ТОП 10:

МЕЖДУ «ПРАВЫМИ» И «ЛЕВЫМИ»: ЗАГАДКА «РУССКОЙ ДУШИ» - В ЕЕ ФИЗИОЛОГИИ?



Как отмечал К.Г. Юнг (в работе «Либидо, его метаморфозы и символы»), понимание психологии развития индивидуума открывает путь к пониманию причин психологического развития народов. Более того, наблюдающийся в современном обществе кризис политической организации (потеря доверия к власти и отказ ей в поддержке, потеря веры в пропагандируемые ценности, социальное отчуждение, пассивность и неверие в то, что личное участие может повлиять на политический процесс), с одной стороны, напрямую связан с кризисом личности (Шес-топал Е.Б., 1988), с человеческой психологией, которая не успевает перестроиться в соответствии с быстро меняющимися условиями жизни (отражение противоречия социальной эволюции и научно-технической революции). С другой стороны, политический кризис сам порождает стрессы, выливающиеся в итоге в психологические и медицинские проблемы; не случайно в последнее десятилетие медики отмечают рост так называемых социально-стрессовых расстройств (Александровский Ю.А., 1997). С этим связано наше лирическое отступление — от психологии индивидуальной к психологии коллективной.

Действительно, можно согласиться с мыслью Юнга о том, что многие особенности материальной и духовной жизни как отдельного человека, так и целых народов определяются своеобразием их психологического склада, тесно связанным с особенностями устройства нервной системы. Эти отличия хотя и не так разительны, как цвет кожи и разрез глаз, но все же имеют место. В связи с особенностями «национального характера» в первую очередь необходимо отметить дихотомию «Восток-Запад», рассматриваемую, в частности, как различие западного-рационалистического и восточного (азиатского), или холистического, способов познания мира (Дюмулен Г., 1994). В рамках этого сравнения типичный «российский» психологический портрет, при всей его самобытности, можно анализировать в противопоставлении «западному» и с учетом близости к «восточному». Как писал Н. Бердяев, «западная душа гораздо более рационализирована, чем русская душа» (см. Бердяев Н., 2000). Дело в том, что психологический портрет типичного обитателя Запада — с его приверженностью распорядку и размеренности жизненного устройства, опорой на логику и рационализмом, а по большому счету — несколько механистичной организованностью духовной жизни и предсказуемостью поступков — прямо противоположен чертам типичного восточного человека, его загадочности и невозможности логического объяснения многих поступков. В русской литературе, пожалуй, наиболее типичными примерами могут послужить герои, вышедшие из-под пера Гончарова — небезызвестный Обломов, как пример русского характера, и Штольц — как пример человека западного склада. За время, прошедшее после создания гончаровского романа, эти национально-психологические черты не претерпели существенных изменений. Как считает ведущий отечественный психотерапевт В.В. Макаров (2001), современная российская «национальная черта — иррационализм: «Наша жизнь — таинственный природный процесс», в ней «многое совершается, исходя из принципов: «Мало ли что», «Как бы чего не вышло», «А вдруг», «Авось да небось».

Вопрос происхождения западной рациональности и русского иррационализма подробно рассмотрен В.А. Малышевым (1997). По его мнению, в отличие от Запада, где все хорошо притерлось друг к другу и человек привыкал делать узкий круг работ и не учился адаптироваться к резко меняющимся условиям, для человека, живущего в России, к которому жизнь зачастую предъявляла неожиданные и нелогичные требования, наоборот, часто была совершенно необходима особая, нестандартная способность к адаптации. С этим нельзя не согласиться, особенно вспоминая нашу недавнюю российскую жизнь середины — конца XX века, когда даже в мелких вопросах быта рядовым гражданам приходилось проявлять чудеса изворотливости. Еще более справедливо это для современной России, в которой спектр жизненных проблем переместился от мелко-бытовых к глобальным, или экзистенциальным. По мнению И. Албеговой (1998), в 1990-е годы в нашей стране большие массы людей регулярно оказывались в ситуации жизненного кризиса, порождающей потерю смысла в жизни. Тем не менее основная часть из них смогла достаточно успешно приспособиться к столь резким жизненным переменам, причем проделала это неоднократно. Отсюда, по мысли Малышева, — непредсказуемость и плохая алгорит-мизуемость русского человека (используя юнговскую терминологию — иррациональность). Но отсюда же и открытость общения, и «широта души», и... большая, чем у человека западного, внушаемость. Западный человек, напротив, хорошо алгоритмизуем (иными словами, рационален) — отсюда формализация жизни с ее видимостью порядка, а одновременно — замкнутость, невнушаемость, отстраненность и соблюдение дистанции между людьми.

А в целом оба набора психологических характеристик удивительно близки, как заметил Р. Орнштейн, (1977), к известным описаниям противоположных функций правого и левого полушарий головного мозга, уже рассмотренных нами. Вкратце можно обобщить их, сославшись на известное руководство С. Спрингер и Г. Дейча (1983): механизм работы левого полушария — логический, дискретный, формально-упорядоченный, словесно-оформленный; правого же полушария — образный, ана-логово-непрерывный, невербальный, интуитивно-спонтанный. Откуда берутся эти психолого-физиологические «полушарные» различия между большими группами людей? По-видимому, это природное явление многофакторного порядка. С одной стороны, в нем нельзя отрицать роль наследственно-генетических механизмов. С другой стороны, пальма первенства при этом принадлежит факторам социально-культурного порядка, а именно влиянию культурного окружения на восприимчивую психику ребенка, несомненно воздействующему на процесс распределения ролей между полушариями (латерализации) в растущем детском организме.

Какую связь имеют эти психолого-физиологические данные с загадкой «русской души»?

Как географически, так и исторически сложившаяся роль России как государства — это геополитический буфер между Востоком и Западом. Отсюда и русская культура, ассимилировавшая многое от своих соседей, носит в себе смешанные черты, роднящие ее как с западной, так и с восточной культурой. В сравнении с обезличенно-холодным, приземленным и бюрократически-лощеным рационализмом Запада бросаются в глаза такие бесспорные черты российской культуры, как ее духовная ориентированность, большая человечность и эмоциональность (зачастую наивная) и в существенно большей степени правополушарность. В то же время российская культура является более рациональной, более левополушарной по сравнению с традиционными собственно восточными культурами (Япония, Китай). Последние могут рассматриваться как эталон правополушарности с их иероглифическим письмом (опирающимся на мозговые механизмы правого полушария и оказывающим мощнейшее влияние на процесс социализации ребенка и латерализации мозга в ходе возрастного развития), «правополушарными» эстетическими воззрениями и социальными стереотипами, а также «правополушарными» духовно-религиозными традициями (даосизм, дзэн-буддизм).

Соответственно, усредненный психологический тип россиянина характеризуется симбиозом рациональных и иррациональных черт, или постоянным балансированием между лево- и правополушарными чертами. Этот тонкий баланс, как и любое равновесие «на грани» двух полярных противоположностей, является достаточно хрупким. В терминах модной «теории катастроф» это аналог «неустойчивого состояния системы», создающего основу для возможных резких переходов из одного состояния в другое. Отсюда и непредсказуемость движений мятущейся «русской души», описанных в классической литературе (особенно у Достоевского), когда человек долгое время, приспосабливаясь к общепринятому укладу жизни и к давлению жизненных обстоятельств, придерживается рационального, «левополушарного» стиля жизни. Но вот чаша терпения переполнилась, и его душе, зажатой в тесных рамках повседневности, стало в них тесно. В этот момент человек, зачастую неожиданно для окружающих и необъяснимо с точки зрения обычной логики и житейского здравого смысла, переходит к прямо противоположному — иррациональному, «правополушарному» жизненному стилю, совершая нелогичные, непредсказуемые, а то и необузданные поступки — от подвига до злодеяния. Тем самым достигается разрядка внутреннего психологического напряжения, или, пользуясь словами известного в прошлом российского философа и политического деятеля, «открывается клапан и выпускается пар», который иначе неминуемо привел бы к внутреннему взрыву. Отсюда и парадокс «русской души», заключающийся в противоречии ее внутренней целостности и внешней противоречивости. Отсюда и известная поэтическая строка: «умом [логическим. — Прим. наше] Россию не понять». Состояние неудовлетворенности человека, мечущегося между этими диаметральными противоположностями, мучимого неопределенностью, невозможностью однозначного, раз и навсегда определенного выбора между ними, составляет основу духовно-психологических исканий многих героев русской литературы. В то же время подобный компромиссный «третий путь», сочетающий в себе положительные черты левополушарной и правополушарной культуры, в определенной мере избавлен от их односторонних — «однополушарных» недостатков. Особенно это касается западного — рационального общества, на проблемах которого мы остановимся подробнее. В нашем представлении рациональный, левополушарный социум соответствует критериям так называемого депрессивного сообщества (Eaton J.W., Weil R.J., 1955) с его высокими и жесткими стандартами и требованиями к поведению индивида. Общество, в котором правопо-лушарное поведение (эмоциональность, естественность, открытость) живет по законам так называемого депрессивного сообщества, где подавляется открытое выражение чувств, скрываемых за маской показного оптимизма и благополучия, а естественные человеческие отношения уступают место душевной черствости, бездушной расчетливости. Привыкнув скрывать свои истинные чувства на людях, человек опасается проявлять их и в личной жизни. Отсюда и кризис семьи и семейных ценностей в современном западном обществе, и проблема всепроникающего неизбывно-экзистенциального «публичного одиночества» его членов. По мысли А.Б. Холмогоровой и Н.Г. Гаранян (1999), в подобных социальных условиях дефицит коммуникативной близости, естественного общения между людьми приводит к затруднению психологической переработки эмоций, к их соматизации и тем самым способствует росту общего количества переживаемых отрицательных эмоций в виде тоски (аккумулирующейся в состояние депрессии), тревоги и страха, приводящих к паническим состояниям, а также выливающихся в агрессивные проявления. (Подобные состояния в некоторых обществах (например, США) начинают приобретать чуть ли не характер психической эпидемии.) Те же самые механизмы, описанные как синдром дефицита удовлетворения, подталкивают людей к алкоголизму и наркомании. А в целом это есть не что иное, как отражение духовного кризиса современного техногенного общества (С. Гроф). Особенно пагубно сказывается отсутствие способности к искреннему сочувствию, эмпатии на психическом развитии человека в раннем возрасте. Европейские психотерапевты, по словам И. Кренц (1999), явственно ощущают, что западная культура с ее культом «успеха», спешкой и индивидуализмом представляется таким социальным окружением, которое связано для ребенка с риском эмоциональных расстройств в раннем возрасте; их груз он несет всю последующую жизнь. Свидетельством этого служит постоянный рост числа людей с подобными расстройствами, обращающихся к психотерапевту. Проявляются же такие расстройства в форме опасливого избегания эмоционального контакта и близости, недоверия, депрессии, саморазрушительного поведения, одиночества и изоляции.

Сходным образом по поводу западно-рационального жизнеустройства с его стремлением к формализации мышления, бездушностью и выхолащиванием человеческих отношений высказывается исследователь психоанализа A.M. Руткевич (1996), по мнению которого необходима «критичная оценка интеллектуализации жизненного мира. Диктат фигур сознания [шаблонных логических построений. —Пприм. наше], вторжение в жизненный мир знаковых систем приводят к образованию ложного «Я». Идеально-всеобщие фигуры мышления подобны колониальной власти, узурпирующей личную жизнь... И как невозможно дис-курсивно [словесно-логически] пересказать музыкальные или поэтические произведения, так же мы не можем свести к языку науки и экономико-технической рациональности наш жизненный мир в целом. Человек душевно нищает, делается автоматом, реагирующим по схеме «стимул — реакция» на воздействия пропаганды или рекламы». Выдающийся российский философ В.В. Розанов писал: «Абстрактность улучшенных форм и составляет могущество европейской цивилизации, универсальность ее характера и всемирность ее устремлений. Однако, будучи столь правильной в частях, она заключает что-то ложное в своем целом... Духовное развитие, которое старается дать нам государство и общество... всегда почти состоит в том, чтобы нарушить цельность и органичность внутренней жизни». Противоречие выхолащивающего личность влияния техногенной цивилизации на индивида его духовным потребностям подчеркивается многими авторами. Пожалуй, наиболее ярко подобные взгляды выразил А.Ю. Савин (1994), говоря, что рационализированная «цивилизация в своей нынешней форме находится в точке заката и исчезновения. Ее холодность, бессердечность, торгашество... исключают возможность подлинного выражения любви, идеальности и возвышенности, ради которых и стоит жить». Причем механизмы возможного распада цивилизации, ее деградации вследствие односторонней, техно-

генной ориентации и бездуховности заложены в ней же самой: «западная цивилизация «является уникальной по сравнению с прочими видами цивилизации в том отношении, что она убивает сама себя и делает это на пути баснословного [научно-технического. —Прим. наше] прогресса» (Зиновьев А., 2000).

Еще одна характерная черта свойственного Западу жизненного уклада — чрезмерная интеллектуализация и прагматизация жизни в ущерб духовности. По мнению К.Г. Юнга (1993), характерное для западного жизненного стиля «отсутствие духовной ориентации граничит... с психической анархией», в результате чего «против него самоубийственно восстает его собственная душа». И мы всецело согласны с выводом, к которому приходит этот выдающийся знаток человеческой души: «Европейцу нужно возвращаться... к своей собственной натуре. Он должен заново открыть в себе естественного человека» (Юнг К.Г., 1992, с. 42). В рационалистично-материальном обществе, проникнутом культом потребления, происходит подмена духовных потребностей материальными, тогда как на самом деле они должны не исключать, а взаимно дополнять друг друга. Известный финансист и один из «столпов» американского общества Дж. Сорос описывает это следующим образом: «У людей есть и другие устремления, идущие дальше одного лишь материального достатка... Похоже, что в западном обществе материальный интерес будет преследоваться еще долго после того, как полностью будут удовлетворены материальные потребности, потому что эта погоня удовлетворяет [или скорее заменяет. — Прим. наше] потребность в творчестве». В техногенном обществе все убыстряющийся темп жизни и поток информации с телеэкранов, занимающий сознание суетными сиюминутными проблемами, просто не оставляют человеку времени по-настоящему задуматься об основах бытия, отвлекая его от размышлений о смысле собственной жизни и создавая духовный вакуум. Естественно, за подчинение своего природного естества законам рационального жизнеустройства человеку приходится платить высокую цену. По словам В.В. Малявина (1998), западная ментальность подчиняет и духовную жизнь, и материальный мир технологическому проекту «ценой неисцелимого раскола сознания». Последнее сродни душевной болезни, своего рода «социальной шизофрении»: имеется в виду безэмоциональность и отстраненность, бездушный формализм, возникающие вследствие подчинения эмоций логике, подавления их естественного выражения, а также отсутствие внутренней целостности, своеобразная расщепленность личности. В подтверждение можно привести высказывание Ч. Брукса (1997), который пишет, что западное общество больно «гамлетовской болезнью мышления. Мы опираемся не на собственный опыт, а на погребающее нас под собой наследие чужой концептуализации».

Из наших рассуждений можно сделать существенный вывод — необходимо гармоничное сочетание «левополушарного» и «правополушарного» жизненного стиля как для отдельного индивида (эту задачу решают описываемые методики), так и для общества в целом. С этой точки зрения «третий путь» — отечественный, российский — открывает для человека, живущего в современной техногенно-индустриальной культурной среде, выход из духовного тупика, связанного с чрезмерной рационализацией всех сторон западного образа жизни. А для этого необходимо создание в обществе трансовой культуры, выражаясь словами Д.В. Кан-дыбы, в частности, широкого распространения знаний об измененных состояниях сознания. Предпосылками возможности продвижения по этому пути служат описанные Л.М. Бакусовым и соавторами (1997) естественные социокультурные закономерности современной жизни: модификация общественного сознания в манипулятивную сторону и общее повышение роли символизации в сфере человеческого восприятия.

Описанные различия левополушарного, формально-рационалистичного и правополушарного, спонтанно-эмоционального жизненного склада касаются также западного и восточного подходов к психотерапии. Так, согласно М.Е. Бурно (2000), «западный душевный склад... предопределяет сегодняшнюю западную рационалистически-психодинамическую... психотерапию, подобно тому, как восточный — восточную, чувственно-идеалистическую». У России же свой, гармоничный, подход, свободный от односторонних крайностей западного и восточного, своя особенная душа и своя особая психология и психотерапия — одухотворенная и в то же время научно и рационалистически обоснованная. На этот идеал, сочетающий в себе две ипостаси, и нужно ориентироваться. Не случайно международный конгресс психотерапевтов России прошел под девизом «Психотерапия Запада — психотерапия Востока». По словам В.В. Макарова (20016), наша страна должна «умудренный Запад обогатить новым знанием» в области психотерапии.







Последнее изменение этой страницы: 2019-12-25; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.235.159.8 (0.01 с.)