Британское Просвещение: переход от эмпиризма к агностицизму в философии Джорджа Беркли и Дэвида Юма



Мы поможем в написании ваших работ!


Мы поможем в написании ваших работ!



Мы поможем в написании ваших работ!


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Британское Просвещение: переход от эмпиризма к агностицизму в философии Джорджа Беркли и Дэвида Юма



 

Развитие британского эмпиризма в XVIII веке связано с именами Джорджа Беркли и Дэвида Юма. Их работы продемонстрировали внутреннюю противоречивость фундаментальных установок классического эмпиризма и тем самым обозначили кризис этого философского направления.

Ирландец Джордж Беркли (1685 – 1753), англиканский епископ и крупнейший представитель британского эмпиризма XVIII века, стремился использовать эмпирическую философию для защиты религиозных идей. С его точки зрения, эмпиризм с неизбежностью ведет человека к убеждению в существовании Бога, которая принимается не просто как вера, но как рациональная идея.

Эмпиризм, отмечает Беркли, предполагает, что мир, как мы его знаем, является фактом нашего опыта, иными словами, мир – это то, что мы воспринимаем с помощью чувств. Однако со времен Локка в эмпиризме установилось разделение «первичных» и «вторичных» качеств: одни присутствуют в самих вещах, в то время как другие являются результатом нашего восприятия, проще говоря, существуют только у нас в голове. Однако, по Беркли, граница между первичными и вторичными качествами, которую проводит Локк, произвольна и не обоснована эмпирически. Первичные качества в нашем опыте неразрывно связаны со вторичными и не существуют без них, ведь и те, и другие раскрываются в опыте исключительно в целостных объектах.

Чтобы прояснить идею Беркли, можно использовать пример с яблоком. Если Вы представите себе яблоко, оно обязательно будет обладать каким-то цветом и текстурой, то есть вторичными качествами. Если Вы попытаетесь очистить образ яблока от всех этих качеств и оставить только первичные качества, такие как масса, яблоко перестанет быть яблоком. Невозможно, полагал Беркли, представить предмет, лишенный вторичных качеств. Все идеи чистых качеств, например, идея чистого цвета или чистой массы, являются, по Беркли, «общими идеями», выведенными нашим разумом из наличия схожих качеств в различных предметах, и потому существуют лишь в теории.

Так Беркли приходит к выводу, что о существовании предмета можно говорить исключительно в контексте его восприятия, или, как это формулирует сам Беркли, «существовать – значит быть воспринимаемым». Если звук никто не слышит, его нет, потому что звук формируется у нас в голове. Можно было бы сказать, что остаются звуковые волны, но и звуковые волны являются не более чем моделью, сформированной в контексте нашего восприятия. Следовательно, если бы этого восприятия не существовало, не было бы и самого объекта. Получается, что там, где мир никто не наблюдает, он как бы исчезает – но это, разумеется, противоречит здравому смыслу.

Отсюда Беркли заключает, что необходим абсолютный наблюдатель, который будет постоянным наблюдением поддерживать существование мира. Таким абсолютным наблюдателем в философии Беркли является Бог, который в силу своего всеведения воспринимает мир в каждый момент его бытия и тем самым поддерживает непрерывность существования вещей. Таким образом, Бог выступает источником и гарантом бытия вселенной.

Подобное решение может показаться несколько сомнительным с точки зрения современной науки, однако стоит подчеркнуть, что в рамках науки XVIII века оно не выходило за пределы допустимого. В конце концов, даже Ньютон при определении «абсолютного пространства» и «абсолютного времени» вводил в свои физические модели понятие Бога как абсолютного наблюдателя, относительного которого абсолютное пространство и абсолютное время определяются. Таким образом, Беркли в своих сочинениях не выходит за пределы построений, характерных для науки XVIII века.

Дальнейшее развитие идеи Беркли получили в трудах шотландского философа Дэвида Юма (1711 – 1776). Юм подверг анализу основополагающие установки эмпиризма: происхождение знания из опыта и его развитие посредством индуктивных умозаключений. Поскольку опыт является субъективным, а индуктивный вывод – недостоверным, Юм приходит к выводу о том, что никакого доказательного знания о мире у нас на самом деле нет, а то, что мы принимаем за знание, является не более чем суждениями привычки.

Например, рассуждает Юм, мы верим, что завтра взойдет Солнце, и эта вера является вполне рациональной, однако мы не можем доказать, что это будет именно так. И Юм прав: пусть вероятность того, что завтра взойдет Солнце, т. е. Земля продолжит свое движение по орбите, весьма велика, все же можно представить ситуацию, когда, например, какая-нибудь инопланетная цивилизация за ночь уничтожит Землю, или что это сделает само человечество, начав ядерную войну. Юм, конечно, ничего не знал о ядерном оружии и не рассуждал об инопланетянах, но общее направление его мысли вполне понятно.

В масштабе Земли и Солнца это может показаться натянутым, но на уровне жизни одного человека мы регулярно сталкиваемся с проблемой, обозначенной Юмом. Представьте человека, который много лет работает в одной и той же компании. Он, исходя из своего прошлого опыта, строит планы на будущее, и уверен, что будет продолжать работать там же, где сейчас. И это вполне корректный, рационально обоснованный вывод. Но однажды он приходит на работу, и узнает, что его уволили, – и моментально все планы, которые он строил ранее, оказываются ошибочными. Вот вам и иллюстрация того, что индуктивный вывод не является достоверным.

В истории науки, индуктивно сформулированные теории нередко оказывались ошибочными или требовали уточнения. Например, Ньютон полагал, что сформулированные им законы описывают все, что происходит во вселенной. Однако с течением времени обнаружились факты, не вписывающиеся в ньютоновскую механику. Это потребовало переосмысления многих аспектов физики и появления теории относительности. Таким образом, недостоверность индукции определяет возможность научного прогресса.

Получается, Юм прав: как в повседневной жизни, так и в науке, индуктивный вывод демонстрирует ограниченность. В действительности мы не столько знаем, сколько верим в то, что научные предсказания будут сбываться. Эта вера отличается, конечно, от религиозной, и ее можно было бы назвать здравым смыслом. Суждения здравого смысла покоятся не на чистой логике, а на внерациональных основаниях: нашей склонности к обобщению и поиску закономерностей, а также на ассоциации идей. Например, идея огня ассоциируется с идеей тепла, так как в нашем опыте одна часто сопутствует второй; из этого мы делаем вывод, что огонь – причина тепла. Однако, как показал Юм, этот вывод невозможно строго доказать.

Следование здравому смыслу вполне оправдано в повседневной жизни, но как фундамент достоверного знания о мире его принять нельзя. Следствия из этого тревожны, поскольку базовые принципы науки, в том числе, убежденность в существовании физического мира и способности наших органов чувств постигать его, вера во всеобщий характер причинно-следственных связей, постижимых человеческим умом и выразимых математически, обосновывается, с точки зрения эмпирического подхода, только индуктивно (тем, что мы смогли в некоторых случаях выявить наличие причинно-следственных связей и выразить их математически).

Но, если индукция недостоверна, то вера в науку и в ее способность постигать истину оказывается именно верой; никакого достоверного знания о мире у человека быть не может. Эта позиция называется агностицизмом, признанием невозможности познать мир человеческим разумом, а проблема, сформулированная Юмом, вошла в историю как «проблема Юма».



Последнее изменение этой страницы: 2021-04-04; Нарушение авторского права страницы; Мы поможем в написании вашей работы!

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.237.16.210 (0.011 с.)