ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Исторические данные о переселении и дискуссии по этому вопросу



 

Прошло более двух веков, как греки поселились в Приазовье. Однако до сих пор не только не написана история их жизни в Приазовье, но остается много спорных вопросов по самому, казалось бы, исследованному из них – переселению из Крыма в Приазовье. Не утихают споры по различным аспектам переселения, нет единого мнения по вопросам: переселение христиан было организовано по их просьбе или нет? Каковы истинные причины переселения, каким методом и когда оно проводилось? Когда греки поселились в Приазовье? Каждый исследователь выдвигает свои гипотезы.

С.А. Калоеров в своей книге «Материалы по истории и культуре греков Украины» [31] говорит о переселении греков насильственным путем. Некоторые авторы считают, что христиане сами обратились к русскому правительству с просьбой о переселение в Россию. Но С. А. Калоеров считает, что такого не было: «На самом же деле такого обращения не было, а была лишь просьба о принятии их в российское подданство «…» Христиане никогда не просили об этом. Они, а скорее часть из них, лишь согласились на переселение при выполнении определенных условий. И никаких предварительных, секретных выездов митрополита Игнатия в Петербург и его переговоров по переселению, как пишет Тимощенко, не было. Из документов следует, что Игнатий до марта 1778 года не мог даже предположить о возможности такого шага. Ведь, когда командующий русскими войсками в Крыму генерал–поручик А. А. Прозоровский и русский резидент при ханском дворе Л. Д. Константинов в середине марта 1778 года попросили митрополита агитировать христиан переселиться в Россию, последний выразил большое сомнение о возможности такого мероприятия, лишь 4 апреля 1778 года ответил, что христиане, по–видимому, согласятся на это, но при выполнении некоторых условий, основные из которых были высказаны митрополитом и легли в дальнейшем в основу «Постановления крымских христиан» от 16 июля 1778 года и Жалованной грамоты от 21 мая 1779 года» [31, с. 20-21]. Свое мнение по поводу переселения греков высказывает В.П. Ходеев: «Желал сохранить и оградить паству, во-первых, в теологическом смысле, и, видя успешный пример соотечественников, митрополит Готский и Кафский Игнатий начал в 1776 – 1777 годах вести секретные переговоры с представителем Екатерины II князем Григорием Александровичем Потемкиным. Было составлено прошение на имя императрицы, подписанное митрополитом Игнатием, архимандритом Петром и священником Иаковом (последние два – представители армянского населения), в котором высказывалась просьба принять на вечные времена в российское подданство и просьба об отводе достаточного количества земель под поселение» [31, с. 80].

Иван Джуха по иному видит эти события. Он считает, что «обострившиеся отношения между христианским и мусульманским населением Крыма в 70-х годах ХУIII столетия в связи с русско-турецкой войной не остались без внимания русских. Хорошо зная взаимоотношения между греками и татарами, командующий русскими войсками в Крыму князь А. А. Прозоровский высказал мысль о переселении крымских христиан в Россию. Правительство Екатерины ІІ положительно откликнулись на эту идею. Всем, и, в первую очередь, самой императрице понравилась идея заселить колонистами из Крыма огромные пустынные пространства Новороссии. Территория последней – это земли, на которых сегодня размещаются Одесская, Кировоградская, Николаевская, Херсонская, Днепропетровская, частично Донецкая, Луганская, Запорожская области Украины. Весьма заманчивой выглядела перспектива завести там земледелие и развить торговлю» [19, с. 23].

Еще одна гипотеза была выдвинута Г. Тимошевским [49]. По автору, христиане сами обратились к русскому правительству с просьбой о переселении. По голословному заявлению Г. Тимошевского оказывается, что митрополит Игнатий в 1777 году даже тайно выезжал в Петербург и вел переговоры с Потемкиным. С. А. Калоеров опровергает эту точку зрения и что такое заявление ничем подтвердить невозможно. С.А.Калоеров не согласен с Г. Тимошевским «В противоречии всем существующим источникам, Тимошевский объявляет, что в 1769 году христиан-выходцев было так много, что «для усмирения их на р. Волчьей, Дубравки и Нижней Терсы были посланы гусары. Да, такое имело место. Греки не хотели заселяться на землях между реками Солоной и Быком, и для того, чтобы их заставить, были направлены два гусарских эскадрона» [31, c. 24-25].

Интересно звучит у Г. Тимашевского заявление: «Русское правительство сочувственно относилось к переселению крымских христиан». С. А. Калоеров говорит о том, что «подготовка переселения держалась в строгой тайне от хана и от татар. Как свидетельствуют документы, они узнали об этом лишь 17 июля 1778 года, когда представителем царского правительства было вручено известное «Постановление крымских христиан» от 16 июля 1778 года. А у Г. Тимошевского: после пасхальной литургии 23 апреля 1778 года весть о предстоящем переселении христиан быстро разнеслась по всему Крыму, это было неожиданностью и вызвало сопротивление со стороны хана, татар, да и многих христиан. Но уже совсем абсурдным является утверждение Г. Тимошевского, что 10 апреля 1778 года Суворов дал племяннику Игнатия аттестат, где указано, что тот во время переселения находился при Суворове постоянно. Но ведь Суворов появился в Крыму 27 апреля 1778 года, а переселение в это время не началось» [31, с. 9-10]. С. А. Калоеров считает неправильным в утверждениях Г. Тимошевского то, что Суворов вошел в связь с греками, служившими в русской армии, и с их помощью организовал переселение.

У многих авторов существуют разногласия по такому поводу, как численность переселенных греков из Крыма, в Приазовье. «По Суворову это количество равно 31098 , из них, 18335 греков, 1238 армян, 219 грузин, 161 волох. Кроме того, по Суворову, остались зимовать в Крыму 60 греков, 228 армян. Но Суворов, видимо, в ведомость включил всех христиан, которые должны были выехать. На самом же деле они не все выехали или дорогой вернулись обратно и приняли магометанство» [31, с. 19]. «По переписи населения в марте 1778 года в Азовской губернии проживало 30233 христианина – выходца из Крыма, из них: 15712 (или 51, 97 %) греков, 13695 (45,298 %) армян, 664 (2, 196 %) грузин и 162 (0, 536 %) волоха. Если это процентное соотношение распространить на зарегистрировавшихся в Александровской крепости 30690 христиан, то получим, что среди них было 15950 грека, 13902 армянина, 674 грузина, 164 волоха. То есть, греков, грузин, армян и волохов, составляющих вместе 54, 702 %, было 16788 человек»[31, c. 27]. По исследованиям Ивана Джухи, из села Бешево (Бешун) вышло 684 человек (греков). Новую деревню Ласпи основали выходцы из 3-х крымских сел: Ласпи, Алсу, (в ведомости Суворова она значится как Ялсы), Качикальен (Качкальян), 218 грузин и 161 волох образовали село Игнатьевка. Из Гурзуфа вышло 83 человека, в то время, как из Кизилташа – 187. Неизвестно, где были поселены выходцы из 7 крымских городов и 42 деревень. Неизвестным осталось и то, где поселились выехавшие из Крыма жители 15 деревень: Утары, Куш, Халты, Толи, Миляри, Даиры, Зуи, Коз, Амареты, Вуртолн, Инкерман, Чуруксу, Бурундук – Отар и Тапчак с общей численностью 842 человека.

УФ. П. Ходеева: «По ведомости митрополита Игнатия греки вышли из 7 городов, 55 сел и монастыря: Святого Великомученика Георгия. Города: Балаклава (вышло 28 семей), Бахчисарай (280 семей), Гезлев (Евпатория, 65 семей), Карасу – базар (Белогорск, 265 семей), Кафа (Феодосия) (166 семей), Эски-Крым, Ялта. Села: Албат (вышло 15 семей), Алсу (45 семей), Алушта (8 семей), Арталан, Аутка Верхняя (45 семей), Аутка Нижняя, Аян (25 семей), Барникай (12 семей), Буюк Лампад, Баши Ени-сала, Белбектой (15 семей), Бешев (120 семей), Билсус (32 семей), Бия – сала (65 семей), Богатырь (63 семей), Гурзуф (28 семей), Дерменской (Дермен-кой) (14 семей), Дюрьмень (63 семей), Гурзуф (28 семей), Дерменской (14 семей), Дюрьмень (63 семей), Имарет (15 семей), Инкерман (Каламита) (12 семей), Кизильташ (73 семей), Каракуба (255 семей), Кискалия (12 семей), Керменчик (80 семей), Камара (100 семей), Карань (60 семей), Кубушь (7 семей), Курузень (25 семей), Кучук Енисала, Кучук Лампад, Кучук Узень (26 семей), Лака, Ласпа, Момрум, Мангуш, Мармара, Массандра, Магарач, Никита, Салгер Ени–сала, Сангер, Сартана, Стиля, Тапсан, Улаклы, Улуни, Улу – сала, Улу – Узень, Усиры, Фуна (Демерджи, 80 семей), Хуной, Чердаклы,

Черкес – Кермен, Чермалык, Аслама, Чиларной. Всего вышло 3736 семей, что составляло 18391 человек. То есть семья в среднем состояла из пяти человек» [52, с. 79-80]. В. М. Кабузан в своей статье «Численнiсть та нацiональний склад населення Новоросii в 60-80-х роках ХУII ст.» [24] дает анализ демографических материалов по размещению народов, в т.ч. греков. В бассейне реки Альма, в шести км от Бахчисарая, возникло поселение, получившее при татарах наименование Улаклы. По преданию, здесь была загородная резиденция татарского хана.

С. А. Калоеров на этот счет думает иначе: «Кроме Мариуполя, в Приазовье греками (грузины и волохи здесь отнесены к грекам) при поселении было основано 21 село. Вот названия этих сел в 1780г.: Камара (ныне Камар), Салгир Янисала или Большой Янисоль (Великая Новоселка), Керменчик (Старомлиновка), Богатырь, Константинополь, Улаклы, все нынче в Великоновоселковском район. Бешев (Старобешево), Каракуба или Большая Каракуба (Раздольное), Стыла – все ныне Старобешевского района, Ласпи (Староласпа), Карань (Гранитное), Чермалык (Заможное) – все Тельмановского района; Малая Янисала или Малый Янисаль , Чердаклы (Кременёвка) – Володарского района; Мангуш, Ялта, Урзуф – Першотравневого района; Сартана, Старый Крым - оба ныне в черте города Мариуполя. В нынешнем Великоновоселковском районе между сёлами Константинополь и Улаклы. В 1779 году было основано село Чембрек, (Еще один вариант, как Джемрек), но его жители в конце 1771 года поселились в близи Малого Янисоля, вместе с которым создали одно поселение. Грузины с волохами основали село Георгиевку. Позже оно стало называться Игнатьевкой, ныне – Староигнатьевкой» [31, с. 47].

Еще С. А. Калоеров [31, c. 47-48] предлагает нам приблизительную численность переселенцев в каждом селе мужчин и женщин.

В Камаре расположенного по правой стороне устья Мокрых Ялов, численность населения составляла: мужчин - 227, женщин - 214.

Салгир Янисала, правая сторона Мокрых Ялов между Осыковатой и Лазоватой балкой, - мужчин - 315, женщин – 268. Керменчик, левая сторона Мокрых Ялов, правая сторона Кобыльной Балки, - мужчин - 362, женщин – 322.

Богатырь – на Волчьей, между Мокрыми и Сухими Ялами. Численность населения: мужчин - 300, женщин - 277 человек.

Константинополь – по левой стороне Сухих Ялов. Численность населения составляла: мужчин – 282, женщин – 225 человек.

Чембрек – при Волчьей по правой стороне Сухих Ялов. Численность населения: мужчин – 356 и 316 – женщин.

Улаклы – по правой стороне Волчьей при балке Осиковатой. Численность жителей: 314 – мужчин, и 263 – женщины.

Бешев – по правой стороне Кальмиуса пониже устья Береснеговатой. Численность населения: 314 – мужчин и 263 женщины.

Каракуба – по правой стороне Кальмиуса, по левой стороне устья Волновахи. Население: мужчин - 703, женщин 637 человека.

Стыла – по левой стороне Мокрой Волновыхи. Численность переселенцев составляла 243 мужчины и 242 женщины.

Ласпи – по правой стороне Кальмиуса, между реками Волноваха и Дубовая. Численность переселенцев: 220 мужчин и 212 женщин.

Георгиевка – на верховье Дубовой Балки по правой стороне. Население: мужчин – 242, женщин – 232 человека.

Чермалык – по правой стороне Кальмиуса, повыше Вербовой Балки. Численность поселения составляла: 223 – мужчины и 189 женщины.

Карань, правая сторона Кальмиуса, левое устье столовой Балки. Численность населения: 351- мужчина и 312 - женщин.

Сартана, правая сторона Кальмиуса: 340 - мужчин и 309 - женщин.

Старый Крым, правая сторона Калца, левая сторона Водяной Балки. Численность поселенцев: 204 - мужчины и 163 - женщины.

Мангуш – при вершине реки Белосарайки Население составляло из 386 мужчин и 277 женщин.

Ялта – по Азовскому морю, по левой стороне устья Белосарайки. Численность переселенцев: мужчин - 454, женщины - 354.

Узуф – по Азовскому морю, левая сторона устья Зеленой. Численность переселенцев: 91 – мужчин и 74 – женщины.

Чердаклы – по левой стороне Калца. Переселенцев было: мужчин – 279, женщин - 201 человек.

Малая Янисала – по левой стороне Калце. Численность переселенцев: 188 мужчины и 162 женщины.

Мариуполь – в устье Кальмиуса. Численность жителей составляла 1425 мужчин, 1300 женщин» [31, с. 47-48].

Всего переселенных человек по С. А. Калоерову было 14.483 человека.

Уникальной работой является «Урумский словарь» А. Н. Гаркавца [15]. Этот материал был собран по всем урумским селам. Строение словаря таково: урумские слова размещены в алфавитном порядке без объединения их в гнёзда. Каждое слово, в том числе и сложное, образует отдельную статью. Омонимы (слова, одинаковые по написанию и звучанию, но разные по значению, а в большинстве случаев и по происхождению) даются отдельными словарными.

А. Н. Гаркавец в своем словаре выделил следующие диалекты: диалект кипчацкий, говоры: кипчацко – половецький – Великая Новоселка. (Эни – Сала), Старобешево (Бешев), Першотравневе (Мангуш);

кипчацко-огузский – Старомлиновка (Керменчик), Богатырь, Улаклы;

огузско – кипчацкий – Гранитное (Карань), Старомлиновка, Камар (Камара), Староигнатьевка (Гурджи);

Огузский – Мариуполь, Старый Крым.

В статьях «Принципи становлення й розвитку урумської пісенної мови», «Проблеми виділення інфінітивів в урумській мові» [13, 14] автор рассматривает говоры Богатыря, Великой Новоселовки, Гранитного, Камаря, Першотравневого, Старобешево, Старого Крыма, Старомлиновки и Улаклов. А. Н. Гарькавец считает, что урумский язык пренадлежит к числу бес письменных тюркских говораов. Он рассматривает в урумском языке инфинитивы и считает, что это связанно с иноязычными влияниями. Статья полностью посвячена инфинитиву.

А Ф . И. Оглух изучал говор села Старомлиновки. В своей статье «Урумська говірка с. Старомлинівка Донецької області» [37] автор рассматривает лексику, фонетику, морфологию старомлиновского говора, который относится к четвертой группе т’/д’ - говоров. Автор дает в лексике некоторые слова быта, продуктов питання, названия явлений природы, частей тела, растений и т.д. А. Ф. Оглух говорит о том, что в говоре мариупольских греков есть значительная часть заимствованных слов из разных языков – греческого, иранского, арабского. Многие фамилии были заимствованы из болгарського языка. Распространёнными у урумов такие антропонимы: Алекси, Евтым, Андон, Митка, Мытруш, Тодор и т.д., Как болгарские, можно рассматривать имена Илья, Иванко, Харламби.

В разделе фонетики рассматривается форингальные звуки, звонкий согласный африкат. Еще рассматривается конечный «р» в аффиксе множественного числа - лар, лэр и т.п.

В разделе морфология уделяется внимание прилагательному, числительному, местоимению, наречию, частице, союзам, предлогам, именительному падежу, рассматривается категория склонения.

Муратов С. Н., в статье «Материалы по тюрко-язычных греков-урумов Донецкой области УССР» [33] размышляет об экспедиционной работе, которая прошла летом в 1901 году в селах Гранитное, Мангуш, Старобешево и г. Мариуполь. Рассматриваются концепции В. И. Григоровича о делении греков на две этнические народности и мнение Н. Ф. Катанова [39] об урумском языке, как наречии тюркских языков. Приводятся отдельные материалы, записанные в селах Старый Крым, Гранитное и Староигнатьевка.

Совместная работа Ф.И. Оглух и О.М. Гаркавца «Особливості фонетики і морфології однієї з урумських говорів» [36], посвящена фонетике и морфологии урумского говора. В этой статье рассматриваются те же проблемы, что и в статье Ф. И. Оглух [37]. Но есть одно отличие - в этой статье уделено большое внимание говору села Старомлиновка. Авторы этот говор относят к кипчацко-половецкому, рассматривают гласные и согласные буквы.

А вот Т. И. Чернышева в своей статье «Про грецький фольклор на Україні» [56] в первую очередь рассматривает сказки Урзуфа и Ялты и находит в них большое различие. Язык, сюжеты, зачин, конец – все тут не похоже. Т. М. Чернышева обращает внимание на то, что много сказок являются вариантами общеизвестных сюжетов, известных в фольклоре разных стран. Некоторые сказки – явно переведены с русского языка. Еще автор говорит в своей статье о народных песнях греков, разнообразии их стилей, лексики и мелодий.

А вот Ф. Хартахай, в отличие от Т. М. Чернышевой, рассматривает в своей статье [56] историю фольклора Донбасса

О. Р. Будина, как и многие другие и исследователи, в своей статье уделяет внимание судьбам некоторых традиций у балканских этнических групп (потомков выходцев с Балканского полуострова) живущих на Украине и в Молдавии, - болгар, греков, гагаузов, албанцев. Автор рассматривает традиции домостроительства, которые сформировались примерно к середине ХIХ века, внутреннюю планировку дома, отопительное устройство. Интересуется одеждой, обрядами, традициями, свадебными церемониями [7].

Наиболее подробное, фронтальное обследование урумских сел Приазовья провел А. Н. Гарькавец [16]. В разделе о морфологии языка А. Н Гарькавец сравнивает разговорную речь в селах Улаклы, Богатырь, В-Новоселка, Старобешево, Першотравневое (Мангуш), Старомлиновка (Керменчик), Гранитное (Карань), Старая Ласпа (Ласпи), Камаре (Камара), Староигнатьевке, Мариуполе, Старом Крыму, Каракубе. Проводится параллель между двумя диалектами – румейским и урумским.

Книга М. А. Араджиони [2] посвящена изучению истории двухсотлетнего исследования этнической истории и традиционной культуры греков Крыма и Приазовья, характеристики накопленной за этот период историографии и источников. В книге есть биографические указатели, она может служить путеводителем по музеям, посвященным грекам Южной Украины.

Топонимией занимался В. Фоменко. Исследователь дает толкование следующим названиям: Азовское море, Белосарайская коса, Каратыш, Бесташ, Кальчик, Кальмиус, Савур – Могила, Бешево, Ласпа, Янисоль, Сартана, Стыла.

В историко-этимологическом словаре Е. С. Отина «Топонимия приазовских греков (историко-этимологический словарь географических названий)», «Топонимия приазовских греков (историко-этимологический словарь географических названий): Изд. Втор.,исправ. и допол.» [39,40] представлены географических имена-топонимы, связанные с проживанием в Северном Приазовье греков. На данный момент это единственный словарь топонимики Приазовских греков. В словарных статьях содержится все, что в настоящее время известно автору словаря о том или ином топониме. Приводятся все его варианты и дублеты с указанием источников, где они зафиксированы. Обязательно дается локализация географического имени, устанавливается его лингво-этническая природа. Если топоним составной, определяется знание его компонентов и общая семантика названия. Очень часто приводится наименование жителей по названиям селений (катайконимы).

В книге С. А. Калоерова «Греки Приазовья: Аннот. библиогр. указ.» [26] собрана литература по истории, этнографии, науке и просвещению, культуре греков Приазовья. В указателе приводятся библиографические описания учебников и учебных пособий, монографий научных статей из сборников, журналов, справочников и словарей, статей из газет, тезисов, докладов, архивных материалов. Основная часть включенных источников аннотирована. В тех случаях, когда содержанное источника раскрывается его названием, аннотации не приводятся. Для некоторых редких источников, содержащих важную информацию исторического или статистического содержании, аннотации носят характер кратких рефератов.

Весь материал указателя систематизирован в разделах «Документы», «Статистика», «История», «Наука и просвещение», «Язык и литература», «Культура и искусство». В разделе «Документы» в хронологическом порядке приведено описание документов по истории и культуре греков Приазовья. Эти документы относятся к истории переселения в Приазовье, основания населенных пунктов, развития хозяйства и гражданского управления Мариупольским греческим уездом, округом, ликвидации гражданского и духовного самоуправления.

В разделе «Статистика» также в хронологическом порядке описаны статистические материалы по греческому населению и населенным пунктам в Приазовье ХIХ – ХХ вв.

Основу раздела «История» составляют работы, относящиеся к последнему столетию жизни греков в Крыму, подготовке и проведению их переселения в Приазовье и их жизни на новых местах.

В разделе «Наука и просвещение» рассмотрено участие греков в науке и просвещении, много места отведено вопросам греческого национального возрождения в 20 - 30-е годы и 80 - 90-е годы ХХ века.

В разделе «Язык и литература» включены многочисленные работы по исследованиям вопросов формирования говоров (румейских и урумских), литературы и фольклора греков Приазовья.

В разделе «Культура и искусство» представлены данные, посвященные этнической культуре и национальным праздникам греков, искусству греческих художников.

В разделе «Библиография» включены библиографические источники, в которых встречаются описания материалов, посвященных истории и культуре греков Приазовья.

А. Х. Узун в своей статье «Інтер’єр житла греків на Південному сході України» [50] говорит о быте греков, развивая тему «Про грецький фольклор на Украiнi» [56] А. М. Чернышевой. Автор прослеживает эволюцию интерьера жилья греков на протяжении столетий, некоторые локальные аспекты его расположения, которые не были освещены в предыдущих материалах. Статья написана на основе полевых материалов, собранных автором в селах Великоновоселковского, Володарского, Волновахского, Мариупольского, Першотравневого и Старобешевского районов Донецкой области, а также архивных и литературных источниках.

А вот Л. Д. Наседкина в своей статье «Грецькі національні сільради та райони в Україні (друга половина 20-х-30-ті роки)» [35] идет немного в другом направлении, чем А. Х. Узун. Она представляет малоизвестные страницы истории национально-государственного строительства на Украине в 20–30-е года: обстоятельства создания и существования греческих национальных сельских советов и районов, причины их ликвидации.

Ю. В. Иванова [21, 22] как и А. Х. Узун [50] и Т.М. Чернышева [56] исследует обрядовую одежду греков, поживающих в Великоновоселковском, Волновахском, Старобешевском, Володарском, Тельмановском, Першотравневом районах Донецкой области.

Ю. В. Иванова исследует специфику шитья женской и мужской одежды, цветовой гаммы, украшений, вышивания. Вышивка по орнаментальным мотивам, расцветке и технике исполнения на рубахах греческого исполнения Приазовья близки к вышивке Греции. Еще автор указывает на то, что греки Приазовья перенимали вышивку, цветовую гамму у украинских народностей. Так, вдов и вдовцов можно было отличить от других людей. Форма одежды у них была другая. За 200 лет жизни греков в Приазовье менялись свадебные костюмы. Трансформация костюма греческого сельского населения Донецкой области шла в общем русле культурно-бытовых процессов. В этой трансформации прослеживается определенная тенденция: постепенная утрата одеждой функции этнической метки.

А вот монография А. Н. Гарькавца «Тюркские языки на Украине: (Развитие структуры)» [11] освещает социологические и внутрилингвистические проблемы тюркских языков на территории Украины в эпоху интенсивных языковых контактов. Устанавливается комплекс наиболее существенных факторов, определяющих то или иное направление развития их структуры в данных условиях. А. Н. Гарькавец выделяет одиннадцать урумских говоров, совпадение общего художественного принципа с принципом народной поэзии, изменение этих принципов после переселения в Приазовье. Дает результаты исследований по огузско-кыпчакским, ногайско-кипчакским-огузским, урумско-инотюрским противопоставлениям-субституциям, наддиалектам субстанции.

А. Н. Гаркавец на основе анализа греческого субстрата выделил четыре группы урумских говоров в Приазовье.





Последнее изменение этой страницы: 2020-03-02; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.232.96.22 (0.02 с.)