ТОП 10:

Кризис не устраним. Разбор деталей



Выше мы пообещали, что рассмотрим и обоснуем наши выводы о глобальном кризисе нынешней цивилизации более подробно. Это вполне логично. Слишком сильные выводы и слишком важны они для обоснования прогнозов о судьбе России. Такие выводы вот так сразу на веру не примешь. Даже подготовленному и эрудированному читателю поверить в “такие ужасы” будет не легко.

 

Что ж. Обоснуем, разберем, разъясним.

 

Итак, к глобальным проблемам относятся экологическая, ресурсная, продовольственная, энергетическая, демографическая и проблема изменения климата Земли. Все они были, что называется, “на слуху” у мирового общественного мнения в конце 1970-х – начале 1980-х годов. А потом о них немного подзабыли. У человека неосведомленного могло даже сложиться впечатление, что они решены.

 

За исключением проблемы глобального изменения климата, которая в последние годы только обострилась. Причем настолько, что не замечать ее нельзя. Хотя желание не заметить у многих было. Так, например, известный патриотический демагог, Максим Калашников, еще в 2005 году, когда климатические изменения на своей собственной шкуре уже чувствовали даже домохозяйки, писал, что это проблема выдуманная.

 

В сущности, вполне понятная реакция любого традиционалиста, каковыми по большому счету являются все представители и нынешней мировой элиты и контрэлиты.

 

Они не умеют управлять в ситуации кризиса, не знают, что делать, и поэтому предпочитают наличие кризиса отрицать.

 

Для них, предкризисное затишье конца ХХ века было просто подарком. И они поспешили объявить, что глобальный кризис оказался всего лишь очередной страшилкой. Не более того.

 

Мы, как уже ясно читателю, так не считаем. И покажем, что все эти проблемы остались нерешенными. Более того, они, если сравнивать человечество с организмом, перешли из острой стадии (которая хотя и опасна, но излечима) в стадию хроническую. Частично компенсированную, но, увы, не излечимую. Как и всякая хроническая болезнь, комплекс глобальных проблем будет лишь усугубляться, с неумолимостью парового катка толкая человечество к гибели.

 

Начнем наш обзор с проблем экологических, которые в свое время были поданы наиболее ярко.

 

Итак.

 

В конце 1970-х мир столкнулся с резким обострением экологического кризиса. Ведущие западные СМИ были заполнены фотографиями залитых нефтью пляжей, регулировщиков, стоящих в противогазах на перекрестках мегаполисов, сообщениями о смертельных случаях после купания в европейских или американских реках.

 

Всем вдруг стало сразу ясно, что производство сопровождается экологическими издержками. Занявшись оценкой этих издержек, исследователи очень быстро пришли к выводу, что тогдашний объем производства при тогдашних технологиях быстро приведет к такой деградации среды, которая сделает жизнь невозможной.

 

Самым пикантным в этой ситуации было то, что наиболее невыносимые условия для жизни создавались в самых развитых странах, где и была сконцентрирована львиная доля мирового производства.

 

Разумеется, элита этих стран, вернее ее наиболее дальновидная часть, инициировала соответствующие научные работы.

 

К чести первых исследователей этих проблем надо сказать, что они не пошли по линии наименьшего сопротивления. И не выдали “с ходу” наиболее простой рецепт – перенести производство со всеми экологическими издержками из стран развитых в страны развивающиеся.

 

Нет, честные ученые попытались ответить на вопрос, а можно ли решить проблему в принципе, в масштабах всего земного шара. И ответили на этот вопрос отрицательно. Все возможные методы решения экологической проблемы, которые можно было предложить в 1970-х, в масштабах всей Земли были паллиативными.

 

Экологический кризис в первые десятилетия нового века был неизбежен. Вопрос стоял лишь в том, разразится ли этот кризис в начале 2000-х годов, либо проявится к 2020-2025 году.

 

Намечались ли все же поиски прорывных решений?

 

Намечались. Но эти поиски показали следующее. Первое. Результат может быть получен. Более того, он наверняка будет получен. Но, и это второе, он не гарантирован к заданному сроку. А значит, экологический кризис может разразиться до того, как будут найдены рецепты спасения.

 

И, наконец, третье, поиски прорывных решений потребуют колоссальной концентрации сил и средств на научные исследования. И эти средства а) надо было вложить развитым странам (ибо, что возьмешь со стран слабо развитых) и б) невозможно собрать, не уменьшив резко финансирование военных, политических и социальных проектов.

 

Пойти на это мировая элита не могла по вполне понятным причинам. Вдумайтесь, читатель, ну какой вменяемый современный политик объявит об отказе от развития вооруженных сил. Да что там вооруженные силы. Принятие соответствующих моделей экономики и организации общества означало ни больше, ни меньше, как отказ от “политики” в нынешнем понимании этого слова, вообще.

 

И потом, как в ситуации всеобщего противоборства начать разоружаться, например? Да тебя тогда просто сомнут оставшиеся более сильными соседи.

 

Короче, радикального решения экологической проблемы найдено не было. В этой ситуации возобладала “лагерная” линия поведения по принципу “умри ты сегодня, а я завтра”.

 

Развитые страны начали переносить наиболее грязные базовые производства в страны менее развитые.

 

Разумеется, это сопровождалось целым рядом природоохранных и природовосстановительных мер в самих развитых странах. Но, повторим, без переноса грязных производств экологическая проблема в развитых странах не была бы решена.

 

Следует заметить, что подобная экономическая стратегия не была проста. Но, тем не менее, она не была и чем-то совершенно экзотичным. Она вписалась в существующие политические, экономические и социальные модели. Более того, она коррелировала с некоторыми уже наметившимися тенденциями. И эти тенденции нашли в подобном образе действий свое подтверждение и оправдание.

 

А потом у западных элит “появился вкус” к такому образу действия. И из западных стран началось “бегство” уже любого производства, не только самого грязного.

 

Да, в 1970-х Рейн, например, был сточной канавой. А теперь он чист, и там водится 60 видов весьма ценных пород рыб, в том числе лососевых.

 

Но в 1980-х в ФРГ был дефицит трудовых ресурсов, а в начале 2000-х там было свыше 5 миллионов безработных. Впрочем, в самое последнее время безработица вроде пошла на спад. Но остается весьма высокой и ни о каком повторении ситуации дефицита трудовых ресурсов, как в 1980-х годах, не может быть и речи. Все логично. Нет производства, нет рабочих мест.

 

Так что, решение экологических проблем далось Западу не задаром. Но и это все равно паллиатив.

 

Экологический кризис, подавленный в странах западных, назревает в странах, куда выводятся производства. И скоро станет ограничивать его уже там. И от этого никуда не деться.

 

Впрочем, экологические издержки стран и регионов бурного промышленного развития все равно на пике кризиса не оставит вне своего влияния соседей. Вот, например, Китай, наращивает промышленную мощь, не считаясь с экологическими ограничениями. А страдает от этого не только Харбин, но и Хабаровск с Благовещенском. Что было продемонстрировано совсем недавно, с год назад, когда по Амуру плыло пятно ядовитых химикатов из Сунгари.

 

Так что глобальный экологический кризис отнюдь не предотвращен.

 

Он только отложен. И, если так можно сказать, “размазан” по всей Земле.

 

Далее целесообразно будет рассмотреть кризис ресурсный.

 

Его даже отложить не удалось. Не мудрено. Куда не переноси производство, но на единицу продукции изволь выложить строго определенное количество ресурсов (мы не рассматриваем сейчас изменение ситуации с помощью НТР, к которой нынешний мир, как мы показали выше, не готов организационно и политически).

 

О проблеме нехватки ресурсов можно много говорить, блистая эрудицией и подавляя читателя – не профессионала массой таблиц. Мы не пойдем по этому порочному пути. Во-первых, потому, что такой подход считаем неуважением к читателю. Если знаешь что-то наверняка, и если в твоей собственной голове все ясно, то всегда можешь изложить это легко и просто.

 

Во-вторых, еще исследователи конца 1970-х годов наглядно показали с помощью модельных исследований, что от конкретных цифр запасов ресурсов мало что зависит на качественном уровне. Важны не столько исходные оценки мировых запасов нефти, например, сколько динамика их потребления и динамика прироста разведанных запасов.

 

В самом деле, специалистам мирового уровня трудно ошибиться в оценке запасов. И если, например, известнейший геолог, профессор В.М. Питерский утверждал в 1996 году, что при существующих темпах добычи в мире нефти хватит примерно на 40 лет (до 2036 года), то вряд ли его коллеги в России или за рубежом могли бы существенно оспорить эти оценки.

 

Кто-то сказал бы, на 30 лет, а кто-то на 50 лет. Качественно это картины не меняет.

 

А вот темпы добычи изменяются гораздо интенсивнее. И предсказать их гораздо труднее. Мало кто в середине 1990-х предсказывал экспоненциальный рост экономики Китая и Индии, которым надо все больше и больше нефти. Мало кто и в России в конце прошедшего века предсказывал возможность почти двукратного роста добычи нефти.

 

Вообще, в процессах ресурсопотребления, именно изменения темпа этого потребления гораздо сильнее влияет на итоговый прогноз. Как показывают соответствующие уравнения, незначительные колебания темпа расходования ресурсов могут радикально, в разы, изменить время наступления ресурсного коллапса. Между тем, даже довольно значительное расхождение (разумеется, в рамках разумного) в оценках запасов ресурсов дает возможность говорить о приближении или отдалении времени их исчерпания не более, чем на 10-15 лет (хотя для конкретных безответственных политиканов срок в 10 лет может оказаться критичным, в одних случаях они успеют “закончить дела”, в других их накроет волна кризиса).

 

Кстати, на ресурсную проблему существенно влияют изменения условий добычи и транспортировки. А эти условия только обостряются в процессе глобальных изменений климата.

 

Интересно все же, насколько не системно мыслит большинство так называемых “патриотических интеллектуалов”! Так один из них критиковал автора за прогноз резкого падения добычи газа в России на основании того, что “запасов еще много”. Кто бы спорил. Просто мы говорили не о запасах, а об условиях транспортировки, росте аварийности газопроводов, в процессе которого может сложиться ситуация, когда будут теряться десятки процентов добытого.

 

Кроме того, нами говорилось о том, что регионы стратегического резерва газовой отрасли России, Ямал и Гыдан, окажутся после 2012 года в таких условиях, что добыча там станет в как минимум в 2 раза дороже расчетной.

 

А запасы то есть. Но вот платить за газ (а, следовательно, и за электроэнергию) придется как минимум в 2 раза дороже (на самом деле гораздо дороже). Вы к этому готовы, дорогой читатель? И как, по-вашему, такое изменение условий потребления того же газа будет кризисом, или нет?

 

Вопросы риторические. Не надо представлять себе ресурсный кризис так, что вот сегодня некий ресурс физически есть, а завтра его уже физически нет. Повторяем, что все модели ресурсопотребления рисуют ситуацию иначе. А именно, задолго до физического исчерпания ресурса начинается устойчивый рост цен на него. Он делается недоступным многим потребителям.

 

Но на фоне этих тенденций идут резкие колебания цен. За примерами далеко ходить не надо. Многократный (!!!) рост цен на нефть с 1998 по 2007 год никак не обусловлен радикальным исчерпанием запасов этого сырья. Просто на тенденцию неуклонного роста цен наложилась восходящая ветвь волны ценовых колебаний.

 

Сейчас может последовать и спад цен. Но потом они вновь поднимутся еще резче.

 

Любой хозяйственник скажет, что такие броски не намного лучше физического исчезновения данного ресурса. Да что там хозяйственник. Это очевидно из простых житейских аналогий. Что будет с Вами, читатель, если вас то кормить досыта, то не давать ни крошки. Самый здоровый желудок не выдержит. Лучше уж голодная, но гарантированная диета.

 

Надеемся, из сказанного становится очевидным, что мир уже вступил в острую фазу ресурсного кризиса. Которая хотя еще и не сопряжена с их физическим исчерпанием, но уже делает процесс ресурсопотребления все менее устойчивым и все менее предсказуемым и управляемым.

 

А в ближайшие 3-5 лет эти тенденции только обострятся.

 

Ресурсная проблема имеет две ипостаси. Ресурсы бывают минерально-сырьевые (невозобновимые). О них мы только что сказали. Но есть и так называемые возобновимые ресурсы – вода, леса, почвы и т.п. В отсутствии экологического кризиса эти ресурсы можно эксплуатировать бесконечно. Срубленный лес вырастет снова, почва восстановит плодородие, вода в реке очистится.

 

Но, как мы показали выше, глобальный экологический кризис является реальностью. А в условиях кризиса возобновимые ресурсы восстановиться не успевают, а иногда вообще начинают деградировать самопроизвольно. Поэтому объем этих ресурсов сокращается еще стремительнее, чем нефти или газа.

 

Эти ресурсы не только потребляются, но и непроизводительно “портятся” в процессе современного производства. И вот уже 60% земной суши испытывают дефицит пресной воды. Не хватает новых пахотных угодий. Стремительно сокращаются леса.

 

Следствием этого становится сельскохозяйственный кризис. Производство продуктов растет гораздо медленнее, чем рост населения. Отрицательно влияет на сельское хозяйство и устойчивый рост цен на энергоносители.

 

Мы не будем затруднять читателя выкладками на этот счет. Ибо рост дефицита продовольствия не оспаривается (в отличие, например, от роста дефицита энергоносителей) никем.

 

И, кстати, мы можем наблюдать его, что называется, на собственной шкуре, в виде взрывного роста цен этой осенью в России (маленький, но яркий пример, еще летом 2007 года наиболее распространенные марки сыра в регионах Центральной России стоили порядка 140 рублей за килограмм, а в конце года уже порядка 250 рублей).

 

Поэтому утверждение о том, что “пайки на всех уже не хватает, и еще сильнее не будет хватать в будущем” можно считать бесспорным.

 

Не хватает не только продовольствия, но и энергии. Это вполне понятно, если учесть, что обостряется проблема с энергоносителями. И в этом суть энергетического кризиса. Опять же в некоторых странах этот кризис якобы преодолен. Например, во Франции за счет перевода энергетики на АЭС. Но в ближайшее время наступит срок демонтажа выработавшихся блоков. А куда девать ядерные отходы так до сих пор никто и не знает.

 

Впрочем, энергетический кризис тоже проявляется исподволь. В росте цен на электроэнергию и росте чрезвычайных ситуаций в энергетике, вызванном перенапряжением в работе генерирующих и передающих предприятий, ростом изношенности их оборудования.

 

И это происходит отнюдь не только в России по вине “злого Чубайса”. В бастионе стабильности и процветания, США, все точно так же. И рост цен, и веерные отключения, и кризисы в масштабах отдельных штатов.

 

Так что и здесь кризис налицо.

 

Итак, если все выразить предельно просто, то отчетливо видна тенденция “на всех не хватит”. Не хватит воды, плодородной земли, хорошей чистой природы, горючего, продовольствия, энергии. Не хватает сейчас, и еще больше будет не хватать в ближайшем будущем. И здесь все идет по Форрестеру и Медоузу. Что бы ни говорили мировые политиканы.

 

Между тем, население Земли все растет. И это является причиной кризиса демографического. Ибо рост населения в условиях, когда итак “на всех не хватает”, обостряет проявления всех остальных кризисов.

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-04-08; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.229.118.253 (0.013 с.)