LIII. ПРИГЛАШЕНИЕ К ПУТЕШЕСТВИЮ



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

LIII. ПРИГЛАШЕНИЕ К ПУТЕШЕСТВИЮ



Голубка моя, Умчимся в края,Где все, как и ты, совершенство, И будем мы там Делить пополамИ жизнь, и любовь, и блаженство. Из влажных завес Туманных небесТам солнце задумчиво блещет, Как эти глаза, Где жемчуг-слеза,Слеза упоенья трепещет. Это мир таинственной мечты,Неги, ласк, любви и красоты. Вся мебель кругом В покое твоемОт времени ярко лоснится. Дыханье цветов Заморских садовИ веянье амбры струится. Богат и высок Лепной потолок,И там зеркала так глубоки; И сказочный вид Душе говоритО дальнем, о чудном Востоке. Это мир таинственной мечты,Неги, ласк, любви и красоты. Взгляни на канал, Где флот задремал:Туда, как залетная стая, Свой груз корабли От края землиНесут для тебя, дорогая. Дома и залив Вечерний отливОдел гиацинтами пышно. И теплой волной, Как дождь золотой,Лучи он роняет неслышно. Это мир таинственной мечты,Неги, ласк, любви и красоты.

LIV. НЕПОПРАВИМОЕ

Возможно ль задушить, возможно ль побороть Назойливое Угрызенье,Сосущее, как червь - бесчувственную плоть, Как тля - цветущее растенье?Бессмертного врага возможно ль побороть? В напитке из какой бутыли, бочки, склянки Утопим мы - не знаю я! -Его прожорливую алчность куртизанки И трудолюбье муравья?В напитке из какой бутыли? - бочки? - склянки? Я ведьму юную на выручку зову: Скажи мне, как избыть такое?Мой воспаленный ум - что раненый во рву, Под грудой трупов, после боя.Я ведьму юную на выручку зову. Над ним уж воронье кружит - он умирает! Уж волки рыскают окрест...Он должен знать, что зверь его не растерзает, Что будет холм и будет крест.Смотри, уж воронье кружит - он умирает! Как небо озарить, не знающее дня? Как разодрать завесу ночи,Тягучей, как смола, кромешной, без огня Светил, глядящих людям в очи?Как небо озарить, не знающее дня? Надежда, кто задул тебя в окне Харчевни? Как до пристанища дойтиБез света вдалеке и без лампады древней, Луны, ведущей нас в пути?Сам Дьявол погасил фонарь в окне Харчевни! О, ведьма юная, тебе знаком ли ад? Возмездия неотвратимость?А стрел Раскаянья, пронзивших сердце, яд? Иль для тебя все это - мнимость?О, ведьма юная, тебе знаком ли ад? Непоправимое проклятыми клыками Грызет непрочный ствол души,И как над зданием термит, оно над нами, Таясь, работает в тиши -Непоправимое - проклятыми клыками! - В простом театре я, случалось, наблюдал, Как, по веленью нежной феи,Тьму адскую восход волшебный побеждал, В раскатах меди пламенея.В простом театре я, случалось, наблюдал, Как злого Сатану крылатое созданье, Ликуя, повергало в прах...Но в твой театр, душа, не вхоже ликованье. И ты напрасно ждешь впотьмах,Что сцену осветит крылатое Созданье!

LV . РАЗГОВОР

Ты вся - как розовый осенний небосклон!Во мне же вновь растет печаль, как вал прилива,И отступает вновь, как море, молчалива,И пеной горькою я снова уязвлен. - Твоя рука скользит в объятиях бесплодных,К моей поруганной груди стремясь прильнуть;Когтями женщины моя изрыта грудь,И сердце пожрано толпой зверей голодных. Чертог моей души безбожно осквернен;Кощунство, оргия и смерть - со всех сторон -Струится аромат вкруг шеи обнаженной! В нем, Красота, твой бич, твой зов и твой закон!Сверкни же светлыми очами, дорогая,Зверям ненужный прах их пламенем сжигая!

LVI. ОСЕННЯЯ МЕЛОДИЯ

IМы скоро в сумраке потонем ледяном;Прости же, летний свет и краткий и печальный;Я слышу, как стучат поленья за окном,Их гулкий стук звучит мне песней погребальной. В моей душе - зима, и снова гнев и дрожь,И безотчетный страх, и снова труд суровый;Как солнца льдистый диск, так, сердце, ты замрешь,Ниспав в полярный ад громадою багровой! С тревогой каждый звук мой чуткий ловит слух;То - эшафота стук... Не зная счета ранам,Как башня ветхая, и ты падешь, мой дух,Давно расшатанный безжалостным тараном. Тот монотонный гул вливает в душу сон,Мне снится черный гроб, гвоздей мне внятны звуки;Вчера был летний день, и вот сегодня - стонИ слезы осени, предвестники разлуки.

II

Люблю ловить в твоих медлительных очахЛуч нежно-тающий и сладостно-зеленый;Но нынче бросил я и ложе и очаг,В светило пышное и отблеск волн влюбленный. Но ты люби меня, как нежная сестра,Как мать, своей душой в прощении безмерной;Как пышной осени закатная игра,Согрей дыханьем грудь и лаской эфемерной: Последний долг пред тем, кого уж жаждет гроб!Дай мне, впивая луч осенний, пожелтелый,Мечтать, к твоим ногам прижав холодный лоб,И призрак летних дней оплакать знойно-белый.

LVII. МАДОННЕ

Ех-vоtо* в испанском вкусеХочу я для тебя, Владычицы, Мадонны,На дне своей тоски воздвигнуть потаенныйАлтарь; от глаз вдали, с собой наедине,Я Нишу прорублю в сердечной глубине.Там Статуей ты мне ликующей предстанешьВ лазурном, золотом, вернейшем из пристанищ.Металла Слов и Строф чеканщик и кузнец,На голову твою я возложу Венец,Созвездиями Рифм разубранный на диво.Но к смертным Божествам душа моя ревнива,И на красу твою наброшу я ПокровИз Подозрений злых и из тревожных СновТяжелый, жесткий Плащ, Упреками подбитый,Узором Слез моих, не Жемчугом расшитый.Пусть льнущая моя, взволнованная Страсть,Дабы тебя обнять, дабы к тебе припасть,Все Долы и Холмы по своему капризуОбвить собой одной - тебе послужит Ризой.Наряду Башмачки должны прийтись под стать:Из Преклоненья их берусь стачать.След ножки пресвятой, небесной без изъяна,Да сохранит сие подобие Сафьяна!Создать из Серебра мои персты должныПодножие тебе - Серп молодой Луны,Но под стопы твои, Пречистая, по правуНе Месяц должен лечь, а скользкий Змий,Лукавый,Что душу мне язвит. Топчи и попирайЧудовище греха, закрывшего нам Рай,Шипящего и злом пресыщенного Гада...Все помыслы свои твоим представлю взглядам:Пред белым алтарем расположу их в ряд -Пусть тысячью Свечей перед тобой горят,И тысячью Очей... К Тебе, Вершине снежной,Да воспарит мой Дух, грозовый и мятежный;В кадильнице его преображусь я самВ бесценную Смолу, в Бензой и Фимиам. Тут, сходству твоему с Марией в довершенье,Жестокость и Любовь мешая в упоеньеРаскаянья (ведь стыд к лицу и палачу!),Все смертных семь Грехов возьму и наточу,И эти семь Ножей, с усердьем иноверца,С проворством дикаря в твое всажу я Сердце -В трепещущий комок, тайник твоей любви, -Чтоб плачем изошел и утонул в крови. ----------* Дар по обету (лат.).

LVIII. ПЕСНЬ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ

Пусть искажен твой лик прелестныйИзгибом бешеных бровей -Твой взор вонзается живей;И, пусть не ангел ты небесный, Люблю тебя безумно, страсть,Тебя, свободу страшных оргий;Как жрец пред идолом, в восторгеПеред тобой хочу упасть! Пустынь и леса ароматыПлывут в извивах жестких кос;Ты вся - мучительный вопрос,Влияньем страшных тайн богатый! Как из кадильниц легкий дым,Твой запах вкруг тебя клубится,Твой взгляд - вечерняя зарница,Ты дышишь сумраком ночным! Твоей истомой опьяненнымТы драгоценней, чем вино,И трупы оживлять даноТвоим объятьям исступленным! Изгиб прильнувших к груди бедрПронзает дрожь изнеможении;Истомой медленных движенийТы нежишь свой роскошный одр. Порывы бешеных страстейВ моих объятьях утоляя,Лобзанья, раны расточая,Ты бьешься на груди моей: То, издеваясь, грудь моюС безумным смехом раздираешь,То в сердце тихий взор вперяешь,Как света лунного струю. Склонясь в восторге упоенийК твоим атласным башмачкам,Я все сложу к твоим ногам:Мой вещий рок, восторг мой, гений! Твой свет, твой жар целят меня,Я знаю счастье в этом мире!В моей безрадостной СибириТы - вспышка яркого огня!

LIX. SISINA*

Скажи, ты видел ли, как гордая ДианаЛегко и весело несется сквозь леса,К толпе поклонников не преклоняя стана,Упившись криками, по ветру волоса? Ты видел ли Theroigne**, что толпы зажигает,В атаку чернь зовет и любит грохот сеч,Чей смелый взор - огонь, когда, подняв свой меч,Она по лестницам в дворцы царей вбегает? Не так ли, Sisina, горит душа твоя!Но ты щедротами полна, и смерть тая, -Но ты влюбленная в огонь и порох бурно, Перед молящими спешишь, окончив бой,Сложить оружие - и слезы льешь, как урна,Опустошенная безумною борьбой. ----------* Сизина - подруга мадам Сабатье, любовницы Бодлера.- Прим. ред.** Французская революционерка Теруан де Мерикур(1752-1817).- Прим. ред.

LX. КРЕОЛКЕ

Я с нею встретился в краю благоуханном,Где в красный балдахин сплелась деревьев сень,Где каплет с стройных пальм в глаза густая лень.Как в ней дышало все очарованьем странным: И кожи тусклые и теплые тона,И шеи контуры изящно-благородной,И поступь смелая охотницы свободной,Улыбка мирная и взоров глубина. О, если б ты пришла в наш славный край и строгий,К Луаре сумрачной иль к Сены берегам,Достойная убрать античные чертоги: Как негры черные, склонясь к твоим ногам,Толпы покорные восторженных поэтовСложили б тысячи и тысячи сонетов.

LXI. MOESTA ET ERRABUNDA*

Скажи, душа твоя стремится ли, Агата,Порою вырваться из тины городскойВ то море светлое, где солнце без закатаЛьет чистые лучи с лазури голубой?Скажи, душа твоя стремится ли, Агата? Укрой, спаси ты нас, далекий океан!Твои немолчные под небом песнопеньяИ ветра шумного чарующий орган,Быть может, нам дадут отраду усыпленья...Укрой, спаси ты нас, далекий океан! О, дайте мне вагон иль палубу фрегата!Здесь лужа темная... Я в даль хочу, туда!От горестей и мук, не правда ли, Агата,Как сладко в тот приют умчаться навсегда..О, дайте мне вагон иль палубу фрегата! Зачем в такой дали блестят долины рая,Где вечная любовь и вечный аромат,Где можно все и всех любить, не разбирая,Где дни блаженные невидимо летят?Зачем в такой дали блестят долины рая? Но рай безгорестный младенческих утех,Где песни и цветы, забавы, игры, ласки,Открытая душа, всегда веселый смехИ вера чистая в несбыточные сказки, -- Но рай безгорестный младенческих утех, Эдем невинности, с крылатыми мечтами,Неужто он от нас за тридевять земель,И мы не призовем его к себе слезами,Ничем не оживим умолкшую свирель? -Эдем невинности, с крылатыми мечтами? ----------* Грустные и неприкаянные [мысли] (лат.).

LXII. ПРИВИДЕНИЕ

Я, как ангел со взором суровым,Под твоим буду снова альковом.Я смутить не хочу тишину,С тенью ночи к тебе я скользну. И к тебе прикоснусь я лобзаньем,Словно лунным холодным сияньем;Ты почувствуешь ласки мои,Как скользящей в могиле змеи. Утро бледное снова ты встретишь, Но пустым мое место заметишь,И остынет оно при лучах. Пусть другие подходят с мольбою:Чтоб владеть твоей юной красою,Я избрал средство лучшее - страх.

LXIII. ОСЕННИЙ СОНЕТ

Читаю я в глазах, прозрачных, как хрусталь:"Скажи мне, странный друг, чем я тебя пленила?"- Бесхитростность зверька - последнее, что мило.Когда на страсть и ум нам тратить сердце жаль. Будь нежной и молчи, проклятую скрижальЗловещих тайн моих душа похоронила,Чтоб ты не знала их, чтоб все спокойно было,Как песня рук твоих, покоящих печаль. Пусть Эрос, мрачный бог, и роковая силаУбийственных безумств грозят из-за угла -Попробуем любить, не потревожив зла... Спи, Маргарита, спи, уж осень наступила,Спи, маргаритки цвет, прохладна и бела...Ты, так же как и я, - осеннее светило.

LXIV. ПЕЧАЛИ ЛУНЫ

Луна уже плывет медлительно и низко.Она задумалась, - так, прежде чем уснуть,В подушках утонув, мечтает одалиска,Задумчивой рукой свою лаская грудь. Ей сладко умирать и млеть от наслажденьяСредь облачных лавин, на мягкой их спине,И все глядеть, глядеть на белые виденья,Что, как цветы, встают в лазурной глубине. Когда ж из глаз ее слеза истомы празднойНа этот грустный шар падет росой алмазной,Отверженный поэт, бессонный друг ночей, Тот сгусток лунного мерцающего светаПодхватит на ладонь и спрячет в сердце где-тоПодальше от чужих, от солнечных лучей.

LXV. КОШКИ

От книжной мудрости иль нег любви устав,Мы все влюбляемся, поры достигнув зрелой,В изнеженность и мощь их бархатного тела,В их чуткость к холоду и домоседный нрав. Покоем дорожа и тайными мечтами,Ждут тишины они и сумерек ночных.Эреб в свой экипаж охотно впрег бы их,Когда бы сделаться могли они рабами! Святошам и толпе они внушают страх.Мечтая, вид они серьезный принимаютТех сфинксов каменных, которые в песках Неведомых пустынь красиво так мечтают!Их чресла искр полны, и в трепетных зрачкахПесчинки золота таинственно блистают.

LXVI. СОВЫ

Где тисы стелют мрак суровый,Как идолы, за рядом ряд,Вперяя в сумрак красный взгляд,Сидят и размышляют совы. Они недвижно будут такСидеть и ждать тот час унылый,Когда восстанет с прежней силойИ солнце опрокинет мрак. Их поза - мудрым указаньеПрезреть движение навек:Всегда потерпит наказанье Влюбленный в тени человек,Едва, исполненный смятений,Он выступит на миг из тени!

LXVII. ТРУБКА

Я - трубка старого поэта;Мой кафрский, абиссинский вид, -Как любит он курить, про этоБез слов понятно говорит. Утешить друга я желаю,Когда тоска в его душе:Как печь в убогом шалаше,Что варит ужин, я пылаю, Сплетаю голубую сеть,Ртом дым и пламя источаюИ нежно дух его качаю; Мне сладко сердце в нем согретьИ дух, измученный тоскою,Вернуть к блаженству и покою.

LХVIII. МУЗЫКА

Порою музыка объемлет дух, как море: О бледная звезда,Под черной крышей туч, в эфирных бездн просторе, К тебе я рвусь тогда;И грудь и легкие крепчают в яром споре, И, парус свой вия,По бешеным хребтам померкнувшего моря Взбирается ладья.Трепещет грудь моя, полна безумной страстью,И вихрь меня влечет над гибельною пастью, Но вдруг затихнет все -И вот над пропастью бездонной и зеркальнойОпять колеблет дух спокойный и печальный Отчаянье свое!


Последнее изменение этой страницы: 2016-06-29; просмотров: 70; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.228.229.51 (0.013 с.)