лежащей на р. Нишаве, близ впадения ея в Марош (древ. Margus), только два пути к Дунаю. Первый вдоль по р. Мирошу, к переправе при бывшем городе Margus, где было торжище известное Приску и о котором без сомнения он бы упомянул. Другой путь чрез отрасль гор Черн-верх, на р. Тимок (большой и малой), и по долине этой. реки к Дунаю, на переправу Трояна, или, поворотив чрез хребет Вратаницу (1) (Wratanitza Planina), к Видину.

По переправе чрез Дунай, где стояли, уже безчисленныя суда Аттилы, готовыя в случае возобновления войны перепра­влять его войска на правый берег, посольство совершило:

Первый переезд от Дуная, по дороге к стану Аттилы – 70 стадий, или около 15 верст.

Здесь послы были остановлены с тем, чтоб уведомить Аттилу. о их прибытии. К вечеру они получили приказание ехать к нему. На другой же день со светом, они отправились и прибыли в стан государя, к 9 часам (от восхождения солнца), и следовательно ехали около 8 часов и совершили – 40 верст.

Таким образом, по нашей прокладке, стан Аттилы нахо­дился в 65 верстах от переправы, на высотах при Краеве, в Малой Валахии; соответственно же мнению ищущих мнимый Etzelburg ([285]) на равнине Тиши, между Дунаем и Карпатами, стану Аттилы следовало быть при р. Темеш, впадающей в Тишу. От этих двух точек мы и будем прокладывать дальнейший путь посольства.

По прибытии в стан, Годичан открыл царю замысл Византийскаго двора, посягнуть на его жизнь. Гневный Аттила вместо допущения к себе послов, приказал сказать им, что цель посольства ему уже известна, и чтоб они немедленно же ехали назад.

Изумленное посольство собралось уже в обратный путь; но Аттила переменил решение, прислал сановника Косто (Σκοττα) за послом. Войдя в шатер, огражденный царской охранной стражей, Максимин приблизился к Аттиле, сидевшему на деревянных креслах, (1[286]) бил челом, вручил царския грамоты, и приветствуя от имени императора, пожелал ему и всему царскому семейству здравия и благоденствия.

«Ваши желания, вам же на голову,» – отвечал Аттила, и потом, обратясь к переводчику, сказал: «условия мира давно решены; но не исполнены: беглецы возвращены не все; как же осмелилось явиться ко мне посольство, до исполнения договора?»

Вигила отвечал, что в Империи не осталось ни одного беглаго из Скифскаго народа, ибо все они уже выданы. Аттила вспыхнул.

«За эту дерзкую ложь следовало бы тебя казнить; но я ува­жаю права посольства» – грозно произнес он и велел писцам своим подать список беглых, которые находились еще в Империи, и читать вслух.

По прочтении списка, Аттила приказал Вигиле немедленно же ехать обратно в Константинополь, Вместе с ним отправлен был к Феодосию Ислав ("Ήςλα, "ΕιςλανИзяслав).

«По отъезде Вигилы, пишет Приск, мы пробыли на месте один день, а в следующий отправились за Аттилою к северу страны. Совершив продолжительный путь вместе с вар­варами, ([287]) мы, по распоряжению Скифов, наших проводников (приставов), своротили на другую дорогу; между тем как Аттила остановился в каком-то городе, для совершения брака с дочерью Эски ([288]) ("Έσκαμ); хотя имел уже многих жен, по закону Скифскому, допускающему многоженство.»

Долгий путь посольства вместе с Аттилой должен же был продолжаться несколько суток. Положим общий путь до Бузео, откуда Аттила едет по дороге на Яссы, а посольство по направлению на переправу чрез р. Прут при Фальчи. Переезд в 6 суток составит около 53 час, или 265 верст.

Отсюда посольство продолжало путь дорогой ровной (гладкой, однообразной), пролегающей по степи, ([289]) и переправлялось чрез судоходныя реки, из которых после Дуная величайшия (μέγισται) Δρήκων, ([290]). Τίγας и Τιφήσας.

Если прокладывать путь посольства от переправы чрез Ду­най при Margos (нын. Семендрия), в глубину Венгрии; то глав­ная река Тиша (Teiss) остается в стороне, влево. Следуя от стана Аттилы, положим при р. Темеш, Приск заметил бы на пути реки Марош и Кереш, почтил бы их названием судоходных рек; но никак неназвал бы их великими реками. После переправы чрез последнюю реку, т. е. чрез Кереш (Köros) остаётся до Токая не более 30 часов езды; но, по При­ску, после переправы чрез три великия реки путь еще далек; а главное этот путь идет не в горы, не в соседство богатых каменоломен и дубовых вековых лесов, в которых столица Аттилы так нуждалась. ([291])

Ocноваясь на этих соображениях, мы продолжаем прокла­дывать путь посольства по долам Валахии, Бессарабии и далее на север, чрез многия судоходныя реки и между ними чрез три большия реки, которых древния Русския названия искажены без сомнения и самим Приском и его переписчиками, а в дополнение изменены и перетасованы издателями Иорнанда, в уверенности что этим рекам следует течь по Венгрии.

Прокладка всех рек, впадающих в Дунай и Черное море, описанных древними Географами, начиная с Геродота, по распросам, на обум, должна быть переизследована и исполнена вновь по своду древних упоминаний, по соображению местно­стей, и часто двояких и трояких названий одной и той же реки. Геродот, на пример, высчитывая Скиөския реки, упоминает о реке Днепре по народому названию ипроизношению Няпру – ([292]) Νάπαοις[? неразб.], не зная сам, что это таже река, которую по городу Бориcөену (Березани) называли Бориcөеном.

Геродот знал только одну реку вытекающую из недр Карпатов (в Венгрии) и впадающую в Дунай. Эту реку он называет Μάρος. Ясно что это Марош стекающаяся, с Тишей. Без сомнения в древности Тиша или Тисса, по слиянию с рекою Марош, носила при впадении в Дунай это последнее на­звание. После реки Марош Геродот изчисляет реки текущия из Карпатов по Валахии: ([293])

Алутпа или Алта (Άτλας), Арджис (Αύρας). За этой следует у него (к востоку) Tίβισς, по Приску Tιφήσας, а по Иорнанду Tibiscus. Яломица впадает в рукав Дуная, и ее не видно едущему по Дунаю; следовательно Tibiscus есть Серет.

Приск судил о величине рек по обширнсти их долин; и потому три великия реки, которыя посольство, отделясь от Аттилы в Валахии, проезжало по пути к Kиеву, были Серет (Τίβισις), Прут (Δρήκoν) и Днестр (Τύρης) (Герод.) или Τίρας, по описке Τίγας.

«Эти реки, пишет Приск, переезжали мы на лодьях, или на плотах (поромах). Во время пути снабжали нас всем продовольствием; но вместо пшеничнаго хлеба отпускали нам ячменный, а вместо вина мед. Сопровождавшие нас; служи­тели получали хлеб и напиток из ячменя, называемый квас (κάμος). ([294])

Сравнивая все условия следования этого посольства, с посольствами к Русским царям в позднейшия времена, можно видет как исконны и неизменны, были Русские обычаи, во всех подробностях, до самаго преобразования в западныя формы. Приближаясь к границе, посольство извещало о прибытии cвоем пограничнаго воеводу, который, собрав подробныя сведения о звании посла и количестве его свиты, отправлял к государю гонца и ожидал разрешения на дозволение посольству вступить в границы и продолжать путь. Пограничный воевода переда­вал послов воеводам городов лежащих на пути. Назначае­мые от места до места пристава, доставляли посольству царское жалованье, то есть продовольствие, приобретая все необхо­димое покупкою от местных жителей. «Русский двор,» – пишет Герберштейн, посол Императора Максимилиана, в 1516 году, – имеет свои особенные обычаи, которым следует при продовольствии или угощении посольств других держав. Приставы подробно знают сколько выдавать каждому лицу, по званию его, хлеба, напитков, мяса, рыбы, соли, масла и иных мелочей.»

В ХVI столетии посольству выдавались калачи, а из напит­ков, меды: княжие, обарные и патошные.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.85.245.126 (0.038 с.)