ТОП 10:

Структурализм и постструктурализм в истории



Методологической мысли

Родоначальником структурализма принято швейцарского ученого, мето­долога Фердинанда де Соссюра(1857-1913 гг.). Соссюр является создателем структурной концеп­ции языка, в работе «Курс общей лингвис­тики» он дает оп­ределение семиологии как науки, изучающей жизнь зна­ков внутри жизни об­щества. Соссюр определяет язык как систему знаков. Под знаками Соссюр по­нимал не только лингвистические единицы, но и символи­ческие обряды, знаки воинского отличия и др. Соссюр развивал основопола­гающие для структурной методологии идеи: синхронического порядка языка, оппозиционности языка и речи, означающего и означаемого. Он совершает пе­реворот в науках о языке, утверждая примат синхронии над диахронией. Сос­сюр утверждает, что син­хроническая лингвистика изучает язык как систему, не принимая в расчет ис­торические изменения. Ее интересует логические и пси­хологические языковые соотношения, принятые коллективным сознанием. Синхроническая лингвис­тика – наука о статусе языка, поэтому она статическая лингвистика. Для «внут­ренней» лингвистики имеет значение лишь собствен­ный порядок - отношения между лингвистическими знаками, правила диспози­ции, перемещений и.т.п.

Вопреки традиционному взгляду, согласно которому знак соединяет имя с вещью, Соссюр полагал, что знак указывает на связь между понятием и аку­стическим образом. В языке выделяются две стороны – означающее (план вы­ражения) и означаемое (план содержания). В качестве означающего выступает звуковой образ, в качестве означаемого – понятие, мысль человека о предмете реальной действительности (референте). Язык, в представлении Соссюра, не есть речь. Речь – всеобщая способность говорить, язык социальный продукт речевой способности. Язык внеположен индивиду, как институциональный факт он выше человека, человек обязан выучить язык. Знак, в видении Сос­сюра, произволен и он не знает другого закона, кроме закона традиции. Язык как социальный факт и система знаков, используемых человеком для общения и понимания, отличается от речевого языка – слова. Соссюр разводит язык и слово как социальное и индивидуальное. Язык - «коллективная модель», «ком­муникативный кодекс». Слово – индивидуальный акт воли и понимания.

Соссюр считал семиологию частью социальной психологии, а лингвис­тику – частью семиологии.В рамках структурной лингвистики Соссюр выяв­ляет сложные синтаксические механизмы языка, определяемые им как универ­сальные структуры, внутри которых формируется возможность мыслить. Таким образом, он формулирует идею системности языка, а также выдвигает гипотезу относительно наличия общенародного языка.

Основателем философии структурализма является Клод Леви-Стросс (1908-1990 гг.) – французский антрополог, культуролог, методолог, автор работ «Элементарные структуры родства», «Печальные тро­пики», «Структурная ан­тропология», «Первобытное мышление», «Мифоло­гики», в которых представ­лен Антропологические изыскания Леви-Стросс со­единил с положениями фи­лософского и методологического характера.

Леви-Стросс направляет свои усилия на исследования культурных поряд­ков традиционных обществ – он изучает структуру тотемизма, ритуалов, ми­фов, родства. Ученый вдохновляется идеей постижения организованных объек­тов через изучение структур их понятийного аппарата – языка. Таким образом, Леви-Стросс экстраполирует принципы структурного анализа языка на сферу антропологических исследований. Он рассматривает элементарные знаково-символические структуры как продукты общего врожденного психического ос­нащения человека – инвариантные формы человеческого духа. Ученый ставит задачу абстрагирования из множества явлений культуры «пустых» структур. Бинарная оппозиция квалифицируется им как минимальная структурная еди­ница культуры. Леви-Стросс определяет цель структурной антропологии как изучение всеобщих схем и законов деятельности человеческого интеллекта.

Изучая элементарные структуры родства Леви-Стросс, обнаруживает та­кой феномен как инвариантность инцеста. Он полагает, что объяснительные конструкции биологического или морального типа в отношении этого фено­мена не работают. Запрет инцеста определяется Леви-Строссом как следствие воплощения неосознаваемых структур. Запрет инцеста – не запрет брака, а пра­вило отдавать дочь, мать, сестру другим в жены. Леви-Стросс утверждает, что брачные правила и системы родства сформировали ряд процессов, позволяю­щих установить определенный тип коммуникации между индивидами и груп­пой. Опосредующим фактором в этой коммуникации выступает женщина, ко­торая так же как слова в системе языка, циркулирует между кланами, родами или семьями. Такой способ конституирования примитивными народами родст­венных связей, как полагает Леви-Стросс имеет своей целью воспрепятствовать герметизации семейных кланов. Ученый убежден, что прогрессирующее рас­ширение родственных связей укрепляло солидарность и необходимость со­трудничества и спасало отдельную группу от изоляции, гибели в критических ситуациях. Позитивная функция экзогамии и запрета инцеста заключается в ус­тановление связей, без которых выход за пределы биологической организации был бы невозможен. Правило отдавать женщин, считает Леви-Стросс, создает модель расширяющейся группы. Каждый брак делает невозможным другие брачные союзы в следующем поколении.

Леви-Стросс исследует структуры первобытного мифологического мыш­ления, он спорит с Л. Леви-Брюлем, определяющим первобытное мышление, как алогичное, эмоциональное. Леви-Стросс полагает, что первобытное мыш­ление логично. В его видении это подтверждает синтаксическая организация мифа, которая предстает как логико-формальная структура, а не произвольная фантазия. Анализируя мифы, Леви-Стросс убеждается, что смысл мифа не в фабуле, а в отношениях между его элементами. Он выделяет бинарные группы, конъюнктивные (соединительные) и оппозитивные (противоположные): герой - жертва, друг - враг, отец - мать, жесткое - мягкое. В результате приходит к вы­воду, что логика мифов отражает базовые фундаментальные структуры мыш­ления, соответственно, человеческий дух детерминирован мифическими струк­турами - не люди думают о мифах, а мифы думают о людях. Леви-Сторосс предлагает составить инвентарь ментальных структур с тем, чтобы понять ил­люзорность человеческих представлений о собственной свободе. Он считал, что ментальные структуры едины для всех языков, т.е. безразличны к мате­риалу. Помимо этого, Леви-Стросс развивал идею отипологическом сходстве структур языка и структур культурной организации социума. В древнейших мифах он пытался отыскать универсальные структуры управления обществом.

Наравление структурного психоанализа развиваетЖак Лакан(1901-1981 гг.) - французский психолог, философ, методолог, автор работ «Четыре фунда­ментальных концепта пси­хоанализа», «Вхождение в трансфер», «Сочинения», «Семинары» и др. Лакан развивает идеи Фрейда, соединяя их со структурализ­мом. Важнейшие идеи ла­кановской концепции связаны с новым – структурали­стским – пониманием бессознательного. Ученый отвергает взгляд на бессозна­тельное как вмести­лище инстинктов и рассматривает его как привилегирован­ное место для слова. Лакан выдвигает тезис – бессознательное структурировано как язык. Язык формирует область бессознательного как символический поря­док. Реконструи­руя теорию Фрейда, Лакан выдвигает идею трех миров – ре­ального - ОНО, во­ображаемого - Я и символического - СВЕРХ Я. Этот трех­член определяется им как первооснова бытия. При этом символический мир, в понимании Лакана, первичен по отношению к реальному и воображаемому. Символическое квали­фицируется исследователем как первооснова, опреде­ляющая структуру мыш­ления, влияющая на вещи и человеческую жизнь. Лакан утверждает, что суще­ствует пропасть между означаемым и означающим - озна­чающее господствует над означаемым. Он вводит понятие «скользящего» или «плавающего озна­чающего». Ученый констатирует, что означающее (язык) плетет вокруг чело­века тончайшую сеть с самого его рождения, оно выступает как внутренний структурирующий механизм. Задача структурного психоана­лиза, по Лакану, заключается не в том, чтобы понять истину реальности, а в том, чтобы понять истину бессознательного, исследуя структуру речевого по­тока, на уровне озна­чающего, совпадающего со структурой бессознательного. Он формулирует цель структурного психоанализа как познание объективным путем глубинных структур человеческой психики, познание логики бессозна­тельного. Например, Лакан определяет невротический синдром как результат ситуации, когда озна­чающее выталкивает из сознания субъекта означаемое, вследствие чего обна­жается структура языка. Лакан убежден, что существуют говорящие болезни, бессознательное говорит, ибо страдает. Таким образом, он устанавливает ана­логию между структурами бессознательного и структурами языка – исправле­ние нарушений языка, в видении Лакана, важнейший способ исцеления пси­хики больного. Кроме этого, Лакан направляет свои усилия на изучение языка как формы, отвлеченной от содержательной стороны. Он видит свою задачу в отыскании тех механизмов – «машин», которые, несмотря на многообразие психических структур, создают предпосылки для формирования социума.

Ведущая отечественная школа, разраба­тывающая проблематику структурного анализа культуры Тартуско-московская школа, которая возникла в 60-е годы XX века, в результате объединения преподавателей и студентов кафедры русской литературы университета города Тарту (Б.Ф. Егоров, Ю.М. Лотман, З.Г. Минц) и группы московских лингвистов-философов (Б.А, Успенский, В.Н. Топоров, Вяч. Вс. Иванов). Тартуско-московская школа продемонстриро­вала высокую эвристичность структурализма в изучении прикладных проблем знаковой деятельности и функционирования знаковых систем Методология школы опиралась на традиции совет­ской структурной лингвистики П.Г. Богатырева, В.Я. Проппа и др. Представи­тели тартуско-московской школы сосредоточились на прикладных вопросах семиотического анализа. Предметом их исследования становится семиотика культуры – структурное описание знаковых средств культуры.

Глава Тартуско-московской школылитературовед, культуролог, искус­ствовед, автор работ: «Лекции по структуральной поэтике», «Беседы о русской культуре: Быт и традиции рус­ского дворянства (XVIII – нач. XIX века)», «Внутри мыслящих миров: Человек – текст – семиосфера - история» и др. Юрий Михайлович Лотман(1922-1993 гг.). Лотман рассматривает различные фено­мены культуры - искусство, философию, науку как тексты, имеющие зна­ковую и символическую природу, обладающие свойствами «вторичных моде­лирую­щих систем», надстраивающихся над «первичными системами знаков» - есте­ственными языками. Ученый превращает понятие текста в универсальное по­нятие, охватывающее и объясняющее культуру как таковую. При этом он рас­сматривает текст как смыслопорождающее устройство – семиосферу. Семи­осфера определяется Лотманом как сложная иерархия семиотических про­странств. Он пишет: «Если по аналогии с биосферой (В.И. Вернадский) выде­лить семиосферу, то станет очевидно, что это семиотическое пространство не есть сумма отдельных языков, а представляет собой условие их существования и работы, в определенном отношении, предшествуя им и постоянно взаимодей­ствуя с ними. В этом отношении язык есть функция, сгусток семиотического пространства, и границы между ними, столь четкие в грамматическом самооп­ределении языка, в семиотической реальности представляются размытыми и полными переходных форм. Вне семиосферы нет ни коммуникации, ни языка»(2). В духе классического структурализма Лотман полагает, что обяза­тельными законами построения реальной семиотической системы являются би­нарность и ассиметрия, которая проявляется в соотношении: центр семиосферы – ее периферия. Через систему подобных представлений исследователем ос­мысливаются типология культур, межкультурный диалог, механизмы заимст­вования и взаимовлияния культур. Лотман обращается к структуралистскому анализу символики Петербурга, традиций русского дворянства, произведений Данте, Булгакова. Само взаимодействие различных типов культур, культурных кодов, текстовых потоков осмысляется им как внутренний механизм историче­ского процесса. Лотман полагает, что тексты культуры инициируют и модели­руют не только произведения искусства или их противоречивые прочтения ау­диторией, не только формы бытового поведения и структуры повседневности (дуэли, обеды, светские рауты), но и сами исторические события. Постепенно от проблематики истории культуры, Лотман переходит к проблемам методоло­гии истории, трактуемой в семиотическом плане. Его работа «Культура и взрыв» представляет собой попытку структуралистского осмысления куль­турно-исторических процессов России. Рассматривая русскую культуру как тип культуры с бинарной структурой, осознающей себя лишь в категориях взрыва, Лотман утверждает, что Россию ожидает историческая катастрофа, если будет упущен шанс перехода на общеевропейскую систему отношений.

Создателем оригинальных концепций структурализма и постструктурализма является Мишель Фуко (1926-1984 гг.) – французскийфилософ, методолог. История в репрезентации Фуко предстает как сфера действия бессознательного - как «бессознательный интертекст». Помимо этого история представляется им как дисконтинуитет – разрыв непрерывности, скач­кообразный процесс, связанный со сменой мировоззренческих представлений. Методология Фуко неоднородна, в ее рамках можно выделить несколько раз­личных подходов, в частности археологический, генеалогический.

Археологический подход можно рассматривать как развитие идей струк­турализма. Важнейшие исследования, созданные в русле этого подхода: «Рож­дение клиники: Археология взгляда медика», «Слова и вещи: Археология гу­манитарных наук», «Археология знания». Фуко развивает методы структура­лизма на историко-культурном материале. Понятия, на которых базируется проект археологии знания и культуры Фуко: эпистема, дискурс, историческое априори.

Эпистема – система ценностей, смыслов и нормативно-регулятивных принципов, выраженных в языке. Речь идет о понятиях, которые возникают и употребляются в определенном конкретно-историческом и культурном контек­стах. Фуко убежден, что эпистемы в их языково-семиотическом измерении об­разуются на том уровне, где формируются научные символы и научный язык. Символический порядок эпистем внутренне иерархичен: определенные осно­вополагающие понятия и познавательные принципы организуют множество высказываний, наблюдений, аргументов. Эпистемы резко противостоят друг другу, основополагающие принципы организации научного мышления четко отделяются друг от друга.

Дискурс, в репрезентации Фуко, предстает как структурированное поле высказываний, которое содержит в себе основные правила, влияющие на оформление познавательного опыта. Высказывания этого языкового поля не разрозненны, а взаимосвязаны и всякий раз выполняют особую регулирующую функцию, определяемую дискурсом как целым. Дискурсивные практики – ре­чевые практики, бытующие в рамках той или иной эпистемы.

Фуко утверждает, что в каждой исторической эпохе существует единая система знаний – эпистема, которая образуется из дискурсов различных науч­ных дисциплин и реализуется в речевой практике современников как строго определенный языковой код – свод предписаний и запретов. В каждом обще­стве порождение дискурса контролируется, организуется и ограничивается оп­ределенным набором процедур. Эта языковая норма бессознательно предопре­деляет языковое поведение, а, следовательно, и мышление отдельных индиви­дов.

Понятие «историческое априори», в толковании Фуко, обозначает наибо­лее существенные принципы организации познания, упорядочивания тех или иных феноменов знания и сознания. Они характерны для определенной исто­рической эпохи.

Исходная идея структуралистской концепции Фуко - историю культуры делают не люди, но «эпистемические структуры» - эпистемы, Науку, изучаю­щую эти дискурсы и эпистемы, он называетархеологией.

Археологиякак метод есть реконструкция социально-исторических форм существования, организации и распространения знаний. История сознания, по­знания, знания – центральная проблема археологии. Фуко интересовали формы взаимодействия идей, ибо он полагал, что они оказывают формирующее воз­действие на конкретнее процессы мышления, познания, сознания индивидов. В археологии медицины и болезней Фуко раскрывает зависимость форм деятель­ности врачей и зависимость их конкретного знания от «кодов знания» - эпи­стем. В археологии гуманитарных наук Фуко демонстрирует влияние на чело­веческую деятельность существующих и значимых на протяжении определен­ных периодов истории, социально закрепленные форм духа, знания, сознания. Исследователь пишет: «..археология будет ничем иным, как тем инструментом, который менее расплывчато, чем прежде, позволит осуществить анализ соци­альных формаций и описание эпистем, связать анализ положений субъекта с теорией истории наук или поможет выявить точки пересечения между общей теорией производства и генеративным анализом высказываний»(3).

Генеалогический подход можно рассматривать как развитие идей пост­структурализма. Важнейшие исследования, созданные в русле этого подхода: «История сексуальности», «Надзирать и наказывать». Поворот к постструкту­рализму происходит в 70-е гг. В этот период взгляды Фуко меняются, и он ви­дит в дискурсе сферу власти, господства и борьбы разных интересов. Фуко ут­верждает, что дискурс выступает как одна из составных частей господствую­щего общественного порядка, от которого исходит принуждение, оказывающее свое воздействие на все сферы знания и на все области практической жизни. Фуко предпринимает деконструкцию истории с целью выявления власти дис­курсов над сознанием человека. Ученый приходит к выводу, что знание, добы­ваемое наукой - относительно, оно навязывается сознанию человека в качестве неоспоримого авторитета, заставляющего его мыслить по заранее предопреде­ленной схеме, готовыми понятиями и представлениями. Знание есть орудие власти. Фуко выступает против тирании «тотализирующих дискурсов», леги­тимирующих власть.

На смену понятию «эпистема» приходит понятие «архив». Архив, в пред­ставлении Фуко, это сильно дифференцированная общая система формации и трансформации высказываний. Каждая эпоха обладает ей присущим архивом. Язык предопределяет формы мышления, научные дисциплины формируют поле сознания, т.о. осуществляют функцию контроля над сознанием человека. Ученый формулирует теорию паноптизма – всеподнадзорности, «психического контроля», осуществляемого властью при помощи системы дискурсивных практик.

Идеи структурализма и постструктурализма развивает Ролан Барт (1915-1980 гг.) - французский культуролог, философ, методо­лог. Важнейшие методологические работы: «Система моды. Статьи по семио­тике культуры», «Империя знаков», «Удовольствие от текста», «Фрагменты любовного дискурса», «S\Z», и др.

Вначале творческого пути Барт предпринимает текстовый анализ в духе структурализма. Характеризуя структуралистский метод ученый пишет: «Структуралистская деятельность включает в себя две специфических опера­ции – членение и монтаж. Расчленить первичный объект, подвергаемый моде­лирующей деятельности, значить обнаружить в нем подвижные фрагменты, взаимное расположение которых порождает некоторый смысл (…) Определив единицы, структуральный человек должен вывить или закрепить за ними пра­вила взаимного соединении…»(4). Он распространяет структуралистский ме­тод на предметы и установления европейского общества, обращается к анализу структуры таких знаково-символических систем культуры как мода, одежда, пища, автомобиль, город. Он развивает коннотативную семиотику или метасе­миотику. Коннотативная семиотика определяется как семиотика, план выраже­ния которой сам является знаковой системой. Наиболее распространенные слу­чаи коннотации представлены сложными системами, где роль первой системы играет естественный язык. В структуралистский период Барт принимает идею Соссюра, согласно которой необходима общетеоретическая дисциплина, изу­чающая знаковые системы вообще – семиология (семиотика).

В постструктуралистский период Барт создает концепцию «эротического текста», понимаемого как вольный полет свободной ассоциативности, «поэти­ческого мышления». Он определяет текст как тело, а тело как текст, вводит по­нятия «эротическое текстуальное тело», «текст-удовольствие», «текст-наслаж­дение». Философ противопоставляет произведению текст: произведение, в его видении, ставшая структура, законченное производство, текст - процесс ста­новления произведения. Целью анализа текста является, как считает Барт, ус­тановление игры множества смыслов. Он формулирует основные идеи декон­струкции текста. Каждый текст, в видении Барта, есть интертекст, поскольку в нем присутствуют тексты других предшествующих и окружающих культур. Любой текст, таким образом, это эхокамера. Деконструкция текста, по Барту, есть прослеживание путей смыслообразования. Задача деконструкции - не по­иск единственного смысла, а переживание множественности текста, открыто­сти процесса означивания. Барт убежден, что смысл любого рассказа представ­ляет собой пересечение различных голосов, кодов. Код – это ассоциативное поле, сверхтекстовая организация значений, которые навязывают представле­ние об определенной структуре. Коды это уже виденное, читанное, деланное. Барт полагает, что текст уничтожает всякий метаязык, голос науки, права, со­циального института. Текст – неопределенное поле в перманентной метамор­фозе, где смысл – вечный поток, где автор лишь порождение данного текста, его гость, а не создатель. Таким образом, Барт выходит к постструктуралист­ской теме «смерти автора».

Классиком постструктурализма являетсяЖак Деррида(1930г.) – французский философ, методолог, автор работ ме­тодологического характера: «О грамматологии», «Письмо и различие», «Голос и явление», «Диссеминация».

Значительный раздел творчества Деррида посвящен критике лого-фоно-фаллоцентризма как формы господства – подчинения, западного мыслитель­ного образования, связанного с европейской метафизикой, наукой, языком. Деррида утверждает, что классическая западноевропейская философия абсолю­тизировала понятия единства, целостности, тождества, подчиняя им понятия множественности, расщепленности, различия. Деррида характеризует такой способ мышления как лого-фоно-фаллоцентризм, стремящийся во всем увидеть порядок и смысл. Логоцентризм, в видении Деррида, это западное мыслитель­ное образование, в основе которого лежит определение логоса как концентри­рующей, собирающей силы. Традиция логоцентризма, в видении Деррида, про­стирается от Платона до Ницше. Главное, против чего направляет острие своей критики Деррида – претензии европейской метафизики на универсальность, всеобщность, всемирность. Он утверждает, что логоцентризм – это не универ­сальная, но европейская структура. Фоноцентризм квалифицируется Деррида как продолжение логоцентризма, поскольку голос понимается традиционной метафизикой в его непосредственной связи со смыслом. Помимо этого, Дер­рида выдвигает идею о том, что логофоноцентризм основан на патриархальных принципах половой иерархии. Такого рода позиция рассматривается им как проявление маскулинности и фаллоцентризма. Деррида рассматривает струк­турализм как воплощение лого-фоно-фаллоцентризма. Он полагает, что в ос­нове представления о структуре лежит понятие «центра структуры» как не­коего организующего, управляющего начала. Для Деррида этот центр – фик­ция, проявление «воли к власти», навязывающей свой смысл тексту. Деррида дискредитирует структурализм как несостоятельную теорию. Ключевым поло­жением концепции Деррида является утверждение, согласно которому интен­циональность – это не структура, но желание – стихийная иррациональная сила. Он полагает, что подлинное философствование, не упуская из виду тему единства, должно сконцентрироваться на теме различий или «различаний». Дерридианская идея различания базируется на представлении об отсутствии Абсолютного смысла и существовании множества нетождественных, но равно­правных смысловых инстанций. Различание, в определении Деррида, процесс не уничтожения или примирения противоположностей, но культивирования их одновременного существования в рамках дифференциации.

Внутри философии различания на первое место выдвигается проблема письма. Деррида постулирует панъязыковой характер сознания, представляя самосознание личности как некоторую сумму текстов - «Космическую библио­теку». Однако понятие «текст» отождествляется у него не с устной речью как у структуралистов, но с письменным текстом. Философскую дисциплину, иссле­дующую письмо Деррида называет грамматология. Письмо, в видении Дер­рида, есть след, указывающий на присутствие какого-либо содержания, которое требует дальнейшего раскрытия и способно к раскрытию – подобно тому, как следы колес, ведущих к деревенскому дому, говорят нам о технике, которую использует крестьянин. Следует расшифровывать различные виды следов, за­ключенных в письме. След, в видении Деррида, не знак, отсылающий к при­роде – он самостоятелен. Вся система языка – это система «следов», т.е. вто­ричных знаков, в свою очередь опосредованных конвенциональными схемами конъюнктурных кодов читателя. Язык, письмо - социальные институты, зави­сящие от языковых стереотипов своего времени.

Главной программой дерридианской грамматологии становится борьба с центризмом, которая облекается в форму деконструкции.Деконструкция, в дерридианском прочтении - не метод, не операция и не анализ, это негативная позиция, не претендующая на какие-либо результаты, какую-либо оригиналь­ную метафизику. Она снимает запреты, порожденные жесткостью традицион­ной культуры и философии, привлекает внимание к тем областям метафизики, которые раньше считались маловажными, маргинальными, периферийными и создает строительные леса для будущего метафизики и гуманитарных наук, стимулируя чисто гуманитарные поиски и изобретения. Деконструкция, по Деррида, – познавательный императив, она подвергает критике не только внут­реннее строение философем, но и их внешнее воплощение – экономические, политические, педагогические и иные структуры. В конечном счете, деконст­рукция есть демистификация власти.

Одним из зачинателей постструктурализма являетсяЖиль Делез (1925-1996 гг.) - французский философ, культуролог, методолог, автор программных работ: «Различие и повтор», «Ризома», «Логика смысла», «Капитализм и шизофрения: Анти-Эдип» (в соавторстве с психоаналитиком Феликсом Гваттари). Свою концепцию обозначает как трансцендентальный эмпиризм. Ключевая идея трансцендентального эмпиризма – апология плю­ральности мира, критика бинаризма структурализма и утверждение принципа бесформенного хаоса. Центральное понятие концепции Делеза – «ризома». Ри­зома – бесформенное травяное корневище - определяется Делезом как символ нового типа культуры. Противоположностью ризомы является у Делеза иерар­хически организованное дерево – символ «бинарной» системы мира. Делез сле­дующим образом артикулирует основные принципы ризомы:

- принцип связи, гетерогенности, согласно которому любая точка ризомы может и должна быть связана с любой другой ее точкой;

- принцип множественности, утверждающий отсутствие единства как стержня;

- принцип «незначащего разрыва», из которого следует, что в противопо­ложность слишком значимым разрезам, разделяющим, расщепляющим струк­туры, ризома может быть оборвана, разбита, однако она вновь наращивает свои или иные линии;

- принцип незавершенности, определяющий логику ризомы как логику карты, которая открыта, доступна по всем направлениям, следовательно, ее можно разобрать, изменить, поправить, разорвать, перевернуть, тогда как ло­гика дерева – логика кальки и воспроизведения.

Делез формулирует теорию симулякра. Термин «симулякр» ввел в фило­софский дискурс Платон, у которого симулякр означает неверное подражание эйдосу, подделку. Делез полагает, что отказ от симулякров губителен, по­скольку таковой ведет к нивелированию различий, унификации. Опровергнуть платонизм, в видении Делеза, значит отвергнуть примат оригинала над копией, восславить царство симулякров и отражений. У Делеза под симулякром пони­мается не простая имитация, но действие, в силу которого опровергается сама идея образца.

Вариантом деконструкции в концепции Делеза является методология ши­зоанализа. Ученый рассматривает желание как внутренний двигатель общест­венного развития, пронизывающий социальное тело сексуальностью и любо­вью. Общество, согласно Делезу, есть желающая машина. Шизофрения пре­вращается у Делеза в социально-политическое понятие. Таким образом, свой­ства существования отдельного организма переносятся Делезом на обществен­ный коллектив, на социум. Бессознательное превращается в «коллективное бессознательное» - причину всех изменений в обществе. В его видении, бес­сознательное может выступать в двух вариантах – параноическом и шизофре­ническом. В первом случае оно порождает тотальности, во втором – свободу. Поскольку человек – желающая машина, то подлинно свободным индивидом может быть лишь лишенный ответственности, полностью погруженный в глу­бины тела шизо-деконструированный субъект. Шизофрения как высшая форма безумия квалифицируется Делезом как главное освободительное начало для личности и главная революционная сила для общества.

Оптимальной формой социальной организации Делез считает сингуляр­ность – единичность. Сингулярности образуют «роевые» сообщества и проти­востоят совокупностям – агрегатам, управляемым по авторитарным иерархиче­ским законам.

Один из создателей постсруктуралистской парадигмы являетсяЖан-Франсуа Лиотар (1924-1998 гг.) - французский философ, методолог. Методологические работы: «Дискурсы фигуры», «Либидиальная экономика», «Ситуация постмодерна».

Лиотар выступает с критикой философии модерна. Он полагает, что суть проекта модерна состояла в том, чтобы все «маленькие повествования» или «акты дискурса» подвести под власть одного единственного повествования, ве­дущего к однородности, понимаемой как христианство, социализм, эмансипа­ция. Постмодернистский удел, в репрезентации Лиотара, это недоверие к мета­рассказам, метаистории, метадискурсу, которые организуют буржуазное обще­ство и служат для него средствами самоопределения. В противовес монизму модерна Лиотар выдвигает идею плюралистического понимания действитель­ности. Ни одно повествование не должно претендовать на господство, полагает Лиотар, в противном случае наступит очередной Освенцим. В центре его кон­цепции – понятие множественности и непреодолимой плюральности, неприем­лемости любых правил и принципов. Множественность реализуется в концеп­ции нарратива – повествовательной формы высказываний. Важнейший способ культивирования множественности - экспансия нарратива, т.е. художествен­ного способа мышления на все сферы культуры, требование оформления лю­бого научного текста как беллетризированного рассказа. Нарративная форма выступает в концепции Лиотара как основа языковых игр, где нет тотально­стей, только условно принимаемые правила игры.

В числе создателей постструктуралистской парадигмы Юлия Кристева (1941 г.) – французский философ, методолог, автор работ «Семиотика», «Революции поэтического языка», «Полилог», «Истории любви». Кристева познакомила западного читателя с творчеством М.М. Бахтина, ввела в научный оборот Запада бахтинские термины «полифония» и «диалог». Она рассматривает диалог как механизм, действующий внутри языка, а не на внеш­нем фактическом уровне. Кристева развивает идею «полилога» – плюрализации рациональности как следствия кризиса западного разума; и идею «расщеплен­ного субъекта» - изначальной расколотости сознания субъекта. Она вводит в научный оборот понятие «интертекст», призванное обозначить присутствие в тексте других - предшествующих и окружающих культур

В текстовом анализе Кристева различает «фено-текст» и «гено-текст». Фено-текст – это структурированная поверхность текста, исследуемая эмпири­ческими методами структурной лингвистики. Гено-текст – это глубинная структура текста, не структурированная и не-структурирующаяся, где и проис­ходит производство значения.

Создателем оригинальной концепции симулякра является Жан Бодрийяр (1929-2007 г.т) – французский философ, методолог, автор со­чинений «Система вещей», «О соблазне», «Фатальные страсти», «Прозрачность зла», «Символический обмен и смерть». Симулякр определяется Бодрийяром как вторичное озна­чающее, знак, не отражающий реальности, не связанный с вещью, например, дорожный знак, Симулякры, в его видении, это не просто игра знаков, в них за­ключены также особые социальные отношения и особая инстанция власти. Си­мулякр - способ контролировать весь мир человека. Бодрийяр пишет, что борьба со смертью ведет к переносу смерти непосредственно в жизнь, к пре­вращению жизни в «послежитие», «пережиточность», «доживание» - это и есть модус призрачного существовании, когда место реальности занимает симулякр, оставивший реальность в далеком, забытом прошлом(5). Структурализм, в ви­дении Бодрийяра рождается как результат борьбы со смертью, структура – не­что безличное и бессмертное.

Бодрийяр постулирует четыре этапа – от Возрождения до современности, превращения знака в симулякр: знак, обозначающий реальность; знак, иска­жающий, маскирующий реальность; знак, маскирующий отсутствие реально­сти; знак-фикция, не связанная никак с обозначаемой реальностью. Бодрийяр дает схему трех порядков симулякров: подделка – симулякр действует на ос­нове естественного закона ценности; производство – на основе рыночного за­кона стоимости; симуляция – на основе структурного закона ценности. В Средневековье знак выполняет свою функцию – он не произволен, жестко свя­зан с реальностью. С концом обязательного знака наступает царство эмансипи­рованного знака. Возрождение – эпоха знаков, искажающих реальность. Новое время с его серийным производством ведет к угасанию оригинальной рефе­рентности. В современности знак превращается в структуру. Современная культура определяется Бодрийяром как «процессия семулякров».

 







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-08; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.172.217.40 (0.013 с.)