ТОП 10:

Одиннадцатая глава: Кровь и имена



 

— Отойди, — повторил Медведь с большим нажимом.

Амон из Тысячи Сынов повернулся и взглянул на Космического Волка, стоявшего за Хавсером. Его лицо вновь озарилось улыбкой.

— Ты целишься в родича Астартес, волчий брат? — спросил он с некоторым весельем. — Это разумно? Или, точнее… прилично?

Болтер Медведя не шелохнулся.

— Я защищаю скальда, как того требует мое призвание. Отойди.

Амон из Тысячи Сынов рассмеялся, после чего отступил на пару шагов от Хавсера и парапета. Кустодий, хотя все еще неподвижный, начал слегка дрожать, словно человек, пытающийся проснуться.

— Разве мы будем ссориться и драться, пока под нами творится история? — спросил советник.

— Не исключено, — произнес Аун Хельвинтр, бесшумно обойдя Амона сбоку.

— Уже двое? — с напускным восторгом заметил советник Тысячи Сынов.

— Скальд под нашей защитой, — твердо сказал рунический жрец.

— Но я ему не угрожал, — беспечно ответил Амон. — Мы просто разговаривали.

— О чем? — спросил Хельвинтр.

— О пустяках, — произнес Амон. — Невинных вещицах. О деревянной лошадке, подкладке регицидной доски, вкусе яблок, игре на клавире, вещах, связывающих жизнь воедино, о ностальгии и воспоминаниях.

— Отойди, — повторил Медведь.

— Вижу, у тебя совсем туго с юмором, — заметил Амон.

— Отойди и убери свою магию, — произнес Аун Хельвинтр. Рунический жрец застыл в ритуальной стойке — выставил левую ногу вперед, поднял левую руку, словно изготовившийся к атаке линдворм, правую же прижал к поясу, ладонью кверху и с согнутыми пальцами, будто крючки для ловли рыбы. Хавсер внезапно ощутил перепад давления.

— Что меня особенно умиляет, — сказал советник Тысячи Сынов, — так это ваше лицемерие. Вы преследуете нас за так называемое колдовство, но сами не гнушаетесь пользоваться им, шаман .

— То, что использую я во благо Стаи, и то, что практикуешь ты, разделяет огромная пропасть, чернокнижник, — ответил Хельвинтр, — и пропасть эта зовется «контролем». Лишь наивный будет полагать, что человечество сумело бы выжить без уловок и хитростей, но всему есть предел. Предел. Нам следует знать, что мы можем постичь, а что нет, и никогда не должны позволять себе переступать эту черту. Скажи, как далеко ты зашел за нее? На шаг? Три? Десять? Тысячу?

— Но благодаря нашему врожденному превосходству над вами, годи, мы овладели ими всеми, — ответил Амон. — Вы едва погрузили ступни в Великий Океан. Всегда можно узнать что-то новое.

— Есть такая вещь, как «слишком много», — сказал Хавсер.

Амон улыбнулся.

— Слова, сказанные этим предателем-жрецом Творцом Вюрда в день твоего пробуждения на Фенрисе.

Хавсер бросил взгляд на Хельвинтра.

— Его устами, — произнес он. — Не знаю, какое вам еще требуется доказательство того, что с тех самых пор, как я попал в Этт, Пятнадцатый легион следил за вами с моей помощью.

Улыбка сползла с губ Амона. Он бросил взгляд на приготовившегося рунического жреца.

— Аун Хельвинтр! — воскликнул он. — Твое имя отчетливо прозвучало в мыслях скальда! Теперь я знаю его, и ты ничего не сможешь мне сделать!

Воздух между советником и руническим жрецом разбух от взрыва. Хавсера отбросило на землю. Всех ослепило вспышкой невыносимо яркого света. Хельвинтр с дымящимися руками врезался в базальтовую стену галереи, от чего в ней осталась глубокая вмятина.

Медведь трижды выстрелил из болтера. Расстояние было до смешного близким, и он стрелял на поражение. Каждый выстрел был смертельным и с легкостью мог убить человека. Медведь даже не думал о том, чтобы просто покалечить советника Тысячи Сынов, когда тот напал на его брата-жреца и поставил под угрозу жизнь скальда. Его ответ был механическим, и в подобных условиях промахнуться не смог бы ни один Астартес.

Перекатившись по земле, Хавсер ощутил, как раздувается и искажается само время. Он увидел прямо над собой спутные струи149масс-реактивных снарядов, словно хвосты комет, словно падающие на землю дурные звезды.

Снаряды разорвались прежде, чем успели попасть в Амона. Они разлетелись на мелкие пламенеющие осколки, которые осыпались на пол белой пылью, походившей на пепел или снег посреди суровой зимы. Амон с распростертыми руками ринулся через кружащуюся метель на Медведя, выкрикивая его имя. Хавсер понял, что советник выкрал имя Медведя из его разума так же, как и имя Хельвинтра. Амон знал имя Волка и обрел над ним власть.

Медведь отбросил ставший ненужным болтер и ударил Амона кулаком в лицо.

Советник с разбитыми в кровь губами врезался в стену парапета. Он отлетел настолько внезапно, что Хавсер едва успел откатиться в сторону. На окровавленном лице советника была написана возмущенная ярость с примесью изумления. Имя должно было остановить Медведя.

Медведь ударил его по голове еще раз, а затем с рычанием нанес пару ударов в корпус. Амон вновь врезался в парапет, от которого на этот раз откололись частички базальта. Советник ударил Медведя в ответ, но тот, казалось, даже не ощутил удара.

От шока концентрация Амона ослабла. Благородный кустодий, силой своего имени застывший на месте еще со времени появления советника, со сдавленным криком вновь обрел подвижность. Это был отвратительный звук, который мог издать тонущий человек, не чаявший вновь вдохнуть воздух или просыпающийся от ужасного кошмара. Он пошатнулся, а затем рванулся к воину Тысячи Сынов.

— Амон Торомахиан! — крикнул советник, и кустодий рухнул на пол. Казалось, его снесло тайфуном. От ураганной силы, ощущать которую мог лишь он, воина протащило по галерее с десяток метров, высекая по пути искры из скалы.

Советник протянул руку, и к нему полетело копье Амона Торомахиана. Оно с гулким треском упало ему в ладонь. Советник ловко перехватил оружие в обе руки и ударил им в Медведя. Острие задело левый наплечник Астартес, и воина резко развернуло. От удара во все стороны полетели отколовшиеся кусочки керамита.

Медведь выхватил секиру и рукоятью остановил следующий удар. Он попытался отбить копье стража, которое было куда длинней его собственного оружия. Судя по тому, с каким мастерством Амон обращался с алебардой, Хавсер не сомневался, что он похитил знания о владении ею из разума кустодия. Лезвием советник выбил фенрисскую боевую секиру из рук Медведя, а затем замахнулся, чтобы добить безоружного Астартес.

Каждый воин Тра, точнее каждый воин Стаи, знал, что превыше всего стоит победа. Чужаки считали, что Шестой легион славится своей дикой воинственностью, но это был просто неизбежный результат их мировоззрения. Влка Фенрика была готова на любые жертвы во имя победы.

На самом деле мы прошли самую жесткую тренировку из всех возможных.

Медведь немного подался вперед, и наконечник вонзился ему в бок, пробив броню под левой рукой. Астартес из другого легиона, столкнись он с подобной угрозой, попытался бы пригнуться и закрыться наплечником. В результате он лишился бы руки. Медведь же поднял руку и принял на себя всю мощь удара. С его губ сорвался рев боли. Хавсер широко открытыми от ужаса глазами увидел клыки Медведя и кровь, обильно текущую из продольной раны в боку Астартес.

Медведь опустил руку, и алебарда, словно в клещах, застряла у него меж ребер. Волк ухватил скользкое от крови позолоченное древко и притянул к себе Амона. Несмотря на все усилия, советнику не удавалось вырвать оружие. Свободной рукой Медведь принялся бить воина Тысячи Сынов по лицу, каждый удар он наносил с болезненным но победным ревом, от каждого удара во все стороны хлестала кровь. Пятый или шестой удар попал Амону в горло. Вся верхняя часть его прекрасных доспехов алела от крови.

Выпустив из рук копье стража, Амон отшатнулся назад. Медведь выдернул из тела покрытое кровью оружие и отбросил его в сторону. Хавсер едва успел откатиться в сторону, когда оно с лязгом пролетело мимо.

Одной рукой Медведь ухватил Амон за край нагрудника, а другой за голову. Он откинул голову советника назад и оскалил клыки, собираясь впиться ему в горло.

— Нет! — проорал Хавсер.

Уже приготовившись добить жертву, Медведь обернулся к Хавсеру и зарычал. Его золотые с черными точечками зрачков глаза потемнели от боли и некого иного, дикого, чувства.

— Не надо! — крикнул Хавсер, подняв руку. — Он нужен нам живым! Живым он станет нашим доказательством! Мертвым — лишь докажет нашу агрессию!

Медведь немного ослабил хватку и отодвинулся от Амона, хотя его рот так и застыл в кровожадном оскале. Он ударил советника еще раз, после чего с силой бросил его на базальтовый пол.

— Оружие! — потребовал он.

Хавсер достал свою секиру и бросил ее Медведю. Астартес с легкостью поймал оружие, затем склонился над советником и выбил на его нагруднике символ-оберег.

Амон из Тысячи Сынов закричал. Он начал биться и извиваться с сумасшедшей яростью, и сумел оттолкнуть Медведя. Его телодвижения превратились в безумное размытое пятно, крики переросли в задыхающиеся всхлипывания, когда из его рта начала извергаться кровь и плазмическое вещество. Как только конвульсии советника достигли пика, из его тела вырвался шипящий столб скверно пахнущей энергии, окутанный струями темного дыма.

Дергаясь и вопя, он вскочил на ноги. Из разбитого Медведем лица текла кровь и другие жидкости. Его дрожь походила на движения паралитика. Из него начали вырываться густые маслянистые клубы газа. Обхватив руками тело, он, пошатываясь, бросился бежать.

Медведь хотел было подняться и догнать советника, но его тут же перехватил кустодий, которому, наконец, удалось освободиться от колдовских уз. Золотые доспехи Амона были покрыты глубокими царапинами.

— Постой, — сказал он Медведю. — Я сообщил кустодиям. Верхние галереи будут оцеплены. Ему не скрыться. Сестры заставят его умолкнуть, а мои братья из Легио Кустодес поймают его.

— Я сам его выслежу! — продолжал настаивать Медведь.

— Нет, — уже увереннее ответил кустодий, после чего взглянул на Хавсера.

— Сэр, — произнес он, — я сильно вас подвел.

Хавсер покачал головой, а затем подошел к парапету и посмотрел вниз. Заседание продолжалось. Сверхвулкан был столь огромен, что никто внизу даже не заметил жестокого боя на верхнем ярусе зрительного зала.

К ним подошел Аун Хельвинтр. Его лицо было бледнее обычного, как будто он год пробыл без света и еды. Рунический жрец снял рукавицы силовых доспехов. Его руки оказались сильно обожжены, они стали красными и покрылись волдырями. Он взглянул на амфитеатр.

— Нужно срочно оповестить Императора, — сказал рунический жрец, обращаясь не к Хавсеру, а скорее к Медведю и Амону Торомахиану. Хельвинтр бросил еще один взгляд на сияющий помост и гиганта с взлохмаченными волосами, говорившего за деревянной кафедрой.

— Неважно, какие аргументы предоставит Алый Король, — добавил рунический жрец, — это определенно повлияет на решение Повелителя Человечества.

 

— Это самое поразительное событие, произошедшее со мной в старой жизни, — сказал Хавсер с некоторым вызовом. — В ней было наибольше… малефика.

— Ты знаешь, что это не так, — ответил Длинный Клык. — В глубине души ты знаешь это. Ты отрицаешь себя.

Хавсер проснулся. В один ужасный напряженный миг он думал, что оказался где-то в другом месте, но это был сон. Он снова лег, пытаясь успокоить дико стучащее сердце. Просто сон.

Хавсер растянулся на кровати. Он чувствовал себя усталым и не выспавшимся. Искусственная гравитация всегда действовала на него подобным образом.

Раздался электронный перезвон.

— Да? — сказал он.

— Сэр Хавсер? Пять часов, ваше время пробуждения, — произнес мягким модулированным голосом сервитор.

— Спасибо, — ответил Хавсер и сел. Все его тело затекло, он чувствовал себя изможденным. Ему давно не было так плохо. Вновь разболелась нога. Возможно, в ящике найдутся болеутоляющие.

Он доковылял до окна и надавил на кнопку, чтобы открыть ставни. Те поднялись с низким гулом, и в комнату хлынул золотистый свет.

Над полусферой внизу вставало солнце. Хавсер смотрел прямо на Терру во всем ее великолепии. Он созерцал ночную сторону планеты с ярко светящимися созвездиями городов-ульев за терминатором, видел искрящиеся в лучах солнца океаны и кремово-белые завихрения облаков, а также мерцающие огни сверхорбитальной платформы, величественно скользящей под той, на борту которой он находился.

В толстом стекле он увидел собственное, освещенное солнцем отражение. Старый! Такой старый! Такой старый! Сколько ему лет? Восемьдесят? Восемьдесят стандартных лет? Он отшатнулся от окна. Это неправильно. На Фенрисе они пересоздали его, они…

Но он пока не попал на Фенрис. Хавсер еще даже не покинул Терру.

Купаясь в лучах золотого света, он потрясенно смотрел на отражение. Хавсер увидел в стекле отражение лица стоящего позади него человека.

Его охватил ужас.

— Как ты можешь быть здесь? — спросил он.

И проснулся.

— С кем ты говорил? — спросил Огвай.

— Его сны, — сказал Аун Хельвинтр. — Они становятся громче.

Хавсер сел. Они находились в зале за тихой комнатой. За стенами текла магма, в помещении царила жара. Из-за духоты скальд ужасно вспотел. Ему подумалось, что сон был совместной попыткой его разума и тела восстановиться после неприятного инцидента с чернокнижником Тысячи Сынов.

В зале собралось множество воинов из Тра, а также Онн и Фиф.

— Они поймали его? — спросил Хавсер.

Хельвинтр бросил на него быстрый взгляд и покачал головой, нанося на ожоги целебную мазь. Учитывая то, в каком состоянии руки жреца находились раньше, его раны исцелялись неимоверно быстро.

— Ему удалось скрыться, — ответил он.

— Никчемные кустодии упустили его, — прорычал Скарссен.

— Это уже неважно, — пророкотал голос. — Теперь это ни черта не значит.

В зал вошел Волчий Король, огромная тень, озаряемая огнем. По обе стороны его сопровождали болезненно прекрасные девы с полуторными мечами наголо.

Он подошел ближе, и все воины разом склонили головы, включая Огвая и Владыку Гунна.

Мерцающее пламя осветило его лицо, наполовину скрытое в тени. Волчий Король широко улыбнулся, сверкнув нечеловеческими зубами.

Его слова сопровождались влажным рычанием леопарда.

— Император принял решение, — произнес он.

 

 

Двенадцатая глава: Тардия

 

— Тебе понравилось сказание? — спросил Хавсер. — Оно развлекло тебя? Отвлекло?

— Оно было довольно забавным, — сказал Длинный Клык. — Но явно не лучшим из твоего репертуара.

Нет…

— Уверяю тебя, что лучшим, — ответил Хавсер.

Длинный Клык покачал головой. В его бороде блеснули капельки крови.

— Нет, у тебя будут лучшие сказания, — произнес он. — Куда лучшие. Но даже теперь, это не лучшее из того, что у тебя есть.

Нет же… это не то воспоминание… ты продолжаешь цепляться за него… нам нужно преодолеть его…

— Это самое поразительное событие, произошедшее со мной в старой жизни, — сказал Хавсер с некоторым вызовом. — В нем было наибольше… малефика.

— Ты знаешь, что это не так, — ответил Длинный Клык. — В глубине души ты знаешь это. Ты отрицаешь себя.

Хавсер проснулся. Это был сон. Он снова лег, пытаясь успокоить дико стучащее сердце. Просто сон. Просто сон.

Уже лучше. Мы приближаемся. Мы прошли воспоминание о Длинном Клыке и приближаемся к самому важному.

Он чувствовал себя уставшим и не выспавшимся то ли из-за кошмара, то ли из-за лекарств. Руки и ноги болели. Искусственная гравитация всегда действовала на него подобным образом.

Сквозь ставни пробивался золотой свет, придавая комнате теплый и уютный вид.

Раздался электронный перезвон.

Все верно. Сконцентрируйся.

— Да? — сказал он.

— Сэр Хавсер? Пять часов, ваше время пробуждения, — произнес мягким модулированным голосом сервитор.

— Спасибо, — ответил Хавсер и сел. Все его тело затекло, он чувствовал себя изможденным. Ему давно не было так плохо. Вновь разболелась нога. Возможно, в ящике найдутся болеутоляющие.

Он доковылял до окна и надавил на кнопку, чтобы открыть ставни. Те поднялись с низким гулом, и в комнату хлынул золотистый свет. Он выглянул в окно, из которого открылось потрясающее зрелище.

Забудь о зрелище. Кому оно вообще интересно? Ты видел его уже сотню раз в жизни и снах. Важно то, что позади тебя. Сконцентрируйся!

Над полусферой внизу вставало солнце. Хавсер смотрел прямо на Терру во всем ее великолепии. Он созерцал ночную сторону планеты с ярко светящимися созвездиями городов-ульев за терминатором, видел искрящиеся в лучах солнца океаны и кремово-белые завихрения облаков, а также мерцающие огни сверхорбитальной платформы «Родиния», величественно скользящей под той, на борту которой он находился. И это была…

Это не важно. Это. Не. Важно. Остановись на этом моменте. Сфокусируй разум на этом воспоминании, на единственно важной части этого воспоминания!

«Лемурия». Да, точно. «Лемурия». Роскошный люкс на нижней стороне платформы «Лемурия».

Хавсер взглянул на само окно. В толстом стекле он увидел собственное, освещенное солнцем отражение.

Ты невнимателен! Не отвлекайся! Не важно, как ты выглядишь! Это сон! Воспоминание! То, что позади тебя — вот что важно! Обернись! Взгляни на то, что за тобой! Сконцентрируйся! Кто позади тебя?

Старый! Такой старый! Такой старый! Сколько ему лет? Восемьдесят? Восемьдесят стандартных лет? Он отшатнулся от окна. Это неправильно. На Фенрисе они пересоздали его, они…

Но он пока не попал на Фенрис. Хавсер еще даже не покинул Землю.

Сконцентрируйся! Кто позади тебя?

Купаясь в лучах золотого света, он потрясенно смотрел на отражение. Хавсер увидел в стекле отражение стоящего позади него человека.

Да! Да!

Его охватил ужас.

— Как ты можешь быть здесь? — спросил он.

И проснулся.

Хавсер застонал. Он весь вспотел, его сердце бешено колотилось. В нос ударил терпкий запах краски и травяных мазей.

— Ты увидел? — спросил Аун Хельвинтр.

— Нет, — покачал головой Хавсер.

— Жаль, — ответил жрец.

— Извини, — сокрушенно сказал скальд.

Жрец пожал плечами.

— Мы попытаемся вновь, — произнес он. — Завтра или чуть позже, если у тебя остались силы.

— В этот раз я подобрался очень близко, — произнес Хавсер. — В смысле теперь я обернулся раньше. Я изменил воспоминание, вел себя иначе. Я обернулся, но все еще недостаточно быстро.

— В следующий раз, — отрешенно сказал Хельвинтр.

Через безмолвные участки леса они поднялись на скалы, возвышающиеся над высокогорной станцией — двухчасовой путь, который они преодолевали каждый день уже на протяжении недели. Погода стояла холодная, но если они выходили рано поутру, то могли добраться туда прежде, чем ударит мороз. Серо-кремовые скалы были покрыты зимним лишайником пурпурного, сиреневого, синего или красного цветов, одни были жесткие, словно наждачная бумага, в то время как другие — мягкие, будто мех крота.

По словам Ауна Хельвинтра среди безлюдных скал лучше думалось и фокусировался истинный взор. Место это находилось вдали от шума и повседневной жизни, и на Тардии, где люди жили лишь на высокогорной станции и в исследовательском комплексе, отсутствовало наследие рэйфов и призрачные воспоминания, которые могли бы влиять на человеческие нити.

Кроме того, Хельвинтр любил холод. Хотя даже в полярных регионах Тардия едва ли могла сравниться со смертоносным величием фенрисской зимы, жрецу нравился местный климат и клубы пара, вырывающиеся при каждом выдохе.

Хельвинтр принялся собирать кувшины с мазями, талисманы и другие предметы, разложенные у плоского камня, который они избрали для сегодняшней попытки. Камень — низкий, гладкий сверху и достаточно крупный, чтобы Хавсер мог растянуться на нем во весь рост — был покрыт синеватым лишайником. Он напоминал Хавсеру вельветовую подкладку осетийской молитвенной коробочки или старую игровую доску.

Жрец был облачен в кожаные одеяния и звериные шкуры. Его маска, наручи и одежда были из матово-черной кожи, украшенной узелками. Длинные белые волосы Хельвинтра были уложены и залакированы в форме буквы S. Лицевая часть его маски представляла собой оскаленную демоническую пасть, дабы отпугивать рэйфов.

Хавсер также носил кожаную одежду темно-коричневого цвета и более простого покроя, а также полумаску, закрывающую голову лишь частично. Перелет от Никеи до Тардии длился двадцать шесть недель, и он использовал это время, чтобы научиться основам обработки шкур. Воины Тра время от времени показывали ему различные способы, осматривали его работу и давали советы. Хавсер начал понемногу украшать узелками левый наруч, но процесс продвигался медленно и из рук вон плохо. Остальная же часть кожаного одеяния была гладкой и девственно чистой.

Уложив свои вещи, Хельвинтр присел на камень, широко расставив ноги и сгорбив спину. На мгновение жрец напомнил Хавсеру лягушку на кувшинке. Но затем на ум скальду пришло иное сравнение: восседающий на утесе бдительный волк, спокойный, но настороженный, расслабленный, но наблюдающий за зимним лесом далеко внизу.

Хельвинтр снял с пояса атам и принялся наносить знаки на лишайнике, укрывавшем камень.

Хавсер начал постепенно замерзать. Он отвернулся от годи и его загадочных дел. На свежем воздухе любой пригодной для жизни планеты было куда удобнее заниматься подобным, нежели в отсеках бороздящего пустоту звездолета. Хельвинтр старался выжать как можно больше из кратковременной остановки ударной группы на Тардии.

На востоке зеркально-чистого неба Тардии сияло и мерцало неведомое доселе созвездие. Подобного расположения звезд местные небеса никогда ранее не видели и более никогда не увидят, расположение звезд, которое даже самые несведущие годи сочли бы знамением рока и разрушения.

Это были огни кораблей ударной группы, стоявших на высоком якоре. Ударная группа «Геата»- шесть рот Шестого легиона вместе с кораблями поддержки и обеспечения. Значительная концентрация силы по стандартам любого легиона, особенно в эту эпоху, когда Великий крестовый поход разбросал Астартес по всей галактике. По стандартам Шестого это было вообще неслыханно. Официально войска на Тардии собрались для учений и пополнения запасов, но Хавсер чувствовал, что здесь крылось нечто другое.

Скальд продрог до самых костей. Он снял с пояса секиру и, спустившись по склону, принялся раз за разом повторять серии ударов и разворотов, которым его научил Богобой. К этому времени он владел оружием уже достаточно хорошо, чтобы заработать от него похвалу. Хавсер научился разворачивать секиру, вращать ее, наносить удары под разными углами, ставить блоки, перебрасывать оружие из руки в руку и даже менять хватку из одноручной на двуручную. Кроме того, он овладел эффектным стремительным вращением секиры одной рукой в подражании поразительному мастерству воинов вроде Медведя и Эртхунга, хотя Богобой советовал ему этим не заниматься. Слишком хвастливо, говорил он. Слишком велик риск утратить контроль или ослабить хватку в угоду одной лишь показухи.

Бой на секирах представлял собой сложный и трудоемкий танец. Он выглядел куда проще и безжалостнее боя на мечах, но в некоторых аспектах был более утонченным, нежели фехтование мечника. Кромка секиры могла нанести большее повреждение за меньший промежуток времени, нежели лезвие меча. Бой на секирах состоял из замахов и вращения, постоянного движения и уклонений, выбора подходящего момента для удара. Суть его заключалась в том, чтобы предвидеть ошибку врага, словно хороший игрок в регицид, за три или четыре хода и воспользоваться преимуществом, не выдав при этом себя раньше времени. В поединке необходимо было предугадать, когда удар попадет по движущейся цели. Один просчет — и бой проигран.

Секиры являлись идеальным оружием для холодного климата, ибо могли также применяться для рубки леса и льда, а также для забоя скота. Но искусство использования секиры в бою во многом опиралось на предугадывание, поэтому не удивительно, что культуры, вроде фенрисской, столько внимания уделяли прорицаниям. Чтение будущего было основой выживания на микроуровне и потому глубоко укоренилось в их культуре. Именно по этой причине воины Стаи так увлекались стратегическими играми.

В свою очередь в детстве Хавсер провел довольно много времени играя в регицид с ректором Уве.

Хавсер раз за разом отрабатывал восьмерки и развороты, отчего всякий раз, рассекая воздух, оружие гудело. Постепенно он начал согреваться.

Скальд резко развернулся на месте, делая очередную восьмерку, и именно в этот момент он осознал, что стал постигать дар предсказания Влка Фенрика. Еще до того, как он полностью обернулся, Хавсер понял, что следует остановить удар.

Позади него стоял Охтхере Творец Вюрда. Хавсер перенаправил удар как раз вовремя, чтобы не задеть жреца.

— Пошли, — сказал Творец Вюрда. — За мной, быстро.

— Что?

— Быстро!

Творец Вюрда никогда не отличался приятностью в общении. Невозмутимость и исходящая от него угроза заставляли людей чувствовать себя неуютно в его присутствии, а рунические жрецы были наиболее обособленными и суровыми во всей Влка Фенрика.

Творец Вюрда часто моргал, на его лбу выступил пот. Хавсеру показалось, будто тот нервничает и из-за чего-то возбужден.

— Здесь опасно, — сказал он.

— Мы должны предупредить Хельвинтра, — ответил Хавсер и оглянулся на склон, где должен был сидеть рунический жрец Тра. Камень пустовал.

Хавсер перевел взгляд обратно на Творца Вюрда. Жрец приставил палец к губам, взял Хавсера за руку и потащил в сторону леса.

У тамошних деревьев были темные, похожие на клубни, матово-черные стволы и кружевные листья, походившие на оборванные крылья давно мертвых насекомых. За обычные деревья они могли сойти лишь на расстоянии, да и то лишь в общих чертах.

Некоторые растения, разбухшие и ссохшиеся от возраста, имели фантастические размеры. Хавсер практически никогда не обращал на них внимания, когда проходил с Хельвинтром по полянам. Теперь же, оказавшись среди них, он с тревогой начал понимать, насколько чуждыми те казались. В воздухе витала пыль и запах корицы. Земля была покрыта черным слоем гумусаиз опавшей разлагающейся листвы, а в просветах между растениями жужжали крошечные, словно перчинки, насекомые.

Хавсер старался издавать как можно меньше шума, отчаянно стараясь использовать технику скрытного передвижения, которой его обучал Богобой, но при этом походил скорее на шумный тюк, который волок за собой Творец Вюрда. Жрец же передвигался в абсолютной тишине.

Они укрылись в тени огромного клубневого дерева. Над ними, словно вдовья вуаль, свисала испещренная прожилками филигранная листва. Хавсеру в горло попала пыль, и он изо всех сил старался не закашляться.

Творец Вюрда оттащил скальда к стволу. Кора клубневого дерева была матово-черной, словно кожура баклажана. Жрец пальцем указал ему оставаться на месте, а сам поднял голову.

Хавсер едва мог различить Творца Вюрда среди лесных теней. Как скальд и Хельвинтр, жрец Фиф был облачен в кожаное одеяние, маску и шкуры. На шее у него висели тотемные ожерелья с бусинками и зубами животных. Хавсеру стало любопытно, почему во время движения они не издавали шума? Он никак не мог выбросить этот вопрос из головы. Это ведь так глупо. Он едва не расхохотался. Почему они не издавали шума? В чем здесь секрет?

Какое-то время Творец Вюрда сосредоточено озирался по сторонам, наблюдая за лесом. Затем он присел возле Хавсера и принялся что-то делать с одной из нитей бус.

— Я знаю, чем Хельвинтр занимался всю прошлую неделю, — прошептал ему Творец Вюрда. — По этому вопросу я дал ему свое напутствие и совет. Преодолеть твои искусственно созданные воспоминания — достойная цель как для тебя, так и для всей Влка Фенрика.

Хавсер сглотнул и кивнул. Творец Вюрда снял с ожерелья два черных пера и с помощью небольшой серебряной проволоки стал привязывать их к гранатовой бусинке и кости из человеческого пальца, который он достал из поясной сумки.

— Структура твоих воспоминаний очень крепка, — продолжил Творец Вюрда, не отрываясь от работы, его голос не поднимался выше шепота. — Она очень хитро устроена. В ней присутствует малефик. Хельвинтр докладывает мне каждый день. Он раздражен. Сегодня он попытался применить новый способ. Возможно, благодаря ему Хельвинтру удастся разблокировать твои воспоминания. Ты знаешь Эду Хальфвульфа?

Хавсер кивнул. Хальфвульф был еще одним руническим жрецом, закрепленным за ротой Тра, будучи одним из старших годи Хельвинтра. Он был высоким, костистым воином, чьи кожаные одеяние были окрашены в красные цвета, в тон его огненно-рыжих волос и бороды.

— Хальфвульф был сегодня с вами.

— Я не видел его, — прошептал в ответ Хавсер.

— Так и было задумано, — не менее тихо сказал Творец Вюрда. — Он оставался вне поля зрения, чтобы, втайне давить на твои воспоминания с другой стороны, пока Хельвинтр отвлекал тебя.

— И? Что случилось?

Творец Вюрда покачал головой.

— Не знаю. Но около часа назад у меня возникло дурное предчувствие. Словно здесь, среди утесов, должно случиться нечто страшное. Я сразу же бросился сюда.

— Ты пугаешь меня, — прошептал Хавсер.

— Хорошо. Значит, ты воспринимаешь меня серьезно.

— Где Хельвинтр?

— Я видел только тебя.

— Но Хельвинтр был прямо здесь! — прошипел Хавсер. — Он сидел на скале в двадцати шагах от меня.

— Но не тогда, когда я пришел.

— Он не мог просто исчезнуть. Он был чем-то занят. Чем-то хитрым. Он слушал.

— Хельвинтр также это почувствовал, — произнес Творец Вюрда. Наконец жрец закончил свою работу с перьями и безделушками. Он сжал их в ладонях, подул в них, а затем выбросил руки вверх.

В листву взметнулось что-то черное. Хавсер услышал трепетанье крыльев. Мельком он заметил ворона, хотя понимал, что Творец Вюрда никак бы не смог спрятать его в руках.

— Что за… — невольно вырвалось у него.

Творец Вюрда строго взглянул на него.

— Теперь жди.

Жрец закрыл глаза, стараясь сконцентрироваться. Хавсер вдруг понял, что может слышать собственное дыхание. В лесу стояла поразительная тишина. Лишь изредка доносился шум ветра или небольших существ, стрекотание копошащихся насекомых или шорох листьев, опадающих с клубневых деревьев.

До него донеслись удары крыльев. Звуки крупной птицы, пробивающейся через листву.

— Ты… ты создал ворону? — пораженно спросил Хавсер.

Творец Вюрда одарил его непонимающим взглядом.

— Что? — прошептал он.

— Ворону.

— Что это за слово, скальд?

— Ворона.

— Ты имеешь в виду, ворона ? — переспросил жрец.

— Я так и сказал, — шепнул Хавсер.

— Но не на Вургене или Ювике. Это было на терранском языке.

— Нет, я…

Помолчи .

Творец Вюрда опять закрыл глаза. Хавсер замолчал. До него вновь донеслись удары крыльев, но уже дальше. Он услышал и другой звук, словно кто-то тихо крался по лесу. Чем бы оно ни было, оно казалось явно крупнее копошащихся насекомых или небольших зверьков.

Творец Вюрда резко открыл глаза.

— Я вижу его, — прошептал он про себя. — Хьолда, оно большое.

Он взглянул на Хавсера.

— Иди к утесам так тихо и быстро, как только можешь. Не оглядывайся.

Творец Вюрда засунул руку под шкуру и достал из-под нее компактный плазменный пистолет. Движением пальца он активировал его. Оружие казалось совершенно чуждым и в то же время совершенно естественным в облаченных в кожу руках жреца.

— Иди! — приказал он.

Жрец развернулся и выпрыгнул из тени огромного клубневого дерева. Шкуры взметнулись за ним, подобно плащу, когда он широким шагом направился в лесную чащу, в направлении источника звука. Мгновение спустя он растворился среди листвы.

Какое-то время Хавсер стоял на месте, желая, чтобы жрец вернулся. Затем он поднялся, покрепче стиснул секиру и направился в указанном направлении. Скальд мысленно бранил каждый свой неуклюжий шаг, каждый шорох опавших листьев и хруст сухой ветки. Он чувствовал себя дураком, который не умеет тихо ходить.

Хавсер не успел уйти далеко, когда услышал звук. Он остановился и оглянулся по сторонам. Лес утопал в тенях и лучах ярко-белого света. В освещенных солнцем участках роились мухи. Из-за игры теней иссохшие листья походили на окаменелые крылышки. До него вновь долетел звук.

Удары. Удары крыльев неподалеку, среди древесных крон. Зашелестели ветви. Затем раздалось еще пару ударов.

Вдруг лес взорвался оглушительным звуком, яростным хлопаньем, столь стремительным, сколь и внезапным. В десяти метрах от него что-то с размаху врезалось в траву. Нечто нечеловеческое издало короткий хриплый рев.

В нем чувствовалось влажное рычание леопарда.

Затем из чащи раздался крик боли.

Хавсер понял, что это кричал Творец Вюрда.

Скальд поднялся на ноги и оглянулся. Жрец ранен. В беде. Он не может просто…

Хавсер услышал хриплый звук, гортанное рычание хищника. Он прозвучал рядом, хотя скальд точно не мог сказать с какой именно стороны. Его спина стала липкой от пота. Хавсер поднял перед собой секиру и осторожно двинулся вперед. Он обошел массивное клубневое дерево, растущее из покрытой пылью травы, словно перевернутый гриб. Скальд прижался спиной к стволу.

Затем медленно выглянул из-за него.

Он увидел волка.

Почти увидел его. Тот был тенью. Тенью в виде волка. Волком в виде тени. Огромный и зловещий, словно кроваво-темное полуночное небо, призрачный и злобный, как предсмертное проклятье безумца. Он становился видимым в тенях и исчезал на свету. Хавсер вновь услышал гортанное рычание. Его охватил ужас, будто весь холод Фенриса собрался в сверхплотный ком в его сердце.

Полуволк держал что-то в пасти, комок чего-то спутанного, темного и блестящего. Он бросил его на землю и издал рык, походивший на самую низкую тональность племенного бойрана. Хавсер ждал, когда тот обернется. Он ждал, пока тот обернется и заметит его. Скальд затаил дыхание, вжавшись в клейкую темную кору дерева.

Он ждал. Ждал. Ждал, когда на нем сомкнутся челюсти. Ждал, пока не минует вечность, чтобы вновь сделать вдох.

Полуволк еще раз зарычал.

Хавсер услышал, как задрожала влажная листва, и осыпалась сухая.

Он рискнул посмотреть еще раз.

Полуволка не было. Он исчез. Скользнул во мглу леса.

Хавсер подождал еще миг. Крепко сжимая секиру, он отважился выйти из тени дерева на сумрачную поляну, где перед этим стоял полуволк.

Посреди поляны на палой листве лежало то, что бросил волк. Это был комок изорванных черных перьев. Они были матово-черными, словно блестящий шелк. Это была ворона Творца Вюрда. Она была мертва, искалечена, с почти откушенным крылом. Перья и земля вокруг были забрызганы каплями крови, отблескивая в сумраке, словно гранатовые бусинки. Под перьями же виднелось хитроумное переплетение костей.

Хавсер провел с Влка Фенрика достаточно времени, чтобы понять болезненный крик Творца Вюрда. Симпатическая магия. То, что произошло со шпионом жреца, случилось и с ним также.

Хавсер поднялся. Он попытался припомнить, с какой стороны раздался крик. Попытался понять, где находится. Затея оказалась не из легких. Охвативший его страх был сильным и холодным. Он сковывал его, словно ледник. Скальд попытался думать как Волк, как воин Тра. Скальд попытался думать стратегически, словно просто обдумывал следующую пару-тройку ходов на доске для хнефатафла Скарссенссона или регициде ректора Уве.

Он ослабил хватку так, чтобы рукоять скользнула вниз, пока одной рукой он не сжал ее у головки, а другой у самого конца. Это был боевой хват, который на Вургене звался «открытый укус». Благодаря ему руки находились на максимальном расстоянии вдоль рукояти, что давало не только большую дальность поражения, но и позволяло сделать удар более сильным. Это была не самая изысканная боевая стойка. Если ему придется вновь столкнуться с полуволком, Хавсер не питал надежды, что бой будет изысканным.







Последнее изменение этой страницы: 2016-06-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.203.142 (0.042 с.)