А если это не Северная Монголия, а Центральная? Тогда площадь сосредоточения надо увеличить еще в два-три раза. И задача формирования армии становится вообще нереальной, даже теоретически.



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

А если это не Северная Монголия, а Центральная? Тогда площадь сосредоточения надо увеличить еще в два-три раза. И задача формирования армии становится вообще нереальной, даже теоретически.



Кстати, знаете, читатель, отчего закончилась карьера известного деятеля Белого движения барона Унгерна? Он вознамерился вести свою Азиатскую дивизию, в которой насчитывалось менее 4 тысяч всадников через Гоби. Дивизия восстала, посчитав барона сумасшедшим, который задумал не поход, а массовое самоубийство. Интересно, что эта дивизия на две трети состояла из монголов. Которые хорошо знали те места, где якобы собрались, а потом якобы шли через пустыни сотни тысяч воинов Чингизхана.

Так вот, монгольские всадники Унгерна считали безумием марш через пустыню 4-х тысяч кавалеристов. Только 4-х, а не 40-ка или, тем более, 300.

Но откуда вообще в средневековой Монголии такой призывной контингент? Демографическая структура патриархального кочевого сообщества отличается многодетностью. В такой ситуации для того, чтобы выставить сто тысяч здоровых всадников призывного возраста надо иметь население в полмиллиона.

В современной Монголии население около 1 миллиона человек. Вообще-то с тех пор население в большинстве стран мира выросло не менее, чем в десять раз. Если не считать Монголию чудесным исключением, то во времена Чингизхана все население страны не должно было превышать ста тысяч человек. Так что о сотне тысяч всадников надо забыть. Да даже и о 30 тысячах тоже. А тех, кто всерьез когда-либо говорил о стотысячных армиях Чингизхана не стоит далее слушать как безграмотных болванов, не знающих арифметики.

Да, кстати, а чем были вооружены эти массы всадников? Железо ведь в те времена получалось в основном из болотных руд (об этом мы скажем ниже, а пока просим читателя поверить нам на слово). Так вот, в Монголии таких руд нет. И, следовательно, железо в большом дефиците.

Это, кстати, подтверждается и историческими данными. В Китае было запрещено продавать кочевникам с севера железо и железные изделия. Ибо железа у кочевников в степях Монголии было очень мало. И получить его они могли в основном из Китая (популярное изложение этого факта можно прочесть в статье А. Волкова в журнале «Знание-сила» № 10 за 2004 год).   Так что ограничение на экспорт железа и любых изделий из него было, по мнению правителей Китая, мерой сдерживающей возможности вооружения кочевников.

Вот насколько зависели жители Монголии от экспорта железа. А нас пытаются уверить, что монголы могли довольно хорошо вооружить стотысячное (а то и 300-тысячное!) войско. Для такого проекта надо было последовательно копить железо несколько десятилетий. При этом координируя экономическую деятельность в рамках всей Монголии.

Это невозможно было сделать в те годы в принципе. Тем более невозможно, вот так, в одночасье, выбрать «великого вождя», и за несколько лет решив чисто политические проблемы, многотысячным войском обрушиться на Китай.

С палками, что ли, обрушиться?

Вообще с мифами о «государствах кочевников» что-то не в порядке с самого начала. Эти мифы многими ставятся под сомнение. Почему-то именно империи кочевников не оставили никаких следов ни в материальной, ни в духовной культуре. Эти сомнения высказаны во всех трудах творцов альтернативной истории. В том числе тех, кого мы упоминали выше.

Но нам бы хотелось решить этот вопрос раз и навсегда по существу. И мы заявляем, что государство – это структура основанная на насилии, это структура, возникающая в условиях большой концентрации людей. Мы упоминали обо всем этом в первой главе.

 Но никто добровольно под кнут или топор не пойдет. Если есть возможности насилия избежать – его избегают. И у кочевников в этом отношении наилучшие возможности. Отдельные кочевые народы не смогли загнать в колхозный социализм сталинской империи даже в XX веке с пулеметами и аэропланами. Уйгуры, например, просто откочевали в Синьцзян. А иные северные народы десятилетиями скитались по тундре, успешно убегая от ретивых советских бюрократов.

Тем более, невозможно даже допустить, чтобы кочевники вдруг добровольно объединились в стотысячные массы и терпеливо ждали бы, сидя на голодном пайке, и допивая глинистую жижу из вычерпанных колодцев, когда их соизволят организовать некие «вожди». Да и сама система кочевого хозяйства, основным принципом которой является рассредоточение по территории, принципиально противоречит практике государственного строительства в древности и Средневековье, базирующейся на концентрации людей на как можно меньшей территории (подробнее об этом можно прочитать в нашей предыдущей книге «Свои и чужие»).

Так что правы критики мифов о «кочевых империях». Но не в частностях тут дело. Кочевники принципиально не могут организоваться в государство. Системообразующие признаки кочевого хозяйства не совместимы с системообразующими признаками государственного управления. Кочевникам государство можно только навязать. Да и то они становятся самыми неуправляемыми подданными.

Скажем больше. Если рассматривать хозяйственную деятельность с самых общих позиций, как взаимоотношение Человека и Природы, то признаки «кочевничества» можно найти и сейчас в иных экономических и социальных институтах. Недаром одно время на Западе так моден был термин «новые кочевники». Но вот что интересно. Чем сильнее тенденции «кочевничества», тем слабее государственные институты.

Иного не бывает.



Последнее изменение этой страницы: 2021-04-04; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.60.144 (0.014 с.)