ТОП 10:

Июня 1752 года. Южная Карибика. Борт «Моржа»



 

Ночь. «Морж» ныряет острым носом в тяжкую волну. Бак задраен наглухо, чтобы поменьше черпать из-за борта.

Джобо принайтовил раненых к подвесным койкам, и Долговязый Джон мотался в воздухе вместе с остальными. Его охватил жар, он бредил, приходил в сознание, снова забывался. Он мучался. Страшная рана жгла, зудела, мозг горел от сознания накатившей беспомощности. Джон стонал и молился Богу, которого давно оставил. Сначала он просил о возвращении ноги, умолял Творца Вселенной сотворить ему одну-единственную конечность, чтобы снова оказаться здоровым, чтобы не остаться жалкой развалиной.

Когда Долговязый Джон понял, что это невозможно, он возжелал смерти. Теперь он умолял не только Бога. Он бы и без Бога обошелся, будь у него под рукой заряженный пистолет. Он просил всех: Джобо, Израэля Хендса, Селену. Никто не пришел к нему, только Селена, да и та в мечтах. Его разум едва держался на ниточке, по юмора в нем хватило, чтобы искажавшая лицо мучительная гримаса приобрела сходство с ухмылкой: при мысли о Селене, как и всегда, он ощутил желание. Смешно…

– Ха-ха, Джон Сильвер, – проскрипел он сам себе. – Хоть одна здоровая конечность у тебя осталась.

И он вспомнил, как впервые встретился с Селеной. Тогда он увидел плакат на стене в гавани на берегах Саванны в Южной Каролине:

 

РАЗЫСКИВАЕТСЯ УБИЙЦА

Награда в 50 гиней золотом обещана мистером Арчибальдом Делакруа тому, кто доставит на плантацию Делакруа под Кемденом

МОЛОДУЮ НЕГРИТЯНКУ СЕЛЕНУ.

Без клейма;

шестнадцати годов отроду, стройного сложения,

росту в пять футов и три дюйма.

Волос густой, фигура хорошая, без изъянов,

лицом красива, зубы белые.

Глаза большие, нос милый, руки длинные.

Законная собственность мистера Фицроя Делакруа,

какового она подло и жестоко убила.

 

Сильвер заснул, во сне Селена явилась ему. Но когда он проснулся, рядом сидел Флинт. Еще не открывая глаз, Джон услышал скрежетание и царапанье попугая. Он разжал глаза, попытался подавить тошноту и слабость. Ему не хотелось проявлять слабость в компании Флинта.

– Джон, дружище, – озабоченно обратился к нему Флинт. – Как дела, приятель? Ноги не хватает?

Долговязый Джон попытался вспомнить, где он и что случилось. Оглядевшись, он обнаружил, что находится в носовом кубрике, на баке, в койке. Сильвер попытался всмотреться в расплывающуюся фигуру Флинта с зеленым пятном попугая на плече, который мотал головой и щипал хозяина за ухо.

– Джон, дружище, это твой старый друг Джо Флинт, я пришел на помощь.

Долговязый Джон различил улыбку на физиономии Флинта, понял, что он с ним один на один, и почувствовал себя крайне неуютно. Другие, очевидно, выздоровели или перемерли и отравились кормить рыб.

– Давно я здесь? – спросил Долговязый Джон.

– Давненько, старый друг, давненько. – Флинт оскалил в улыбке белые зубы. Чарующая улыбка у мерзавца, ничего не скажешь.

– Джобо! – позвал Долговязый Джон. – Дай рому, ленивая скотина.

– Нет здесь Джобо, друг, я один, специально пришел, чтобы с тобой перемолвиться словечком наедине.

– Джобо! Израэль! Джор… – еле слышный шепот Сильвера прервался. Правая рука Флинта перекрыла его рот.

– Что может быть прекраснее? Два старых друга вместе. Жаль, что это ненадолго.

Флинт вытащил нож с длинным узким лезвием. Он перехватил рот Долговязого Джона левой рукой, а правой поднес стилет к его носу. Попугай захлопал крыльями, взлетел с плеча Флинта и вылетел в люк.

– Не беспокойся, друг, я быстро, ради старой дружбы. Быстро и незаметно. Надо, надо, что поделаешь….

 

Февраля 1749 года. Остров

 

Билли Бонс тяжело шагал, по песку, направляясь к часовому возле гальюнной траншеи.

Луна рассеивала ночную тьму, поэтому часовой легко распознал мистера Бонса по могучей фигуре и синему офицерскому сюртуку с рядами блестящих пуговиц. Ну, и пыхтеть так, как мистер Бонс, тоже никому в команде не удавалось. Пыхтенье его звучало здесь протестом против затрудняющего ходьбу мягкого песка и жаркого климата.

Часовой вытянулся по стойке «смирно» и кисло прикинул, к чему это толстое чучело вздумает сейчас придраться. Начальство всегда найдет, за что устроить взбучку, если задастся целью отравить жизнь служивому. Мало того, что он торчит здесь, у вонючей ямы, следя, чтобы матросы аккуратно присыпали свое дерьмо песочком, так еще этот мистер ублюдок Билли приперся посмотреть, аккуратно ли содержатся испражнения. Обычно караулы проверяли мичмана, и ничем страшным это не грозило. Мичман на ходу бросал: «Все в порядке?» – и быстро скрывался, зажав нос. Но теперь часовой почуял, как на спине, вроде, ледок вырос. «Бог ты мой!» – подумал он, сообразив, что ежели сам мистер Бонс наведался проверить караул, то вслед за ним может объявиться и мистер, чтоб ему его попугай глаза повыклевал… ФЛИНТ!

– Пыфф-пуфф… Вольно… Все в порядке?

– Так точно, сэр! – отрапортовал часовой, не слишком доверяя команде «вольно».

– Ффуфф… – изрек Билли Бонс и всмотрелся во тьму, как будто там скрывались несметные орды дикарей с копьями и отравленными стрелами. И чего он туда уставился?! Остров-то необитаемый, это всем давно известно.

– Поглядывай – наставительно изрек Билли Бонс.

– Есть, сэр!

Вопреки ожиданиям часового Билли Бонс не удалился, более того – снизошел до беседы.

– Дьявольская жара…

– Так точно, сэр!

– Только лихорадки нам не хватало, сто чертей в задницу…

– Так точно, сэр!

Еще пара глубокомысленных замечаний мистера Бонса, и у ямы появился некий Эммануил Пью. Звали его Бешеным Пью, а все из-за того, что говорил он как-то странно, все сбивался на непонятную речь… Да и в голове у него намешано было немало.

Мистер Билли Бонс молча попыхтел, выжидая, пока Пью справит над ямой нужду, натянет штаны и застегнет пряжки, после чего удостоил Пью вниманием.

– Эй, ты! Загребай толком, не то я тебе всю спину разгребу!

Пью в ужасе подпрыгнул и завалил песком чуть ли не полканавы, чтобы только угодить мистеру Бонсу.

– А теперь марш в лагерь, – приказал мистер Бонс – А я рядышком пройдусь, постерегу твою задницу, чтоб тебя ненароком кто-нибудь в океан не смахнул.

Часовой, облегченно вздохнув, проследил, как удалились от канавы обе фигуры, одна – громоздкая, пыхтящая и регулярно клянущая все вокруг, другая – тощая, нервная и кособокая.

«И поделом Пью, – подумал часовой. – Глядишь, поумнеет, придурок…»

Бешеный Пью, однако, не случайно оказался жертвой Билли Бонса, как решил часовой. Именно ради него мистер Бонс и пожаловал к вонючей канаве. И снова Билли подивился острому глазу Флинта, его способности заметить привычки и проникнуть в матросские головы. Флинт знал, что Пью ходит к яме позже других, чтобы никто ему не мешал, не толкал и не отвлекал Ну, есть такие люди на свете. И наблюдательность Флинта дала Билли Бонсу возможность побеседовать с Пью наедине, чтобы никто не подслушал. Так Бонс изложил Пью некоторые соображения, кое-что предложил, кое о чем выспросил, не рискуя ни своей головой, ни головой собеседника. А уж лейтенант Флинт тут вообще ни при чем, в случае чего. Он-то при беседе не присутствовал! Более того, Флинт первый бы обвинил Бонса, если бы кто-нибудь подслушал его беседу с Пью и донес на обоих. И повесил бы без разговоров. Так-то…

В ходе задушевной беседы Билли Бонс прощупал Пью, объяснил ему, что капитан Спрингер решил обойтись без него, но есть способ этой беде помочь. Пью поначалу ошалел от изумления, но вскоре свою выгоду понял.

В течение следующих недель Билли Бонс столь же задушевно и по тому же сценарию побеседовал еще с некоторыми членами команды, присмотренными Флинтом, Беседы всегда проводились в отсутствие третьих лиц и, разумеется, в отсутствие лейтенанта Флинта. Все отобранные оказались, как один, умелые моряки, способные в совокупности составить ядро команды. Бен Ганн – рулевой, Израэль Хендс – помощник пушкаря, Питер Блэк, более известный под прозвищем Черный Пес, – плотник, Дарби МакГроу – оружейник. Все они вместе с парусных дел мастером Бешеным Пью стали ключевыми фигурами плана Флинта, но были и другие. Ведь надо же кому-то и паруса ставить, и палубу скрести…

Весь опасный план родился в голове Флинта, но риск он переложил на горб Билли Бонса. Джо Флинт вовсе не был таким знатоком человеческих душ, каким себя мнил. Он ценил юмор ситуации, в которой Бонс стоял между его особой и опасностью, Флинт представлял, как Бонс опешил бы, осознай он, как подставил его мудрый лейтенант. Однако преданность Флинту подвигла бы Билли на этот риск, даже если бы лейтенант был с ним честен и откровенен. Но на такое прозрение Джо Флинт не был способен.

Тем временем на берегу Северной бухты рядом с трупом «Элизабет» успешно развивался зародыш ее дочурки «Бетси». Команда плотника заложила киль, подняла шпангоуты,[42] принялась за обшивку. Вживили бимсы,[43] приспособили к новым мачтам старые реи, принялись за оснастку, перенесли помпы и кабестаны – в общем, делали все, чтобы судно смогло выйти в открытое море.

В процессе этой полезной и весьма важной деятельности мистер Флинт тоже не бездельничал, он занимался сооружением внушительного укрепленного пункта в другом конце острова. На общение с Билли Боксом у него, разумеется, не оставалось времени. Флинт увел с собой примерно половину команды, взяв месячный запас пищи и все инструменты, которые позволил; забрать плотник. Они совершили переход через остров, во время которого Флинт внимательно вникал в особенности местности. Место он выбрал на поросшем лесом холме, почти на вершине которого выбивался наружу ручеек прозрачной, прохладной воды.

– Свалить весь лес в радиусе мушкетного выстрела, – приказал Флинт двум гардемаринам, которых захватил с собой в качестве помощников.

Флинт поскреб ногтем макушку своего попугая. Это вошло у него в привычку – так лейтенант делал, когда углублялся в размышления. Гардемарины переглянулись, затем прикинули объем работы и порадовались, что им самим не придется махать топорами.

– Ветки обрубить, стволы окорить, они пойдут на сруб. По этому плану построим блокгауз. – Флинт вытащил скатанную в трубку бумагу и огляделся в густом, жужжащем множеством насекомых и пахнущем смолою лесу. Толстые стволы взмывали из песчаной почвы. Природа не предусмотрела здесь стола для лейтенанта Флинта. Ни куста, ни валуна, ни складки местности. Буквально не на что положить план.

– Эй, Биллингсгейт! – крикнул Флинт одному из матросов, стоявших поодаль с тяжелым рулоном парусины для палаток. – Живо сюда! – Матрос скинул с плеча ткань и поспешил к Флинту. – Ну, молодец, – сиял улыбкой Флинт. – На колени, живо, – Флинт тычком в затылок помог матросу занять желаемое положение на всех четырех точках. – И не вздумай дергаться; шкуру сниму.

Соорудив себе живой столик, Флинт разложил на нем план. Как и все, что делал лейтенант, план оказался грамотно выполненным и аккуратно вычерченным. Планируемая постройка представляла собой бревенчатый форт с бойницами; окруженный палисадом из заострённых бревен. Гардемарины склонились над планом, изучая его. Наиболее умный – или, наоборот, менее сообразительный – мистер Гастингс, пятнадцати лет, нахмурился.

– Прошу прощения, сэр, но этот план предназначен для обороны от уже высадившегося противника. Было бы лучше ориентировать укрепление на оборону со стороны… Ай!

Его прервал врезавшийся в ребра локоть более сообразительного товарища, мистера Пови. Гастингс вскинул голову и увидел улыбку мистера Флинта. Гардемарин, разумеется, был совершенно прав. Блокгауз Флинта представлял собой полную бессмыслицу. Угрозу представлял только океан, так что в целях обороны следовало обезопасить батареями те немногие места, куда могли приблизиться суда и лодки с десантом. Но, с точки зрения лейтенанта, постройка блокгауза была идеей мудрой, ибо подчеркивала его, Флинта, полную неосведомленность относительно подлых замыслов мистера Бонса в другом конце острова.

– Мистер боцман! – крикнул Флинт, и Том Морган, исполняющий обязанности боцмана, появился из-за деревьев. – Сломайте-ка ветку да всыпьте этому юному умнику пару дюжин по заднице. – Гастингс побледнел. Флинт повернул голову в сторону второго гардемарина. – И этому столько же. Такой же наглый. – Лучезарно улыбаясь, Флинт почесал затылок попугая. – Что за манера у молодых людей поучать старших!

Через две недели блокгауз уже стоял, готовый к использованию. Вместо леса вокруг простиралась обширная поляна, торчали пни, оставшиеся от деревьев, из которых выстроили крепость. Это сооружение позволяло вести огонь во все стороны; его окружал шестифутовый палисад, способный задержать противника, но не дававший ему укрытия.

Если бы в этом блокгаузе и вправду была нужда, он бы прекрасно выполнял свои функции. Флинт подумал даже о такой мелочи, как накопительный бассейн для источника. Он приказал притащить в блокгауз большой корабельный котел, выбить из него дно и погрузить в землю возле истока ручья, и бак постоянно оставался заполненным свежей водой.

Завершив строительство, Флинт оставил в блокгаузе гарнизон из четырех морских пехотинцев и повел свою команду в обратный путь, к Северной бухте, к «Элизабет», «Бетси» и капитану Спрингеру. Длинная вереница тяжело нагруженных, согласно замыслу Флинта, людей растянулась по лесу. Без потерь не обошлось, и они оказались существенными. Один матрос сломал ногу, другой потерялся, четверо натерли плечи ремнями мешков до пузырей, четырнадцать человек пострадали от ожогов ядовитых растений, Флинт усердно принялся лечить страдальцев. Всем, кто не уберегся от местной ядовитой крапивы, он прописал по дюжине за небрежность; две дюжины за глупость получил заблудившийся; по три дюжины – матросы с натертыми плечами за неумение приладить груз; а сломавшего ногу ожидали, как только он сможет снова стоять, аж четыре дюжины ударов за то, что привел себя в состояние, непригодное для несения службы.

Кроме этих наказаний Флинт изобрел и другие пытки для почти всех членов похода. Из трех сотен матросов и младших командиров мало кто остался с целой спиной и с неущемленным достоинством. Унизить человека Флинт был большой мастер.

«Бетси» тем временем приобрела вид настоящего судна, хотя и меньшего, чем ее матушка «Элизабет». Плотницкая команда, заканчивала смолить и красить конструкции, чтобы хоть ненадолго задержать прожорливых жуков-древоточцев. Оставалось налечь на кабестан и спустить судно в воду по уже проложенным и смазанным направляющим стапелям.

Флинт увидел, что настал момент истины. В отдалении от лагеря он устроил встречу ключевых участников заговора, включая Билли Бонса, Израэля Хендса и Черного Пса, то есть самых умных. Каждому из них Флинт лично разъяснил, что им предстоит исполнить, и заставил каждого повторить столько раз, сколько требовалось, чтобы они как следует поняли и запомнили. Хендс и Черный Пес схватили с лету, но с остальными олухами пришлось повозиться, сдерживая себя и погоняя их, пока они с грехом пополам, мямля и заикаясь, не повторили свои задания.

Наступила самая ответственная фаза операции, ибо теперь уж Джозеф Флинт не мог более отговориться незнанием. Теперь опасность угрожала ему лично.

 

Глава 13

 

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-29; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.189.171 (0.009 с.)