ТОП 10:

Дабы из страха человекоугодия не остаться без творения милости, помни, что лучше творить ее по побуждению и не совсем чистому, чем не давать брату нужного.



Пришли однажды к авве Памво два брата. Один из них сказал ему: «Авва, я пощусь по два дня и ем только по два куска хлеба: спасу ли через это душу мою или я в заблуждении?».– «А я, авва,– сказал другой брат,– от рукоделия своего зарабатываю по два стручка каждый день, немного оставляю в пищу себе, а прочее отдаю в милостыню: спасусь ли или погибну?».– Авва не дал ответа им, хотя они долго просили его. По прошествии четырех дней они хотели возвратиться в свое место, но клирики утешали их: «Не печальтесь, братия,– говорили они,– Бог не оставит вас без награды; у старца такой обычай: он ничего не говорит, если не внушит ему Сам Бог». Братия вошли к старцу и сказали ему: «Помолись о нас, авва!».– «Вы хотите идти от нас?» – спросил старец.– «Да»,– отвечали они. Размышляя о их подвигах, авва Памво писал на земле и говорил: «Памво постится по два дня и ест два куска хлеба: хорош ли он из-за этого? Нет! Памво вырабатывает два стручка и дает их в милостыню: хорош ли он из-за этого? Нет еще!». Потом он сказал им: «И сии дела хороши, но если при этом и совесть твоя будет безукоризненна перед ближним твоим, тогда спасешься». Братия, довольные таким наставлением, пошли с радостью.

Брат сказал авве Пимену: «Когда я подаю брату моему немного хлеба или другого чего, то демоны укоряют мою милостыню, будто она подается из человекоугодия». Старец отвечал ему: «Хотя бы твоя милостыня подавалась из человекоугодия, но мы все же должны брату давать нужное». И рассказал ему следующую притчу: «Два земледельца жили в одном месте. Один из них посеял и собрал немного хлеба, хотя нечистого, а другой, поленившись сеять, не собрал ничего. В случае голода кто из них будет иметь пропитание?». Брат отвечал: «Тот, кто собрал немного хлеба, хотя и нечистого». Старец сказал: «Так будем же и мы сеять немного, хотя даже и нечистого, дабы не умереть от голода».

Мать Сарра также говорила: «Хорошо подавать милостыню и для людей: ибо хотя подается она и по человекоугодию, но после может послужить к умилостивлению Бога».

 

Будь чист сердцем

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. Мф. 5, 8

Не обольщай себя пагубной мыслью о своей безгрешности, но борись с живущей в тебе греховной порчей и противостой ей до самой смерти.

Рассказывали об одном старце, что он прожил пятьдесят лет и во все это время едва ли ел хлеб и пил вино. Говорил он: «Я умертвил в себе блуд, сребролюбие и тщеславие». И пришел к нему авва Авраам, услышав слова сии, и говорит ему: «Ты говорил это?».– «Да»,– отвечал старец. Авва Авраам отвечал ему: «Вот ты входишь в келию и находишь на рогоже своей женщину – можешь ли не думать, что у тебя женщина?».– «Нет,– отвечал старец,– но я борюсь с помыслом, чтобы не прикасаться к ней». Тогда сказал авва Авраам: «Итак, ты не умертвил страсть, но она живет, хотя и обуздана. Далее, когда ты идешь и видишь камни и черепки и посреди них золото – может ли ум твой мыслить о золоте, как о камнях и черепках?».– «Нет,– отвечал старец,– но я борюсь с помыслом, чтобы не взять золота». Старец Авраам опять говорит: «Итак, страсть жива, только обуздана». Наконец сказал авва Авраам: «Вот ты слышишь о двух братиях, что один любит тебя, а другой ненавидит тебя и злословит; если они придут к тебе, равно ли ты примешь их обоих?».– «Нет,– отвечал старец,– но я борюсь с помыслом, чтобы благотворить ненавидящему меня так же, как и любящему». И говорит ему авва Авраам: «Итак, страсти живут и в святых, только они ими обуздываются».

Один брат пришел к авве Пимену и говорит ему: «Авва, у меня много помыслов, и я в опасности от них». Старец выводит его на воздух и говорит ему: «Раскрой свою пазуху и не впускай ветра!».– «Не могу этого сделать»,– отвечал брат.– «Если сего не можешь сделать,– сказал старец,– то не можешь остановить и прилива помыслов; но твое дело противостоять им».

Постоянно держи стражу над сердцем своим, чтобы оно не склонялось любовью ко греху; воспитывай в душе своей одно лишь святое и поражай до возможного истощения все греховное в себе.

Авва Нистерой говорил: «Чего желает по Богу душа твоя, то и делай, и блюди свое сердце».

Авва Руф говорил: «Неизвестно, в кий час тать приидет (Лк. 12, 39), бди над своей душой».

Авва Орсисий говорил: «Я думаю, что если человек не будет тщательно блюсти своего сердца, то все, что он ни услышит, забывается у него и остается в небрежении, а таким образом враг, найдя в нем место себе, ниспровергает его. Когда приготовят и зажгут лампаду, то если не станут подливать в нее масла, мало-помалу свет ее слабеет и наконец совсем погасает. Кроме сего, случается иногда, что мышь ходит около нее и ищет съесть светильню, но доколе не погаснет масло, не может сего сделать; если же увидит, что лампада не только погасла, но уже и охладела, тогда, желая унести светильню, сваливает и лампаду. Если лампада глиняная, она разбивается; если же медная, то хозяин ставит ее по-прежнему. То же бывает и с нерадивой душой: мало-помалу удаляется от нее Святый Дух, доколе совсем не потеряет она горячность свою; а потом враг истребляет расположение души к добру и самое тело оскверняет злом. Впрочем, если человек не совсем оскудел в любви к Богу и дошел до нерадения только по слабости, то милосердый Бог, посылая в душу его страх Свой и памятование о муках, побуждает его бодрствовать над собой и блюсти себя с большей осторожностью впредь до посещения Своего».

Брат просил авву Пимена: «Дай мне наставление». Старец говорит ему: «Когда горшок снизу подогревается огнем, то ни муха, ни иное какое насекомое не может прикоснуться к нему; когда же простывает, тогда они садятся на него. То же бывает и с человеком: доколе он пребывает в духовном делании, враг не может поразить его».

У аввы Арсения один брат просил наставления. Старец сказал ему: «Всеми силами своими подвизайся так, чтобы внутреннее твое делание было богоугодно, и победишь внешние искушения».

Брат сказал авве Пимену: «Тело мое уже ослабело, но страсти не ослабевают». Старец отвечал ему: «Страсти суть терновые иглы».

Брат спросил авву Сисоя: «Что мне делать со страстями?». Старец сказал: «Каждый искушается от своей похоти».

Авраам, брат аввы Агафона, спросил авву Пимена: «Отчего демоны нападают на меня?».– «На тебя нападают демоны? – сказал ему авва Пимен.– Демоны не нападают на нас, если мы исполняем свои хотения: наши хотения делаются для нас демонами, они-то и мучают нас, чтоб мы исполняли их. Если же хочешь знать, с кем воевали демоны, так это с Моисеем и подобными ему».

Брат спросил авву Сисоя: «Почему страсти не оставляют меня?».– «Потому, что сосуды их внутри тебя,– отвечал старец,– отдай им задаток, и они удалятся».

Авва Матой говорил: «Сатана не знает, какой страстью будет побеждена душа; он сеет, но не знает, пожнет ли. Сеет он помыслы блуда, помыслы злословия и также другие страсти. К какой страсти склонной покажет себя душа, ту и внушает он ей».

Авва Иосиф спросил авву Сисоя: «Во сколько времени человек должен отсекать свои страсти?».– «Ты хочешь знать о времени?» – спросил его старец. «Да»,– отвечал авва Иосиф. «Как скоро придет страсть,– сказал старец,– тотчас отсекай ее».

Авва Пимен спросил авву Иосифа: «Что мне делать, когда приступают ко мне страсти: противиться ли им или дозволить им войти и потом бороться с ними?». Старец отвечал: «Дозволь им войти и потом борись с ними». С сим ответом авва Пимен возвратился в Скит и жил там. Кто-то из фивян пришел в Скит и рассказал братиям: «Спрашивал я авву Иосифа: “Ежели приступит ко мне страсть, противиться ли ей или позволить ей войти?”. И он отвечал мне: “Никак не дозволяй входить страстям, но тотчас отсекай их”». Авва Пимен, услышав, что так отвечал фивянину авва Иосиф, встал и пошел к нему в Панефос и говорит ему: «Авва! Я поверил тебе свои помыслы, и ты сказал мне одно, а фивянину другое». Старец сказал ему: «Неужели ты не знаешь, что я люблю тебя?».– «Знаю»,– сказал Пимен. «Не ты ли говорил мне: “Скажи мне то же, что сказал бы себе”?».– «Так точно»,– отвечал Пимен. Тогда старец говорит ему: «Когда войдут в тебя страсти и ты дашь им место, а потом будешь бороться с ними, то чрез это делаешься искуснее. Я говорил это тебе, как себе. Но есть люди, для которых полезно, чтобы и не приступали к ним страсти – таким нужно тотчас отсекать их».

Брат спросил авву Пимена: «Может ли человек удерживать все свои помыслы и ни в одном из них не уступать врагу?». Старец отвечал: «Есть человек, который десять удерживает, а в одном уступает».

Тот же брат спросил о том же авву Сисоя. Старец отвечал ему: «Действительно есть человек, который ни в чем не уступает врагу».

Авва Пимен говорил: «Скажу вам, куда ни бросается сатана, я всюду настигаю его».

Авва Феодор Скитский говорил: «Приходит помысл, смущает меня, занимает меня, но не может побудить к делу, а только затрудняет меня в добродетели. Муж бодрствующий, отрясши помысл, восстает на молитву».

Авва Иперехий говорил: «Как лев страшен для диких ослов, так опытный подвижник для нечистых помыслов».

Рассказывали, что когда авва Иосиф Панефосский был при смерти и у него сидели старцы, то, глядя на дверь, он увидел диавола, сидевшего у двери. Подозвав ученика своего, авва сказал: «Подай мне палку: он думает, что я состарился и не могу одолеть его». Как только авва взял палку, старцы увидели, что диавол, как собака, прокрался через дверь и исчез.

Однажды собрались братия к авве Иосифу. Они сидели и спрашивали его. Старец был рад и с любовью сказал: «Сегодня я царь, ибо воцарился над страстями».

Однажды спросили авву Силуана: «Какую ты, отец, проводил жизнь, что достиг такого благоразумия?». Авва отвечал: «Никогда не впускал я в сердце свое помыслов, прогневляющих Бога».

Авва Анувий спросил авву Пимена о нечистых помыслах, рождающихся в сердце человеческом и о суетных пожеланиях; авва Пимен отвечал ему: «Еда прославится секира без секущаго ею (Ис. 10, 15). Не подавай руки им, и они ничего не сделают».

Брат спросил авву Пимена: «Что мне делать с суетными пожеланиями, которые овладели мною?». Старец отвечал: «Иной засыпает уже смертным сном и все еще думает о сладостях мира сего. Не приближайся к ним и не касайся их, и они сами собой удалятся от тебя».

Авва Исаия спросил авву Пимена о нечистых помыслах. Авва Пимен сказал ему: «Если сундук с платьем будет оставлен без попеченья, то платье со временем истлеет; так и помыслы, если не будем исполнять их на самом деле, со временем исчезнут или как бы истлеют».

Авва Иосиф спросил авву Пимена о том же. Старец отвечал: «Если кто положит в кувшин змия и скорпиона и закроет его, то гады со временем издохнут, так и худые помыслы, происходя от демонов, исчезают от терпения».

Брат спросил авву Пимена: «Почему не могу откровенно говорить со старцами о своих помыслах?». Старец отвечал: «Иоанн Колов говорит: “Ни о ком так не радуется враг, как о тех, которые не открывают своих помыслов”».

Рассказывали об одном брате: он искушаем был худыми помыслами, но стыдился говорить об этом. Где бы ни услышал о великих старцах, он ходил к ним с намерением открыть их, но когда приходил, стыдился исповедать пред ними свои помыслы. Часто ходил он и к авве Пимену. Старец видел, что брат мучается помыслами, и скорбел о том, что он не открывает их. В один день отозвал его старец и сказал: «Вот столько уже времени ты ходишь сюда, желая открыть мне свои помыслы, но когда приходишь, не хочешь сказать о них и уходишь опять с ними, мучимый по-прежнему. Скажи мне, сын мой: что у тебя на сердце?». Брат отвечал старцу: «Диавол искушает меня богохульными помыслами, и я стыдился говорить об этом». Потом рассказал старцу свои богохульные помыслы и тотчас почувствовал облегчение. Старец сказал ему: «Не скорби, сын мой! Но когда придет к тебе такой помысл, говори: я не виноват; хула твоя, сатана, да падет на тебя. Душа моя не хочет сего. А все, чего душа не хочет, скоро проходит». Таким образом брат пошел от старца, уврачевав душу свою.

Авва Макарий жил в глубокой пустыне; он один жил в ней отшельником; а несколько ниже была другая пустыня, в которой жили много братий. Однажды старец смотрел на дорогу к ней и увидел – идет сатана в образе человеческом и проходит мимо него. Явился он в длинной льняной одежде, которая была вся в дырах, и в дырах висели сосуды. Великий старец спросил его: «Куда идешь?». Сатана отвечал: «Иду навестить братию». «Для чего же у тебя сии сосуды?» – спросил опять старец. Он отвечал: «Несу пищу для братий». Старец спросил: «И все это с пищей?».– «Да»,– отвечал сатана,– если кому одно не понравится, дам другое; если не это, дам еще иное. Хоть что-нибудь одно из сих, конечно, понравится». Сказав это, он пошел. Старец же продолжал смотреть на дорогу, доколе он не пошел назад, и как только старец увидел его, говорит ему: «Здравствуй!».– «Как мне здравствовать?» – отвечал сатана.– «Почему же?» – спросил старец. «Потому,– сказал сатана,– что все обошлись со мной сурово, и никто не принимает меня». Старец спросил его: «Итак, нет у тебя там ни одного друга?».– «Да,– отвечал сатана,– один только монах у меня там приятель – он слушается меня и, когда увидит меня, кружится, как ветер». Старец спросил его: «Как называется этот брат?».– «Феопемпт»,– отвечал сатана и, сказав это, ушел. Авва Макарий встал и пошел в пустыню, несколько ниже лежащую. Братия, узнав об этом, взяли пальмовые ветви и вышли навстречу ему (у древних было обыкновение встречать пришельцев с пальмовыми или другими какими-либо ветвями). Между тем каждый из них готовился, думая, что старец остановится у него. Но он спросил: «Кто на горе называется Феопемптом?». И когда нашел келию его, вошел к нему. Феопемпт принял его с радостью. Оставшись с ним наедине, старец спрашивает его: «Каково живешь, брат?».– «Молитвами твоими – хорошо»,– отвечал брат. Старец спросил: «Не искушают ли тебя помыслы?».– «Пока еще нет»,– отвечал брат: он стыдился признаться. Тогда старец сказал: «Вот сколько уже лет я подвизаюсь, и все уважают меня, а и меня, старика, еще беспокоит дух блуда». Феопемпт отвечал: «Поверь, авва, и меня также беспокоит». Старец говорил то же и о других помыслах, будто искушают его, и брата приводил в сознание. Потом спрашивает его: «Как ты постишься?». Брат отвечал: «До девятого часа».– «Постись до вечера,– сказал старец,– и подвизайся, перечитывай Евангелие и другие писания. Если же придет к тебе помысл, не смотри вниз, но всегда устремляй взор свой горе – и Господь тотчас поможет тебе». Сделав наставление брату, старец пошел в свою пустыню. Наблюдая по-прежнему за дорогой, старец опять видит того же демона и спрашивает его: «Куда опять идешь?».– «Навестить братию»,– отвечал демон и ушел. Когда же сатана возвращался, святой спросил его: «В каком состоянии братия?».– «В худом»,– отвечал он. Старец спросил: «Почему так?».– «Все они суровы,– сказал демон,– и что всего хуже, и тот приятель мой, который слушался меня, не знаю почему, развратился и не только не слушается меня, но сделался всех суровей. Я поклялся не ходить более туда, разве по времени». Сказав это, демон оставил старца и ушел, а святой пошел в свою келию.

Авва Моисей однажды был искушаем от блудного помысла. Не имея сил сидеть в келии, он пошел и рассказал об искушении своем авве Исидору. Старец убеждал его возвратиться в свою келию, но он не соглашался и говорил: «Не могу». Авва Исидор взял его с собой, возвел на крышу и говорит ему: «Смотри на запад». Моисей взглянул и увидел там бесчисленное множество демонов. Они были в смятении и с шумом стремились на брань. Авва Исидор опять говорит ему: «Посмотри и на восток». Авва Моисей взглянул и увидел бесчисленное множество святых Ангелов, облеченных славой. Затем сказал ему авва Исидор: «Вот те, которых посылает Господь на помощь святым; а те, которые на западе, воздвигают брань против нас. Но помощников наших гораздо более». Тогда авва Моисей, возблагодарив Бога, ободрился и возвратился в свою келию.

Один брат, живя в Келлиях, был возмущаем в уединении. Пошел он к авве Феодору Фермейскому и рассказал ему о своем искушении. Старец сказал ему: «Иди усмиряй свой помысл – неси послушание и живи с другими». Брат опять пришел к старцу и сказал: «Не нахожу покоя и среди людей». Старец отвечал ему: «Если ты ни один, ни с другими не находишь покоя, то зачем пошел ты в монашество? Не для того ли, чтобы переносить скорби? Скажи мне, сколько лет ты монах?».– «Восемь»,– отвечал брат. Старец сказал ему: «Я семьдесят лет монах и ни в один день не находил покоя, а ты через восемь лет хочешь иметь покой». Услышав это, брат ободрился и пошел.

Авва Пимен, еще будучи юношей, пошел некогда к одному старцу спросить его о трех помыслах. Когда же пришел к старцу, забыл один помысл. Он возвратился в свою келию. Но только что взялся за ключ, чтобы отпереть келию, как вспомнил то, о чем забыл сказать старцу. Оставив ключ в двери, он опять возвратился к старцу. Старец сказал ему: «Брат, ты скоро пришел сюда». Пимен отвечал ему: «Я взялся уже за ключ, как вспомнил о забытом помысле и, не отворяя келии, возвратился сюда». (Расстояние между келиями было очень большое.) Старец сказал ему: «Ты Ангельский пастырь. Имя твое прославится по всей земле Египетской».

Брат спрашивает авву Моисея: «Что делать человеку, когда нападает на него искушение или вражеский помысл?». Старец отвечал ему: «Тогда человек должен умолять со слезами благодать Божию о помощи, и он скоро успокоится, если будет просить разумно. Ибо Писание говорит: Господь мне помощник, и не убоюся: что сотворит мне человек (Пс. 117, 6)?».

Один брат спрашивал авву Пимена о борьбе с восстающими помыслами. Старец отвечал ему: «Это дело подобно тому, как если бы у человека в левой руке был огонь, а в правой – чаша с водой: если запылает огонь, то он берет из чаши воду и гасит огонь. Огонь – это внушения врага; а вода – усердная молитва пред Богом».

Святой авва Антоний, пребывая некогда в пустыне, впал в уныние и глубокую тьму помыслов и взывал к Богу: «Господи! Я хочу спастись, а помыслы не дают мне. Что мне делать в моей скорби? Как спастись?». И вскоре Антоний, встав, пошел далее. И вот видит кого-то похожего на себя; он сидел и работал, потом встал из-за работы и молился, после опять сел и вил веревку, далее опять встал на молитву. Это был Ангел Господень, посланный для наставления и подкрепления Антония. И Ангел сказал вслух ему: «И ты делай так и спасешься». Услышав сие, Антоний весьма обрадовался. Стал так делать и спасался.

Мать Феодора говорила: «Как скоро начинает кто-либо безмолвствовать, тотчас приходит лукавый и отягчает душу унынием, малодушием и помыслами; отягчает и тело болезнями, усталостью, расслаблением колен и всех членов, расслабляет силы души и тела. Посему говорят: я болен, не могу прочитать молитв. Но если будем мы бодрствовать, все это исчезнет. Скажу об одном монахе: когда пришел он на правило, бросило его в озноб и в жар, а в голове его сделался сильный шум. Монах говорил сам себе: “Вот я теперь болен и, может быть, умру, встану же пред смертью, совершу мое молитвословие”. Сей мыслью он принудил себя и прочитал молитвы. Когда же кончилось молитвословие, кончилась и огневица. Брат сей и после противоборствовал этому помыслу, читая правило, и таким образом побеждал искушение».

Сказывали об авве Феодоре: когда жил он в Скиту, пришел бес и хотел войти к нему, но Феодор связал его вне келии. Потом пришел другой бес и также хотел войти к нему – и этого связал. Далее пришел третий бес и, увидев первых двух связанными, говорит им: «Что вы стоите тут за дверьми?». Они отвечают: «Сидящий в келии не пускает нас войти к себе». Третий бес насильно старался войти в келию, но старец связал его. Устрашившись молитв старца, бесы начали просить его, говоря: «Развяжи нас!». Старец сказал им: «Ступайте!». И они ушли со стыдом.

Мать Синклитикия говорила: «Как острые лекарства врачуют жестокие болезни, так молитва с постом прогоняют злые помыслы».

Авва Евагрий говорил: «Один из отцов сказал: “Постническая строгая жизнь, соединенная с любовью, скоро вводит человека в пристань бесстрастия”».

Один брат спросил авву Пимена: «Что мне делать? Меня давит какая-то тяжесть». Старец отвечал: «И на малых и на больших суднах пловцы имеют пояса, и если нет попутного ветра, то спускают канат, а пояса берут на плечи себе и тащат понемногу судно, пока Бог не пошлет ветра, а когда увидят, что настает мрак, пристают к берегу и вбивают кол, дабы судно не ушло. Этот кол есть самоосуждение».

Авва Илия рассказывал: «Увидел я, что один взял себе под мышку тыкву с вином. Чтобы пристыдить бесов (ибо это был призрак), я сказал брату: “Сделай милость – подними мне это”. Как он приподнял свою одежду, оказалось, что у него ничего нет. Это сказал я вам для того, чтоб вы иному не верили, хотя бы сами видели это и слышали. Особенно же наблюдайте за помыслами, зная, что их часто внушают демоны, дабы осквернить душу помышлениями о вещах бесполезных и отвлечь ум от размышления о грехах своих и о Боге».

Авва Пимен говорил: «В Писании сказано: Яже видеста очи Твои, глаголи (Притч. 25, 8), а я советую вам не говорить даже и о том, что осязали вы своими руками. Один брат был обманут точно таким образом. Представилось ему, будто брат его грешит с женщиной. Долго боролся он сам с собой, наконец подошел, толкнул их ногой, думая, что это точно они, и сказал: “Полно вам, долго ли еще?”. Но оказалось, что то были снопы пшеницы. Потому-то я и сказал вам: не обличайте, если даже и осязаете своими руками».

Авва Никита сказывал: «Два брата, желая жить вместе, поселились в одной келии. Один из них так рассуждал сам с собой: “Буду делать только то, что угодно будет брату моему”. Равно и другой говорил: “Буду исполнять волю брата моего”. Они жили много лет в полной любви. Враг, увидя это, захотел разлучить их. Для сего пришел он и стал у дверей, и одному представился голубицей, а другому – вороной. Вот один из братьев сказал другому: “Видишь ли этого голубя?”.– “Это ворона”,– отвечал другой, и начали спорить между собой; один говорит одно, другой – другое. Наконец они встали, подрались до крови, к полной радости врага, и разошлись. Спустя три дня они пришли в себя, просили друг у друга прощения; сказали один другому, чем каждому из них представлялась виденная птица, и узнали в этом искушение врага. После сего они жили уже неразлучно до самой смерти».

Авва Евагрий говорил: «Смотри, чтобы никогда не выходило у тебя из памяти приготовленное грешникам: стыд пред Богом, Ангелами и Архангелами и всеми людьми, вечный огонь, скрежет зубов, ужасы мучения, чтобы хотя таким образом избегать тебе нечистых и вредных помыслов».

Авва Ефрем шел однажды, и блудница по чьему-то внушению подходит к нему, чтобы обольстить его на постыдное соединение, а если не так, то по крайней мере привести его в гнев, ибо еще никто никогда не видал его гневающимся. Ефрем говорит ей: «Иди за мной». Приблизившись к одному месту, где толпилось множество народа, авва Ефрем сказал ей: «Здесь делай, как ты хотела». Блудница же, увидев множество народа, отвечает ему: «Как можно нам это делать в присутствии такого множества? Не стыдно ли будет?». Он говорит ей: «Если мы стыдимся людей, то тем более должны стыдиться Бога, Который обличает и тайная тмы (1 Кор. 4, 5)». Блудница со стыдом отошла, ничего не сделав.

В одно время авва Зенон проходил Палестину и, утомившись, сел для принятия пищи у огуречного огорода. Помысл говорил ему: «Возьми один огурец и съешь, ибо что в этом важного?». Но он отвечал своему помыслу: «Воры подвергаются наказанию; так испытай себя, можешь ли ты перенести наказание!». Вставши, он пять дней простоял на жару и изнуренный им сказал сам себе: «Не могу снести наказания». Потом говорит своему помыслу: «Если не можешь, то не воруй и не ешь».

Не поддавайся и высоким помыслам неблаговременным.

Однажды авва Лонгин спрашивал авву Лукия о трех своих помыслах. Он говорил: «Я хочу странствовать». Старец отвечал ему: «Если не будешь воздерживать языка своего, не будешь странником; куда бы ни пошел, но обуздывай здесь язык свой и будешь странник». Потом авва Лонгин говорит: «Хочу поститься». Старец отвечал: «Пророк Исаия сказал: аще слячеши яко серп выю твою... ниже тако наречете пост приятен (Ис. 58, 5). Лучше обуздывай худые помыслы». Наконец авва Лонгин говорит: «Хочу бежать от людей». Старец отвечал: «Если прежде не научишься хорошо жить с людьми, то и в уединении не можешь хорошо жить».

Рассказывали об авве Геласии, что, бывая часто возмущаем помыслами, побуждавшими его удалиться в пустыню, в один день сказал ученику своему: «Сделай милость, брат, потерпи, если что я сделаю, и не говори со мною ни о чем в продолжение сей недели!». Он, взяв пальмовую палку, начал ходить по двору монастырскому; утомившись, садился на несколько времени, а потом, встав, опять ходил. Когда наставал вечер, он говорил своему помыслу: «Странствующий по пустыне не хлебом питается, но травой; а ты по немощи своей съешь небольшой овощ». Сделавши так, он опять говорил помыслу: «Пустынник спит не под кровлей, а на открытом воздухе, и ты так сделай». После сего он ложился и спал на дворе. Таким образом авва ходил по монастырю три дня, вечером вкушал немного цикория, а ночью спал под открытым небом – и утомился. Тогда, укоряя помысл, возмущавший его, он обличил его так: «Если не можешь совершать дел пустынных, то сиди в своей келии, постоянно оплакивая свои грехи, и не вдавайся в обман! Око Божие везде видит дела человеческие, ничто не скрывается от Него, и Он знает делающих доброе».

Один из старцев рассказывал: в Келлиях был трудолюбивый старец, который одевался в рогожу. Пришел он однажды к авве Аммону; сей, увидев его одетым в рогожу, сказал: «Не принесет она тебе никакой пользы». Старец спрашивал авву Аммона: «Три помысла беспокоят меня: один побуждает меня блуждать по пустыням; другой – уйти в чужую страну, где бы никто не знал меня; третий – заключиться в келию, ни с кем не видеться и есть через два дня!». Авва Аммон отвечал ему: «Какое ни станешь ты исполнять из сих трех намерений, пользы не будет. А лучше сиди ты в келии своей, ешь понемногу каждый день и всегда имей в сердце своем слово мытаря: Боже, милостив буди мне грешнику (Лк. 18, 13) – и можешь спастись».

Помни, что только чистый сердцем узрит Бога чистым или просвещенным сердечным оком (см.: Еф. 1, 18). Напротив, ничто скверное не войдет в Царствие Божие.

 

 

Будь миротворцем

Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими. Мф. 5, 9

Не имей в душе своей вражды ни на кого, со всеми поступай дружелюбно, не подавая причин к несогласию. Случившееся несогласие всевозможно прекращай даже с уступкою своего права, если только сие не противно долгу и ни для кого не вредно. Сверх сего примиряй враждующих между собой, насколько имеешь возможность, и всегда молись о их примирении.

Помни, что миротворцам Господь обещает благодатное имя сынов Божиих в день явления Царствия Его за то, что подражают Единородному Сыну Божию, пришедшему на землю примирить согрешившего человека с правосудием Божиим.

Авва Моисей сказал одному брату: «Не имей вражды ни с кем и не питай вражды в сердце своем. Не должен ты ненавидеть и того, кто враждует на ближнего своего. В этом-то и состоит мир».

Рассказывали об авве Пимене: «Жил он в Скиту с двумя своими братиями, и меньший огорчал их. Авва сказал другому брату: “Меньший брат нас расстраивает, уйдем отселе!”. Вышли и оставили его. Тот, видя, что их долго нет, и догадавшись, что они уже далеко от него, с криком побежал за ними. Авва Пимен сказал: “Подождем брата, он устанет”. Младший брат, когда дошел до них, поклонился и сказал: “Куда вы уходите и оставляете меня одного?”. Старец сказал ему: “Ты оскорбляешь нас, потому мы уходим”. Он отвечал им: “Правда, но пойдем вместе, куда хотите”. Старец, видя простоту его, сказал брату своему: “Воротимся, брат; он не с намерением делал нам огорчения, но диавол внушал ему”. Воротились и пошли в свое место».

Авва Павел Космит и Тимофей, брат его, жили в Скиту. Часто бывали между ними распри. Авва Павел сказал однажды: «Долго ли нам жить так?». Авва Тимофей отвечал ему: «Сделай милость, когда я буду оскорблять тебя, потерпи меня, а я буду терпеть, когда ты станешь оскорблять меня». Поступая таким образом, они были покойны в остальные дни свои.

Авва Иоанн рассказывал следующее: «Авва Анувий и авва Пимен и прочие их братия, единоутробные и бывшие монахами в Скиту, когда пришли мазики и опустошили Скит, удалились оттуда, пришли на место, называемое Теренуф, на время, пока найдут, где им жить, и пробыли там несколько дней в древнем храме. Однажды авва Анувий сказал авве Пимену: “Сделай милость, ты и каждый из братьев твоих пусть живут отдельно в безмолвии, и не будем сходиться друг с другом в сию неделю”. Авва Пимен отвечал: “Сделаем, как ты хочешь”. И сделали так. А там в самом храме была каменная статуя. Старец авва Анувий, вставая поутру, бросал камнями в лицо статуи, а вечером говорил ей: “Прости мне”,– и делал так во всю неделю. В день субботний они сошлись вместе. Авва Пимен сказал авве Анувию: “Я видел, авва, что ты во всю эту неделю бросал камни в лицо статуи и потом кланялся ей: делает ли так правоверующий?”. Старец отвечал: “Это я делал для вас. Когда вы видели, что я бросал камни в лицо статуи, то не говорила ли она чего и не сердилась ли?”. Авва Пимен сказал: “Нет!”.– “А когда я кланялся ей, трогалась ли она и говорила ли: не прощу?”.– “Нет”,– отвечал авва Пимен. Тогда старец сказал: “Вот нас семь братьев: если хотите, чтобы нам друг с другом жить вместе, то будем подражать этой статуе, которая не трогается ни обидой, ни честью. Если же не хотите так вести себя, то вот четверо врат в храме: пусть каждый пойдет, куда хочет”. Братия пали на землю и сказали авве Анувию: “Все сделаем, как ты, отче, хочешь! Будем послушны словам твоим”. И авва Пимен сказывал: “Все время жизни нашей мы пробыли вместе, поступая по наставлению старца, которое он дал нам. Одного из нас сделал он экономом, и все, что бы этот брат ни предлагал нам, мы ели, и нельзя было никому из нас сказать: принеси нам что-нибудь другое; или: не хотим есть сего. Таким образом провели мы все время нашей жизни в тишине и мире”».

Перед смертью аввы Романа собрались к нему ученики его и спрашивали: «Как нам после тебя управляться?». Старец отвечал им: «Знаю, что никому из вас я не поручал ни одного дела, если прежде не положил в уме своем не гневаться, когда слово мое не будет исполнено. Таким образом все время наше мы прожили в мире».

Один старец пришел к авве Лоту, жившему близ небольшого озера Арсеноитского, и просил у него себе келии. Авва Лот дал ему келию. Старец этот был нездоров, и авва Лот покоил его. Если кто приходил посетить авву Лота, авва посылал того и к больному старцу. А сей начал предлагать приходящим учение Оригена. Это оскорбило авву Лота. Он говорил: «Не подумали бы отцы, что и мы тех же мнений держимся». Выслать же старца из сего места он боялся ради заповеди. И так авва Лот встал, пошел к авве Арсению и рассказал ему о старце. Авва Арсений говорит ему: «Не выгоняй его, но только скажи ему: “Вот, что дал Бог, ешь, пей сколько хочешь, только не проповедуй такого учения”. Если захочет, исправится; если не захочет исправиться, то сам будет просить, чтобы ему оставить сие место. И тогда не ты будешь сему причиной». Возвратившись, авва Лот сделал так. Старец, выслушав Лота, не хотел исправиться, но стал просить: «Ради Господа вышли меня отсюда – для меня пустыня несносна». Таким образом старец, собравшись, удалился, напутствуемый любовью.

В Скиту был один монах, по имени авва Карион. У него было двое детей; оставив их жене своей, он сделался отшельником. Спустя несколько времени, когда был голод в Египте, жена его в крайности пришла в Скит и привела с собой детей своих: мальчика Захарию и девочку. Она села вдали от старцев при озере, которое прилегало к Скиту, где построены были церкви и протекали источники вод. В Скиту было такое обыкновение, что если придет женщина поговорить со своим братом или другим родственником, то они беседовали между собой, сидя далеко друг от друга. Тогда жена сказала авве Кариону: «Вот ты сделался монахом, и настал голод; кто станет кормить детей твоих?». Авва Карион отвечает ей: «Отпусти их ко мне сюда». Мать говорит детям: «Ступайте к отцу своему». Они пошли, но девочка возвратилась к матери своей, а мальчик пришел к отцу. Тогда авва Карион сказал жене своей: «Теперь хорошо; ты возьми с собой девочку и ступай, а я возьму мальчика». Авва воспитывал мальчика в Скиту, и все знали, что это сын его. Когда же мальчик пришел в возраст, то в братии возник из-за него ропот. Услышав о том, авва Карион сказал своему сыну: «Захария! Встань, уйдем отсюда: отцы ропщут». Мальчик отвечал ему: «Авва! Все знают здесь, что я сын твой; но если перейдем в другое место, там не будут меня называть сыном твоим».– «Вставай, пойдем отсюда»,– сказал старец; и отправились они в Фиваиду. Поместившись в келии, они провели здесь несколько дней; но и тут поднялся такой же ропот из-за отрока. Тогда отец сказал сыну: «Захария! Возвратимся в Скит». Приходят в Скит; но через несколько времени возобновился ропот. Тогда отрок Захария пошел на селитряное озеро, разрыдался, взошел в него и, погрузившись до самых ноздрей, пробыл в нем долгое время, сколько мог. Тело его потеряло свой вид, и он стал как бы прокаженный. Выйдя из озера, он надел свое платье и пришел к отцу. Но тот едва узнал его. Когда же, по обыкновению, Захария приступил к Святому Приобщению, поступок его был открыт пресвитеру скитскому святому Исидору. Посмотрев на него с удивлением, пресвитер сказал: «Отрок Захария в прошедшее воскресенье приходил и приобщался как человек, а ныне он стал как Ангел».

Авва Даниил сказывал: «Прежде нежели авва Арсений пришел к отцам моим, они жили с аввой Агафоном. Авва Агафон любил авву Александра за то, что сей был строг в жизни и кроток. Случилось однажды, что все ученики Агафона мыли платье на реке. Авва Александр мыл неспеша, и прочие братия сказали старцу: “Брат Александр ничего не делает”. Старец, желая успокоить их, сказал Александру: “Брат Александр! Мое платье лучше, ибо оно льняное”. Услышав это, Александр опечалился. После того старец утешил его так: “Разве я не знаю, что ты хорошо делаешь? Брат мой! Я так сказал тебе для них, дабы успокоить их помысл твоим послушанием”».

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-07-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 100.26.176.182 (0.018 с.)