ТОП 10:

ГЛАВА 4. Функции лексико – фразеологических библеизмов



В лирике А.Блока.

 

Одна из задач дипломной работы – определить функции библеизмов в лирике А.Блока.

Проанализировав библейские выражения и пласт сакральной лексики, мы определили следующие функции библеизмов в произведениях Блока

1) библеизмы как средство создания создание высокого стиля;

2) библеизмы как способ отражения философско-мировоззренческих

3) взглядов писателя;

4) библеизмы выполняющие идейно – художественную функцию в лирике Блока;

5) библеизмы как средство сатириры .

6) библеизмы как средство организации композиции;

 

§1. Библеизмы как средство создания высокого стиля.

 

Обратимся к библеизмам, используемым для создания высокого стиля.

Высокий стиль может создаваться, благодаря языковым средствам разных уровней:

1) фонетического;

2) фразеологического;

3) лексического;

4) морфологического;

5) синтаксического;

6) за счет образных средств.

На лексическом уровне можно выделить следующие способы создания высокого стиля:

1) употребление в стихотворениях церковно-славянской лексики: лик, ангел (херувимы, серафимы), храм, собор, церковь, ад, рай, псалтырь, дьявол и т.д.

2) употребление слов с отвлеченным значением. В лирике А.Блока чаще всего употребляются существительные «дух» и «душа» в различных значениях. Реже употребляются существительные «грех», «спасение».

3)Употребление слов, в составе библейских выражений, которые имеют в словаре помету "высокое". Так, в выражении: «Да узрят царствие твое» слово «царствие» имеет помету «высокое», а «узрят» помету «устаревшее».

                           «Сын человеческий не знает ,

                            где приклонить ему главу».

                                                 («Ты отошла, и я в пустыне»)

В процитированных блоковских строках - реминисценции соответствующего фрагмента текста Евангелия – употреблен старославянизм «глава».

Слово «глава» в словаре С.И.Ожегова имеет помету «высокое и устаревшее», слово «приклонить» снабжено пометой «устаревшее». В стихотворении «Ну, что все? Устало заломлены руки» есть строчка:

                     То ревность по дому, тревогою сердце снедая.

В приведенной выше строчке рядом с библейской цитатой «ревность по дому» стоит словоформа «снедая»; «снедать - в некоторых словосочетаниях: терзаться, нравственно мучиться». Рядом с определением в словаре стоит помета «высокое».

В лирике А.Блока высокая стилистическая окраска библеизмов может усиливаться за счет их словесного окружения немаловажную роль играют формы слов, стоящих рядом с библеизмами.

Так, в стихотворении «На страже» «осколок» фразеологизма «труба архангела» в окружении книжных славянизмов («простерт», «подъят», «к небесам») звучит:

А Он – простерт над бездной водной

С подъятой к небесам трубой.

    В словаре слово «подъятый» имеет две пометы: «устаревшее», «высокое».В современном языке употребляется форма «поднятый».

Важную роль в создании высокого стиля играют метафоры, в состав которых входит сакральная лексика. Рассмотрим несколько примеров из лирики Блока. В стихотворении «Неведомому Богу» есть строки:

Откроешь двери в новый храм,

Укажешь путь из мрака к свету.

                                                                 (22сент. 1899)

Это стихотворение из раннего творчества Блока.В начале творческого пути поэт испытывал влияние «неохристианской религии», все стремления Блока были направлены на поиск «нового Бога», «нового идеала», «новой религии». Поэтому оборот «новый храм» в стихотворении «Неведомому Богу», метафора «Новой веры», к которой стремился молодой поэт.

Нет, из господнего дома

Полный бессмертия дух

Вышел родной и знакомый

Песней тревожить мой слух.

Строчки взяты из стихотворения «Тихо вечерние тени…». Перефраз «господний дом» обозначает храм.

Как уже отмечалось, в лирике Блока многократно употребляется образ «жезла железного», который является символом карающей власти (стихотворения: «Он занесен сей жезл железный», «Все ли спокойно в народе?»).

В стихах Блока присутствуют обороты, которые называют книги Священного Писания. Так в стихотворении «Верю в Солнце Завета» Блок, вероятнее всего, «Заветом» называет как раз ту веру, к которой он стремился всю жизнь. В словаре дается одно из определений солнца. «Солнце – то, что является источником, сосредоточением чего-нибудь ценного, высокого, жизненно необходимого». А Завет – это наставление, совет последователям и потомкам. Само стихотворение пронизано верой в новую, светлую жизнь.

Стихотворение «Безрадостные всходят письмена» заканчивается такими строками:

Я вас открыл, святые письмена,

Я вас храню с улыбкой на распутьях.

В данном случае семантика оборота «святые письмена» достаточно прозрачна, потому что «святыми письменами» или «священными писаниями» часто называют тексты Библии. В стихотворении поэт использует языковую метафору.

В стихотворении «К музе» есть строка:

                           «Есть проклятье заветов священных.»

В приведенном примере возникновение оборота «заветы священные» происходит на основе слияния компонентов двух словосочетаний: «Новый Завет» и «священные писания». Под «проклятием заветов священных» может пониматься Откровение «Иоанна Богослова»,так как именно в нем описывается «страшный суд» над людьми, а «суд» можно считать как карой за грехи человеческие, так и проклятием, наложенным на людей.

    Близким выражению «Есть проклятье заветов священных» можно считать строку из стихотворения «Ну, что же? Устало заломлены слабые руки»:

 Открой мои книги: там сказано все, что свершится.

Здесь речь идет о священной книге Иоанна Богослова, именно в Апокалипсисе предсказано, что свершиться на земле в будущем.

Еще одно выражение, где в метаформической форме передается образ Апокалипсиса нашло отражение в цикле «Жизнь моего приятеля»: «Все свершилось по писаньям». Здесь так же, как в предыдущем случае, Блок облекает в поэтическую форму образ книг Священного писания. Разница состоит в том, что если в первом случае поэт говорит о том, что все свершится по писаньям, то есть произойдет в будущем, то во втором случае глагол употребляется в прошедшем времени « все свершилось по писаньям»

Интерес представляет метафора, с помощью которой поэт обозначает грешников. Такая метафора  встретилась в стихотворении «Я жду призыва, ищу ответа» звучит она так: «Помилуй, боже, ночные души».

Слово «ночной» соотносится со словом «темный». Душа – внутренний, психический мир человека, его сознание. Если соотносим слово ночной со словом темный, то выражение «ночные души» можно истолковать, как «люди с темным внутренним миром», а темный внутренний мир характерен для грешников. Следовательно, «ночные души-грешники», которые просят милости у Бога. У Блока, простое словосочетание «зазвучало» и приобрело «высокость».

Как видим, метафоры играют значительную роль в лирике Блока, и большинство из них можно отнести к высокому стилю, благодаря компонентному составу, включающему в себя церковную лексику.

 

  

§2. Библеизмы как средство отражения философско –

религиозных взглядов А.Блока.

             

Следующая функция, которую предстоит рассмотреть, - философско-мировоззренческая функция. Под философско-мировоззренческой функцией библеизмов прежде всего следует понимать то, какую роль играют библеизмы в выражении взглядов поэта на окружающий мир, на религию, на жизнь человека в мире.

Мы знаем, что в течение жизни А.Блок находился в процессе поиска своего религиозного идеала.

В юности поэт был тесно связан с «неохристианским движением, которое проповедовало «Новую религию», поэтому в раннем творчестве Блока появляются стихотворения пронизанные верой в «Нового Бога, за которым поэт готов пойти. .

Стихотворение, написанное 22 сентября1899 года. Так и называется «Неведомому Богу», в нем Блок высказывает надежду на появление нового Бога, с приходом которого настанет «конец пустыне. Этот «новый Бог» должен указать путь «от мрака к свету».

Стихотворение «Предчувствую Тебя, Года проходят мимо». также проникнуто верой в «нового Бога». Хотя поэт не называет Иисуса собственным именем, а лишь употребляет местоимение «Тебя», сознание того, что речь идет о Боге, не исчезает.

                          Предчувствую Тебя. Года проходят мимо-

                          Все в облике одном предчувствую Тебя.

                           Весь горизонт в огне–и ясен нестерпимо,

                           И молча жду,–тоскуя и любя.

Вера в «Нового Бога» приводит к полному отрицанию канонической церкви и религии.

В поэзии Блока «старый храм», перестает быть местом, где человек обретает духовное спокойствие. В стихотворениях Блока появляются такие выражения:

1) Вхожу я в темные храмы

Совершаю бедный обряд.

2) И русский бесприютный храм глядел

В чужую, незнакомую страну.

3) Гнусавой мессы стон протяжный

И трупный запах роз в церквах.

4) Здесь снега и непогоды

    Окружили храм.

Во всех случаях Блоком создается отталкивающий, неприглядный образ храма.

Отрицание общепринятой религиозной традиции приводит к появлению других образов:

Ищу защиты у Христа,

Но из под маски лицемерной

Смеются лживые уста...

                              («Люблю высокие соборы»)

И томленьем дух влюбленный

Исполняют образа,

Где коварные мадонны

Щурят длинные глаза.

                                (Сиена)

В стихотворении «Люблю высокие соборы» образ Христа перестает быть символом чистоты и добродетели, «лицемерная маска» и «лживые уста» делают его похожим на дьявола. Во втором случае изображенная Мадонна перестает быть непорочной, а становится коварной. В обоих случаях происходит смена «верха» и «низа» («Христос-дьявол», «непорочная Мадонна–коварная Мадонна).

Для осмысления филосовско-мировоззренческой концепции Блока относительно «старой» и «новой религии» следует обратиться к стихотворению «Ты смотришь в очи ясным зорям». В этом стихотворении отчетливо прослеживается отношение поэта к «старой религии».

            Кого ты в скользкой мгле заметил?

            Чьи окна светят сквозь туман?

            Здесь ресторан, как храмы, светел,

            И храм открыт, как ресторан.

                                                         (дек. 1906)

Слово храм выступает контекстуальным синонимом слова ресторан, а ресторан имеет окказиональное значение-«вместилище греха». Следовательно, для Блока «старый храм» - это такое же вместилище греха, как ресторан.

На молодого поэта большое влияние имели не только идеи о «новой вере» и «новом Боге», но и идеи, В.Соловьева, Д.Мережковского, под влиянием которых в творчестве Блока появляется большое количество произведений, пронизанных духом Апокалипсиса. В циклах «Возмездие», «Страшный мир», «Распутья», «Снежная маска» появляются фразеологические библеизмы из апокалипсиса: «трубный ангел», «жезл железный», «падший ангел».

Чаще остальных в лирике Блока встречается образ «трубы архангела». Этот образ по-разному вводится в художественную ткань произведения. Иногда это только образ одной трубы, звук которой предвещает страшные страдания «вечно ждем трубы», «близко труба». В других случаях поэт вводит в обороты обладателя трубы, то есть «ангела», что делает выражение более понятным и конкретным: «звуки ангельской трубы», «замолкли ангельские трубы», «трубный ангел в высоте», «ангел поднял звонкую трубу».

Бывают случаи, когда поэт ставит рядом с трубой слова, ассоциирующиеся со смертью, тогда обороты могут приобретать такой вид: «смерть – снеговой трубач», «вой похоронных труб», «трубы смерти близкой».

В стихотворении «Когда я прозревал впервые», воспроизведен в поэтической форме образ «страшного суда», который тесно связан с «трубящими ангелами»:

Замолкли ангельские трубы,

Немотствует дневная ночь.

Верни мне, жизнь, хоть смех беззубый,

Чтоб в тишине не изнемочь.

                                        (Март 1909)

С этим стихотворением перекликается стихотворение, написанное двумя годами раньше, «На страже». Речь в нем идет об ангеле, который стоит «на страже» и наблюдает за всем, что происходит на земле, и в свое время потребует ответа, а расплатой может стать смерть от «ангельской трубы»:

Я – непокорный и свободный.

Я правлю вольною судьбой.

А Он – простерт над бездной водной

С подъятой к небесам трубой.

Он видит все мои измены,

Он исчисляет все дела.

И за грядой туманной пены

Его труба всегда светла.

И, опустивший меч на струи,

Он не смежит упорный взор.

Он стережет все поцелуи,

Паденья, клятвы и позор.

И он потребует ответа,

Подъемля засветлевший меч.

В блоковских стихотворениях часто используются образы рая и ада, но эти понятия не всегда противопоставлены в поэзии Блока.

В стихотворении «О, нет! Я не хочу, чтоб пали мы с тобой» читаем:

Как первый человек, божественным сгорая,

Хочу вернуть навек на синий берег рая

Тебя, убив всю ложь и уничтожив ад…

Но ты меня зовешь! Твой ядовитый взгляд

Иной пророчит рай! – Я уступаю, зная,

Что твой змеиный рай – бездонной скуки ад.

Блок показывает, что то, что для одного является раем, другим осознается как ад. В стихотворении ад и рай выступают контекстуальными синонимами, так как в сознании поэта эти понятия стоят рядом и осознаются как «ад».

В стихотворении «Сквозь серый дым от краю и до краю» поэт утверждает, что рая нет, есть только мгла, которая выступает в данном случае синонимом ада:

Багряный свет

Завет, зовет к неслыханному раю,

Но рая – нет.

О чем в сей мгле безумной, красно-серой,

Колокола –

О чем гласят с несбыточною верой?

Ведь мгла – все мгла.

В следующих строках блоковский рай также выступает синонимом ада, это достигается за счет употребления эпитета «темный» по отношению к раю:

О, этот сияющий вечер

Ты будешь все так же прекрасна,

И, верная темному раю,

Ты будешь мне светлой звездой!

В стихотворении «Песнь ада» появляется традиционный образ ада, который сопровождается особым набором лексических средств: подземный, ночь, «пустые очи»:

Меня там нет. Тропой подземной ночи

Схожу, скользя, уступом скользких скал,

Знакомый Ад глядел в пустые очи.

Как видим, в некоторых циклах стихотворений основной категорией становится ад, мысль о котором является доминирующей.

К отражению религиозного мировоззрения имеют отношение слова: дух, душа. В тех стихотворениях, где передается ощущение катастрофичности мира, поэт говорит о смерти души, о невозможности ее воскрешения. Рассмотрим несколько примеров. В стихотворении «Медлительной чредой нисходит день осенний» Блок пишет:

И день прозрачно свеж, и воздух дивно чист -

Душа не избежит невидимого тленья

Поэт убежден в том, что душа постепенно, незаметно сгорает. Слово невидимый обозначает: «недоступный зрению, незаметный» (с 402), а тлеть, то есть гореть без пламени, еле поддерживать собой горение. В стихотворении «Миры летят, года летят. Пустая…» читаем:

Миры летят, года летят. Пустая

Вселенная глядит в нас мраком глаз.

А ты, душа, усталая, глухая,

О счастии твердишь который раз.

Поэт «оживляет» душу, наделяет ее человеческими качествами. Эпитеты «усталая», «глухая» в данном контексте являются синонимами, так как в них заложена общая сема - «страдание». Душа «глухая», то есть неотзывчивая, а неотзывчивой она стала от страданий и усталости.

В стихотворении «Дух пряный марта был в лунном круге» есть строки:

То душа, на последний путь вступая,

Безумно плачет о прошлых снах.

В данном случае под оборотом «душа, на последний путь, вступая» следует понимать «процесс приготовления к смерти», так как обычно под «последним путем» понимается смерть.

Усиление катастрофичности в стихотворениях связано с употреблением оборотов, в которые включены слова, обозначающие темные силы: дьявол, демон. Приведем несколько примеров:

Ночи зимние бросят, быть может,

Нас в безумный дьявольский бал,

И меня, наконец, уничтожит

Твой разящий взор, твой кинжал

                             (В эти желтые дни меж домами)

И тихая тоска сожмет так нежно горло:

Ни охнуть, ни вздохнуть,

Как будто ночь на все проклятие простерла,

Сам дьявол сел на грудь.

    («Весь день – как день, трудов исполнен малых»)

И так давно постыли люди,

Уныло ждущие Христа…

Лишь дьявола они находят…

Их лишь к отчаянью приводят

Извечно ждущие уста.

Я гляжу на тебя. Каждый демон во мне

Притаился, глядит.

Каждый демон в тебе сторожит,

Притаясь в грозовой тишине…

И вздымается жадная грудь…

Этих демонов страшных вспугнуть?

Нет! Глаза отвратить, и не сметь, и не сметь

В эту страшную пропасть глядеть!

            («Я гляжу на тебя. Каждый демон во мне»)

Обороты, в состав которых входят слова «демон», «дьявол» усиливают в стихотворениях ощущение приближающегося «возмездия».

Итак, многие библейские обороты в лирике Блока связаны с отражением его мировоззрения, что позволяет нам выделить философско-мировоззренческую функцию библеизмов в лирике А.Блока.

 

§3. Идейно – художественная роль библеизмов в лирике А.Блока.

 

Остановимся еще на одной функции библеизмов – идейно-художественной. Для ее реализации служат библеизмы, которые в лирике Блока стали символами. Одним из основных образов–символов в лирике Блока является Купина, как символ вечной женственности. Такое понимание Купины Блоком восходит к идеям В.Соловьева. Соловьев имел большое влияние на поэта, и его идеи во многом формировали мировоззрение Блока. Центральный момент идей Соловьева – учение о «Душе Мира» (Вечной Женственности), согласно которому мировая душа в процессе своего самопостижения раздробилась на множество душ, сохранивших тяготение к Божественному началу и пытающихся воссоединиться с ним посредством конкретного земного чувства – любви. По Соловьеву, реальная вещь должна принять определенные формы, в соответствии с высшим ирреальным проявлением: Небесный объект любви один для всех – Вечная Женственность Божия, и задача истинной любви состоит не только в том, чтобы поклоняться этому высшему предмету, а в том, чтобы реализовать и воплотить его в другом, низшем, земном существе.

В стихотворении «Странных и новых ищу на страницах» возникает образ Купины:

Белая Ты, в глубинах несмутима

В жизни – строга и гневна,

Тайно тревожна и тайно любима,

Дева, Заря, Купина

Блещут ланиты у дев златокудрых,

Зори не вечны, как сны.

Терны венчают смиренных и мудрых

Белым огнем Купины

Купина выступает как высшее воплощение вечной женственности в ряду ее ипостасей: земное (Дева), космическое (Заря) и сакральное. Градация первой строфы объясняется во второй строфе: два первых воплощения эфемерны, и лишь последнее неизменно, наиболее соответствует сути божества. Через Купину Бог несет себя людям.

 

§4. Библеизмы как средство сатиры.

 

У А.Блока библеизмы могут выступать и как средство иронии. Такая функция библеизмов встречается нечасто. В цикле «Жизнь моего приятеля» библейские выражения в контексте стихотворений начинают выступать, как средство сатиры. В четвертом стихотворении «Когда невзначай в воскресенье» читаем:

Когда невзначай в воскресенье

Он душу свою потерял,

В сыскное не шел отделенье,

Свидетеля он не искал

А было их, впрочем, не мало:

Дворовый щенок голосил,

В воротах старуха стояла,

И дворник на чай попросил.

В Библии есть отрывок, в котором говорится о потерянной душе. В Евангелии от Матфея (10: 38-39) написано: «И кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее». В Библии под «потерянной душой» понимается грешник, не принявший учения Христа. Блок же вкладывает в выражение «Он душу свою потерял» иной смысл. В стихотворении душа выступает не как сверхъестественное, нематериальное, бессмертное начало в человеке, а как какой-то предмет, подобный кошельку, который можно потерять, а потом найти, что подтверждается употреблением слов «в сыскное не пошел отделенье». Снижению высокого образа способствует употребление таких языковых средств, которые имеют в словаре помету «просторечное»: «невзначай - неожиданно случайно, ненамеренно», «голосить – громко кричать». Снижение высокого образа происходит за счет столкновения пласта высокой и низкой лексики. Употребление библеизма в несвойственном ему контексте и в несвойственном значении приводит к тому, что библеизм начинает восприниматься как гротескный образ.

В этом же цикле есть стихотворение «Все свершилось по писаньям», в котором образ ада дан в сатирической форме:

Был в чаду, не чая чада,

Утешался мукой ада,

Перечислил – все слова,

Но – болела голова.

Первая строчка четверостишья – каламбур, основанный на употреблении слов близких по звучанию, но разных по значению. «Чаять – (устар., прост.) ожидать, надеяться на что-нибудь». «Чад – о чем-нибудь одурманивающем, затемняющем сознание (книж.)». Близкие по звучанию слова имеют не только разные значения, но и разную стилистическую окраску. Во второй строфе употреблено, казалось бы высокое выражение «муки ада», но соседство слова «утешаться – успокоить чем-нибудь радостным, облегчить кому-нибудь горе, страдание», приводит к разрушению образа, так как вряд ли можно успокоиться мукой ада. Разрушению высокого образа способствует и каламбур первой строки. В целом, за счет контекста происходит стирание границ между «высоким» и «низким», а это приводит к снижению стилистической окраски библеизма в контексте до шуточной.

 

§5. Композиционная роль библеизмов.

 

Под композиционной функцией понимается роль библейских эпиграфов в лирике А.Блока. В сборнике стихотворений встретилось два эпиграфа, соотносящихся с библейским текстом.

Первый эпиграф к стихотворению « Я, отрок, зажигаю свечи»

Имеющий невесту есть жених

а друг жениха, стоящий и внимающий ему

радостью радуется, слыша голос жениха

                                                                    ( от Иоанна; 3:29)

Второй эпиграф предпослан стихотворению « Верю в Солнце Завета»:

И Дух и Невеста говорят: приди.

                                                                (Апокалипсис)

В обоих случаях эпиграфы являются элементами композиции и служат для пояснения основной идеи произведения.

В стихотворении « Я, отрок, зажигаю свечи» слова, взятые из Евангелия от Иоанна, точно передают идею самого стихотворения. В стихотворении речь идет о неком лирическом герое, который со стороны наблюдает за счастьем любимой женщины, и герой стихотворения радуется счастью жениха и его невесты.

Стихотворение «Верю в Солнце Завета» начинается эпиграфом из Апокалипсиса. Откровение Иоанна Богослова - одна из книг Нового Завета, она содержит пророчества «о конце света», о борьбе между Христом и антихристом, «страшном суде» «тысячелетнем царстве божьем». Слова, послужившие эпиграфом к стихотворению, взяты из последней главы Откровения, в которой рассказывается о наступлении «Царства Божия на земле». Само стихотворение отражает идею наступления «Новой эры» в развитии человечества, что подтверждается следующими строками:

             Верю в Солнце Завета,

             Вижу зори в дали,

             Жду вселенского света,

             От весенней земли.

 Библейские эпиграфы, как композиционный прием выполняют роль экспозиции перед основным текстом, и представляют собой разъяснения для прочтения текста стихотворения.

 

Выводы

 

Исследование художественно – изобразительной роли библеизмов в лирике Блока убеждает, что поэт использует библейские выражения и сакральную лексику с разными целями, главными из которых являются семантико–стилистическая и идейно – художественная. Так как на протяжении жизни у поэта менялось отношение к религии, то и библеизмы в творчестве А.Блока играли различную роль на разных этапах творчества.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Предложенный в работе анализ библейских реминисценций и их функций в лирике А.Блока не является исчерпывающим. В одной работе не представляется возможным охватить все преломления библеизмов в творчестве поэта, однако основные закономерности в ходе работы были выявлены. Во-первых, мы установили, что интерес Блока к христианской религии не был явлением эпизодическим, поэтому мотивы и образы, заимствованные из Библии появляются в лирике Блока постоянно, независимо от периода его творчества.

Во-вторых, использование Блоком библейской лексики и фразеологии свидетельствует о прекрасном знании христианской религии, как учения, так и обрядовой стороны. Объем привлекаемых поэтом материалов, свидетельствует о прекрасном знании церковных источников.

В-третьих, проведенное исследование показывает, что библеизмы органично вплетаются в ткань повествования и служат для реализации конкретных идейно – художественных задач. Так, в произведениях А.Блока появляются индивидуальные образы – мифологемы (Вечная Женственность – Купина, «Радость - страдание»), отражающие мировоззрение поэта.

В-четвертых, анализ фразеологических единиц показывает, что большинство оборотов претерпело существенные изменения в контексте стихотворений. Фразеологические сочетания в авторском тексте приобретают окказиональное значение, и, включенные в необычные для них сочетания, становятся источником экспрессивно – стилистической выразительности.

В-пятых, ряд библеизмов, в соответствии с символистскими взглядами поэта, в его поэзии получают осмысление как символы.

«Блоковская Библия» обладает особым эстетическим кодом, без знания которого ускользает адекватное понимание его поэзии.

Исследование показывает, что поэт, при изображении своих представлений в художественной форме, использует традиционные средства и приемы их введения в текст. В лирике Блока практически не встречается неологизмов, экспериментов с грамматическим строем языка, но все обороты, закрепленные в практике поэтического языка поэта, наполняются символическим смыслом.

Наше исследование не ставило целью выявление всех особенностей и подробностей, связанных с употреблением библеизмов в лирике А.Блока, здесь были обозначены только основные направления анализа, которые могут быть расширены в других работах.

 

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

I. ИСТОЧНИКИ

 

1. Блок А. Всемирная библиотека поэзии. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.

2. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового Завета. – Mikkeli, 1993

 

II. СЛОВАРИ И СПРАВОЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА.

 

3. Розенталь Д.Э., Теленкова М.А. Словарь – справочник лингвистиче

    ских терминов: Пособие для учителя. – М.: Просвещение, 1985

4. Литературный энциклопедический словарь. – М.: Совецкая энциклопедия, 1987

5. Словарь иностранных слов. – М.: Русский язык, 1988







Последнее изменение этой страницы: 2020-03-14; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.238.248.103 (0.031 с.)