ГЛАВА ВТОРАЯ. ВЕЛИКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

ГЛАВА ВТОРАЯ. ВЕЛИКОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ.



 

В юности течение Великой Силы может показаться пугающим, поражающим воображение. Нужно лишь найти равновесие между светлой и тёмной гранью, и тогда поток охватит заметная безмятежность. Если станешь сопротивляться влиянию Силы, твоё собственное тело восстанет против тебя. Сражайся с помощью Силы, и целая вселенная будет на твоей стороне.

Вур’Дана, мастер храма Став Кеш. 10441 по прибытию То Йоров.

 

«Два года, – думает Ланори. – Лишь через два года я, возможно, увижу родителей вновь».

Но таково обучение юных странников. Время их пребывания в Падаван Кеше прошло, и теперь, будучи уже подростками, она и её брат Дал отправляются в Великое путешествие. Они дома, лишь чтобы попрощаться.

Рядом с морем, на побережье континента Масара воздвигнут храм Бодхи, окружённый поселениями. Здесь дом Ланори с самого рождения. Её родители – дже’дайи, и сейчас они преподают в храме, обучая чувствительных к Силе детей различным искусствам. Мать специализируется на музыке, прозе и поэзии. Отец Ланори – одарённый скульптор и художник. Они завершили своё Путешествие задолго до появления на свет Дала и Ланори (родителям очень нравится рассказывать, как они встретили друг друга ещё странниками) и вместе были направлены в Бодхи, чтобы раскрыть и развить свои таланты с помощью Силы.

Теперь и Далу с Ланори предстоит совершить Путешествие через весь Тайтон к другим храмам дже’дайи, постигая пути Силы. Наука и битва, медитация и целительство – в течение следующих двух лет Ланори будет практиковать и отшлифовывать свои необработанные таланты. Она волнуется и немножко нервничает. И, когда мама подзывает дочь и просит уже пойти по лугу, пока они не останутся одни, Ланори уже знает, что за этим последует.

Хороший, солнечный день. На ясном небе сияет Тайтос, даря тепло и свет. Сила объединяет Ланори и мир вокруг. На её бедре висит тренировочный меч, и, несмотря на небольшое волнение, Ланори остаётся спокойной. Но лишь до тех пор, пока мама не начинает разговор.

– Присмотри за своим братом, Ланори.

– Мама, я всего лишь на два года старше.

– Верно, но Сила в тебе велика. Ты принимаешь её, и она в ответ ласкает тебя. Твой отец и я оба чувствуем это, так же, как чувствуем слабость Дала. Между ним и Силой не очень ладится.

– Он научится. Ему есть, с кого брать пример. Ты и папа – могущественные дже’дайи, и он станет таким же.

– Судьбой предначертано, что именно ты пойдешь по нашим стопам.

Мама улыбается Ланори, но в улыбке мало радости.

– Но я всё же переживаю за Дала всем сердцем. Его увлечение древностями, нашими предками и историей за пределами системы, а ещё такими местами на Тайтоне, как Старый город… Боюсь, судьба всё дальше уводит его от Силы. Дальше от Тайтона.

Её голос дрожит, и Ланори замечает слёзы, сверкающие на нежных смуглых щёках матери.

– Я позабочусь о том, чтобы этого не случилось! Я помогу ему, обещаю. Это ведь и есть цель нашего Путешествия.

– Цель вашего Путешествия – расширить и научиться контролировать свои возможности. Если в нём нет Силы, то начать ему…

– В нём есть Сила, – перебивает Ланори. – Я вижу по его глазам. Мне кажется, у Дала попросту трудности с её принятием.

– Он хочет сам быть хозяином своей судьбы.

– Он и будет. Ты же знаешь основы, мама. «Сила – не Свет, не Тьма и не слуга хозяина. Сила – равновесие между крайностями». Дал отыщет свой баланс.

– Надеюсь на это.

Ланори хмурится, надувая губы. Конечно, немного нечестно делать такое лицо – мама очень редко может перед ним устоять. Но это в последний раз. Отправившись в путь ребёнком, вернётся Ланори уже взрослой девушкой.

– Ладно, Ланори. – Мама, наконец, сияет. – Я уверена, что Дал найдёт равновесие, в котором так нуждается.

Ланори улыбается в ответ и кивает. И вот, спустя какое-то время она и Дал уже делают свои первые символические шаги, всё дальше отдаляясь от родителей. Около реки они несколько раз оборачиваются. Родители стоят на месте, наблюдая за их уходом, и машут, провожая детей в путь.

Брат и сестра молчат. Оба затерялись в своих мыслях. Но мысли Ланори неспокойны. «Я уверена, что он найдет равновесие, в котором так нуждается», – сказала мама про Дала.

Правда, скрытая под детским энтузиазмом, состоит в том, что Ланори совсем в этом не уверена. И всё же, даже не зная, какое будущее ожидает брата, она покидает дом и родителей с горящим в сердце возбуждением. Начало настоящего приключения – приключения, которое в определённый момент обучения должен преодолеть каждый дже’дайи на Тайтоне.

Равновесие в Силе необходимо, дабы стать великим дже’дайи, но путь к самому равновесию лежит через баланс в умениях и талантах. Знание Силы ничего не стоит, если не понимаешь, как её применять. Замечательно, если с помощью Силы ты умеешь писать и творить, но если не можешь постоять за себя в схватке, то никогда не достигнешь уровня мастера-дже’дайи. Ашла и Боган отбрасывают светлые и тёмные тени на поверхность Тайтона. Настоящее равновесие существует как внутри, так и снаружи.

Ланори иногда может чувствовать Силу, проходящую сквозь неё в такт с биением сердца или, быть может, наоборот – сердце подстраивается под ритм Силы. С нетерпением Ланори ожидает следующего дня. Дети часто прогуливаются вместе – они очень хорошо знакомы с Бодхи и с его окрестностями. Но, не считая обучения в Падаван Кеше, они никогда не отдалялись от храма.

Их путь лежит к северо-западу Масары – предстоит пеший поход через весь островной континент на другое побережье. Затем полёт на «Гонителе облаков» – ни много ни мало восемьсот километров над тайриенским океаном, – а после посадки в землях материка Tайp они продолжат Путешествие по скалистой равнине, сквозь обширные леса, пока не достигнут Цигун Кеша, храма постижения Силы. Он – далеко за пределами леса, в трёх днях ходьбы по таинственной Пустыне безмолвия, где звук поглощается ввиду неизвестных свойств постоянно перемещающихся песков. Ветра там неустанны, и ходят слухи, будто кое-какие из недолговременных песчаных статуй разумны – существа, что жили на Тайтоне на протяжении миллионов лет. Никто не пытался поговорить со статуями: некоторые полагают, что статуи –очередное необычное свойство пустыни. Но Ланори готова поверить во что угодно.

Под пустыней, в глубоких пещерах, пройдут первые уроки их ритуального Путешествия.

Где-то около полудня они поднимаются по пологому склону горы и, достигнув вершины, оборачиваются, чтобы посмотреть на стоящий в удалении храм Бодхи. Там, вдалеке пенится море – в постоянном движении, в постоянном спокойствии. Поверхность массивного То Йора в центре храма отражает яркое солнечное сияние, а река, змеёй вьющаяся по земле, похожа на танцующую радугу из света.

– Когда вернёмся, то станем настоящими дже’дайи, – говорит Ланори. – Дал, разве ты не рад? Потрясающе, правда?

– Да, – он берёт её руку и сжимает в своей, но всё равно избегает встречаться взглядом с сестрой.

– Мать и отец будут так нами гордиться.

– Наверное, – Дал пожимает плечами.

Ланори знает, на что надеются их родители – по их мнению, путешествие наполнит Дала Силой, и он, наконец, примет и полюбит её. Дал лишь немного задержался в развитии. Они утверждают, что такое случается. Иногда лишь время и опыт могут помочь.

Но ещё Ланори знает – обязательно также и желание самого странника.

– Давай, Дал, – говорит она. – Кто быстрей до упавшего дерева?

Они сбегают вниз по склону, и вскоре Бодхи исчезает из поля зрения. Но они даже не замечают этого. И на несколько мгновений, пока они бегут наперегонки по длинной бороздчатой траве, прислушиваясь к свисту и к шуму ветра, Ланори и Далиен – вновь дети.

 

* * *

 

Ланори позволила компьютеру «Миротворца» вывести корабль из атмосферы Тайтона, что дало ей возможность в очередной раз взглянуть на планету, которая когда-то была ей домом. Чтобы разогнаться до барьера преодоления притяжения планеты, корабль пролетел над крупнейшим континентом Тайтона – Талссом. Даже с такого расстояния виднелась широко раскинувшаяся рана на поверхности – Ущелье. В шестистах километрах к востоку располагался храм Энил Кеш – именно там в ходе своего Великого путешествия Ланори в первый раз по-настоящему обрела гармонию в Силе. Там же окончательно решилась и участь её брата.

Ей хотелось взглянуть на Масару, содержавший на поверхности храм искусств Бодхи. Там до сих пор жили и обучали других её родители. Там же они оплакивали сына, которого считали погибшим. Который отныне стал врагом дже’дайи и представлял опасность для всей системы. Ланори была уверена, что они уже знают о Дале – это стало ясно из брошенной мастером Ксанг фразы о «текущих обстоятельствах». Но Ланори желала поговорить с ними и посоветовать продолжить оплакивать сына, ведь каким бы ни останется исход её задания, Далиена Брока, которого они знали и любили, больше не существовало.

Он бросил свою семью, позволив им девять лет прожить в уверенности, будто он мёртв. «Не всем улыбается удача. Не всем удаётся завершить свое Великое путешествие», – проговорила мама на церемонии в память о Дале. Но, похоже, что не удачу следовало благодарить.

– Маленький шак, – выругалась Ланори. И горько усмехнулась. Она называла Дала так и раньше, но лишь про себя – когда он один уходил куда-то с родителями или совсем выводил её из себя.

Корабль сотрясался, пытаясь вырваться из хватки Тайтона, и Ланори удивилась, осознав, что совсем не переживает из-за отбытия. В течение четырёх лет она объясняла такую реакцию следствием духа приключений, поисков знаний и просвещения: чем дальше она за спиной оставалась планета, тем больше постигала Ланори. Почти всё оставалось правдой – предрасположенность Ланори к Силе обеспечивала это.

Но девушка подозревала, что, убегая с Тайтона, она оставляла позади щемящее чувство вины за смерть Дала.

Во что же оно превратится теперь?

Ланори вынула из кармана инфокапсулу и вставила в бортовой компьютер. Экран мигнул, и из темноты появилое изображение – лицо мастера Дам-Поул, в этот раз даже более напряженное.

– Ланори, буду краткой. К тому времени, как ты увидишь это сообщение, ты уже встретишься со мной и другими мастерами дже’дайи, и тебе дадут задание. Сейчас я предлагаю тебе помощь – позже ты поймешь, почему тайную. В твоём бортовом компьютере содержится всё, что мы знаем о твоём скитающемся брате и о его намерениях, хотя, как ты увидишь, ценной информации там немного. Слухи, предупреждения, скудные отчёты обеспокоенных следопытов и шпионов в звёздной системе. Тебе предстоит отправиться на Калимар. Оказавшись там, ты должна заглянуть в один район города Рол-Ян. Там, в таверне «У Саско», ты встретишься с тви’леком по имени Тре Сана. Он живёт неподалеку, просто спроси о нём у владельца таверны. Тре может рассказать тебе больше. Разумеется, он не дже’дайи – в круг его основных интересов входит Чикагу, и в другой ситуации ты бы, возможно, захотела арестовать его вместо того, чтобы прислушаться к его советам. Но он неплохо послужил мне раньше. Тре нужны лишь деньги, а я щедро плачу.

Она вздохнула и на момент погрустнела.

– Терпеть не могу действовать за спинами мастеров-дже’дайи, но придётся – Совет захотел, чтобы никто, кроме дже’дайи не был вовлечён в это дело. Но я оправдываю себя тем, что моя информация окажется полезной. Ты знаешь, что в Колонизированных мирах не доверяют дже’дайи, несмотря на страх перед нами. У некоторых стойкая антипатия. В нескольких местах нас даже ненавидят, руководствуясь воспоминаниями о войне с Тиранкой двенадцатилетней давности, и я подозреваю, что именно в такие слои общества тебя заведёт расследование. Тре поможет преодолеть общественное недоверие, он эксперт в подобных делах. Но будь осторожна и с ним. На самом деле, он волнуется только о собственной шкуре. Он опасен почти также, как... – Дам-Поул улыбнулась, – почти так же, как ты.

Пальцем она дотронулась до уголка губ: привычка, достаточно знакомая Ланори. Мастер Энил Кеша размышляла.

– Я надеюсь, что с твоими исследованиями всё в порядке, – тихо произнесла Дам-Поул. – Ты всё еще учишься. Знай – я ни в ком никогда не видела такого потенциала. В добрый путь, Ланори Брок. И да придёт с тобой Сила.

Послание завершилось, и экран вновь потемнел. Компьютер автоматически извлёк инфокапсулу, но Ланори осталась сидеть в кресле пилота, спиной к окнам и прекрасному виду за ними.

– Что ж, тогда на Калимар, – выдала она вслух. За четыре года, проведённые в одиночестве, у Ланори появилась привычка разговаривать с самой собой – или со Стальным Холгом, что, в общем-то, почти то же самое. – Что-то мне не очень хочется никого в напарники.

Ланори оставалось комфортно лишь в компании одной себя. Иногда она говорила со вторым креслом пилота возле, хотя оно, как всегда, пустовало.

Повернувшись в кресле, девушка посмотрела на звёзды. Нужно столько всего осознать и обдумать до прибытия на Калимар. То, что все эти тайны доверили именно ей, должно было польстить Ланори. Но она, напротив, пребывала в смятении. Ведь до сих пор известно так мало.

Проведя все стандартные процедуры, и убедившись в отсутствии слежки или преследования «Миротворца» – одиночество было больше, чем просто привычкой – Ланори вновь сделала движение к экрану.

– Ну а теперь поглядим, что там за сведения предоставили другие мастера. – Ланори поставила клавиатуру на колени, набрала несколько команд, и начала просматривать информацию, загруженную в память бортового компьютера.

 

* * *

 

Родители Дала и Ланори утверждали, что обряд посещения каждого храма следует проводить, рассчитывая исключительно на собственные силы – насколько это возможно, конечно. Простота спидера или удобство шайра, одного из наиболее распространённых животных-тяжеловозов на Тайтоне, – не для них.

Ходьба, говорили родители, сблизит их с Тайтоном, который сам по себе насыщен Силой. Это заставит их понять, прочувствовать, ощутить вкус и запах того, что их окружает, вместо того, чтобы просто наблюдать из окна спидера или со спины шайра, как всё это пролетает мимо. Но тогда им придётся столкнуться со страшными опасностями.

Спустя сорок дней двадцать четыре тысячи километров отделяют юных странников от дома. Находясь на неизведанном континенте Тайр, Ланори и Дал добрались до протяжённых лесов, выходящих прямо к Пустыне безмолвия. Деревья здесь запасают воду в плотных мешочках, что свисают с ветвей. Этим часто пользуются путешественники, и для пополнения запасов сухие, длинные ветки выпивают из воздуха всю влагу, которую могут найти. В этом месте жизням Дала и Ланори в первый раз угрожает опасность.

Тайтос светит над ними, сегодня не холодно и не жарко. Пробираться сквозь лес следует осторожно, и они идут по берегу мелкой речушки, лениво поворачивающей к пустыне через несколько километров.

– Я соберу землеяблок, – говорит Дал.

– А я поймаю румбата на обед, – отвечает Ланори.

Неожиданно стая крюкоястребов снимается с вершин деревьев, усыпляя Дала и Ланори сладкозвучным пением. Плотоядные птицы, охотящиеся стаями. Они убаюкивают жертву своей песней, вводя её в гипноз, а затем вцепляются в глаза и в глотку добычи изогнутыми клювами и острыми когтями. Ястребы описывают пируэты вокруг брата с сестрой – крылья выбивают тихий ритм, голосовые связки свистят и напевают отработанную мелодию. У них тёмные и пронзительные глаза, их когти сверкают на солнце.

Ланори слышала об этих существах, но ни разу не видела их прежде. И сейчас она в ужасе. Она никогда не сталкивалась с подобными угрозами, и осознание возможной смерти наваливается на Ланори тяжёлой ношей. И, несмотря на страх, она начинает понимать – в этом и есть весь смысл Великого путешествия.

– Быстрее! – кричит она. – Вниз, к реке!

– Разве это что-то изменит? – отвечает Дал. Ланори понимает, что он тоже напуган, и ей хочется защитить его.

– Иногда брызги воды могут уменьшить силу их песни.

– Серьёзно?

– Ты что, вообще не слушал на уроках? – Ланори хватает Дала за руку и тащит за собой, но его глаза уже затуманиваются, а губы расплываются в ленивой улыбке. – Дал!

– Я в порядке…

Продолжая петь, один ястреб отделяется от стаи и медленно спускается вниз, нацеливая когти прямо в глаза Дала.

В панике Ланори отчаянно пытается ударить птицу, и чувствует, как протестует Сила внутри. Это шло в разрез со всем, чему Ланори обучали, но у неё нет времени на самобичевание – кулаком она задевает оперение ястреба и чувствует холодный поцелуй когтей на костяшках пальцев.

Разъярённая птица кричит, отступая, и в этот момент Ланори удаётся успокоиться, сосредоточиться и почувствовать Силу.

Когда ястреб вновь снижается и целится клювом в глаза Ланори, она выбрасывает вперёд руки и с помощью Силы откидывает птицу в сторону. На сей раз её ладонь едва касается ястреба; кончиками пальцев она ощущает лишь лёгкое поглаживание перьев. Но удар выходит сильнее предыдущего в несколько раз. Слышен хруст костей, и со слабым криком тело ястреба исчезает в кустах, оставив после себя лишь несколько перышек, кружащихся в воздухе.

– Пошли! – кричит она и тянет Дала за собой.

Но крюкоястребы продолжают петь, и их голоса заглушают все звуки леса. Холодный каскад нот, притягательная симфония. Ланори пытается закрыться от их воздействия, но в ее сердце уже начинает расти равнодушие. Она тащит за собой Дала, но тот спотыкается и падает, его ладонь выскальзывает из руки Ланори.

Она оборачивается. Её брат лежит на спине, улыбаясь вершинам деревьев. Им ни за что не успеть к реке вовремя, а крюкоястребы приближаются ближе и ближе. Теперь всё зависит только от Ланори.

Ей хочется закричать от гнева и злобы, однако она находит в себе спокойствие и равновесие. Она фокусирует своё сознание и припадает к земле, тяжело дыша. Возможно, ястребы считают, будто она, наконец, поддалась их чарам. Но они сильно ошибаются. Как только птицы начинают пикировать, Ланори выпрямляется и посылает в их сторону разрезающую воздух волну Силы. Два ястреба стремительно падают вниз со сломанными крыльями и разорванными внутренностями, а третий в облаке перьев ударяется о ствол дерева. Выжившие хищники напуганы – они поднимаются вверх, и улетают прочь, сквозь кроны деревьев.

Ланори подмигивает Далу, которого все ещё трясёт от страха. Он оглядывается вокруг.

– Но они были так… – говорит он.

– Ослепительны? Это такая хитрость. Они бы сочли привлекательным твоё разорванное тело и реки крови вокруг него, – довольная, что ей удалось защитить брата, но стараясь не возгордиться, Ланори помогает Далу подняться.

– Твоя рука, – говорит он. Дал осторожно берёт кровоточащую руку Ланори и капает в рану лекарство, которое продезинфицирует порезы от когтей. Затем он накладывает на руку повязку. Все это время, Ланори прислушивается, не вернулись ли крюкоястребы. Какая-то часть её даже хочет, чтобы они вернулись – сердце стремительно бьётся, и она рада своему успеху. Но на сегодня птицы закончили с охотой.

Дал идёт первым через уже редеющий лес, и к закату на горизонте появляется безжизненный пустынный ландшафт. Край леса проходит по пологому склону, и чем ближе граница между деревьями и пустыней, тем ниже становятся кусты, и тем больше появляется ползучих песков. Дети останавливаются ненадолго, чтобы наполнить свои фляги водой.

На подступах к пустыне их окутывает тяжёлая, непроницаемая тишина.

Ланори произносит своё собственное имя, и чувствует, как слово вибрирует в груди и в гортани. Пустыня не хочет слышать. Ланори смотрит на Дала – его глаза широко открыты, он напуган. «Я уже спасла его однажды», – думает Ланори. В ней вновь поднимается чувство гордости, и она пытается подавить его – самодовольство может быть обманчивым.

В первую ночь они делают привал на остывающих песках. Они поели, и теперь сидят у костра, завернувшись в покрывала. Их пожитки лежат в стороне, спальные мешки уже приготовлены. Но им не хочется засыпать. Это место такое странное, что сейчас им хочется побыть в компании друг друга как можно дольше. Ланори боится снов, которые может вызвать столь абсолютная тишина.

Вглядываясь в огонь, Ланори вспоминает столкновение с крюкоястребами, но вдруг краем глаза замечает, как в тени что-то движется. Толкнув Дала локтем, она понимает: братец тоже заметил. Ланори встаёт, Дал припадает к земле. Свет огня отражается от чего-то, и существо из ночных кошмаров врывается в их лагерь.

«Ящеры!» – пронзает мысль. Редкая, но смертельно опасная разновидность кремневой формы жизни, эти существа питаются энергией, что даёт им пустынный песок, но также они совсем не прочь разнообразить рацион спинномозговой жидкостью млекопитающих. Коварные, шипастые хищники размером с взрослого человека. У них шесть конечностей, но нападая, они поднимаются на задние лапы. Мало кто выживал при встрече с ними. Кое-где кремнеящеры и вовсе считаются ценным охотничьим трофеем.

Уже во второй раз они сталкиваются с чудовищной опасностью, за последние-то полдня.

Ланори настолько поражена появлением хищника, что буквально застывает на месте. Кремнеящер проворно приближается – его бока переливаются будто искрят, изогнутые когти зарываются в песок, разбрасывая в стороны языки пламени, пасть зверя открывается, демонстрируя бесчисленные кристаллические зубы. А самое страшное, что всё происходит в полнейшей тишине, и Ланори открывает рот в беззвучном крике.

Ящер проскальзывает сквозь огонь, раскидывая горящие угли вокруг и поднимая сноп искр.

Давай, отбрось его Силой, оттолкни от себя! Все её инстинкты словно окаменели, отрицая происходящее. Отрицая свою скорую смерть, прямо в начале своего Путешествия, от лап дикого зверя…

Вспышка освещает ночь, и разрушенный костёр словно оживает. Ужасающее существо изгибается и уползает, корчась от боли и рассекая тени, ища спасения в темноте. Сердце Ланори пропускает два удара, и она оглядывается, пытаясь понять, откуда ждать следующей атаки.

Дал держит свой лазерный бластер – ствол оружия ещё горячий. «Так нельзя!» – хочется сказать Ланори, ведь это она должна защищать брата. Всё тело дрожит от страха, но она уже приходит в себя и восстанавливает равновесие в Силе. Вдруг темнота позади Дала сверкает сотнями переливающихся звёзд.

Ланори широко раскрывает глаза и пытается призвать Силу для направленного удара. Но страх – всё ещё преграда, заглушающая Силу так же, как пустыня гасит звуки.

Дал, предупреждённый реакцией Ланори, пригибается к земле и разворачивается. Ночь снова освещается тремя короткими бластерными залпами.

Кремнеящер возникает из темноты, проскальзывает по инерции и падает на землю совсем рядом с Ланори. И выстрелы Дала, и падение зверя – всё происходит в полной тишине.

Оружие брата всё ещё направлено на ящера. Мальчика немного трясёт, он словно не может поверить в то, что сделал. Бластер – старое оружие, оставленное Далу дедом, и Ланори всегда считала, что оно слишком неудобное и ненадёжное по сравнению с Силой. Сейчас оно спасло их обоих. Ящер замер навсегда. Из раны сочится… пыль.

Ланори обнимает Дала и пытается прошептать слова благодарности ему в ухо. Но даже после всего ей стыдно и неприятно из-за своей растерянности. Возможно, после происшествия с крюкоястребами она переоценила свои возможности. В сердце истинного дже’дайи не должно оставаться места необоснованной гордости.

Они оттаскивают кремнеящера подальше от места ночлега и зарывают его в песок, дабы падальщики не явились на запах. Всё по-прежнему проходит в тишине, не слышно даже, как песчинки сыплются между пальцами. Кремнеящер смотрит в сияющее ночное небо мёртвыми глазами фиолетового оттенка, после чего его голова погребается первой под толщей рыхлой почвы.

Сорок дней прошло с начала путешествия – они до сих пор не добрались до ближайшего храма и уже дважды рисковали жизнью. Ланори размышляет о том, что им ещё предстоит: об опасностях, с которыми им придётся столкнуться; о расстояниях, которые нужно будет преодолеть по воде, по воздуху, и, преимущественно, пешком. Первый раз за всё Путешествие ей хочется вернуться домой.

Во сне к Ланори являются высокие фигуры, что рождены самой пустыней: статуи из песка. То, как они «живут» – за гранью понимания девочки. Они питаются звуком и добывают пропитание из всякого прошёптанного слова, из каждого проявления любви или страха. Утром пустыня в окрестностях меняется – рядом с ними выросли три круглых песчаных бархана, и Ланори задаётся вопросом, что же наблюдало за ними ночью.

Следующие два дня они постоянно идут. К полудню третьего дня, проведённого в пустыне, они разглядывают на горизонте кривые скалистые пики, возвышающиеся над землей далеко впереди. Природный маяк Цигун Кеша. Ланори чувствует прилив возбуждения, но она знает, насколько обманчивым оно может стать. Пустыня заглушает звуки, а сухой обжигающий воздух сбивает с толку чувство расстояния. Возможно, до храма ещё целых четыре дня пути.

Ланори и Дал продолжают шагать днём, останавливаясь на привал вечером. Они в любой момент готовы отразить угрозу и почти не спят по ночам.

К концу пути голод, усталость и потерянность стали уже привычными. Тишина давит на них тяжёлым грузом. Общение на языке жестов теперь требует усилий, и последние два дня Ланори чувствует себя одиноко даже в присутствии брата.

Но вид огромных скал и таинственного То Йора, парящего между ними, вызывает у них чувство предвкушения.

«Мы наконец-то дошли! – ликует Ланори. – Цигун Кеш!».

Сам храм – под землей, в системе туннелей и пещер естественного происхождения. Под пустыней Ланори и Дал вновь смогут говорить и слышать. Когда они проходят под тенью одной из массивных вершин, несколько стражей-дже’дайи появляются из просторной пещеры у основания скалы. Они ободряюще улыбаются Далу и Ланори и протягивают им по фляге холодной свежей воды.

Затем они отводят измученных странников в туннели под пустыней. Здесь, в огромных пещерах, располагается величественный храм Цигун Кеш, где предстоит постичь и отточить сокровенные и таинственные навыки Силы.

И здесь же начнётся падение Далиена Брока.



Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 44.192.10.166 (0.03 с.)