ТОП 10:

Немного постояв так посреди затянувшегося напряженного молчания, бегунья ухмыльнулась, встала и уселась на прежнее место. Пожала плечами.



— Ну и зря! Тебе ведь ужасно хотелось, по глазам видно! Побоялся, что «внутряки» все же всадили тебе какую-то свою суперхитрую аппаратуру, способную перешибить твои системы? Ходят слухи, что у них такая есть...

— Марина, — сказал Денис, — я иногда всерьез задумываюсь, почему до сих пор не вышиб тебя куда-нибудь в другой отдел, чтобы там маялись с таким сокровищем...

— Потому что я — ценный сотрудник!

— Глупости! Ты пока что — не более чем полуфабрикат. Вот именно, полуфабрикат. И нечего приплетать сюда неоэтику. Речь идет о качественно иных вещах — профессиональных стандартах. Не спорю, в нашей работе нередки ситуации, когда необходимы именно такие кадры, как ты — другое. У тебя все другое, ты родилась не где-нибудь, а в глухомани России, ты работаешь иначе, так, как мне никогда не выучить своего. Ты сама отлично все понимаешь... — он усмехнулся. — Но это не значит, что ты такая одна на свете! Давай без обоюдных подначек и психологического» фехтования рассмотрим ситуацию с позиций скучного бухгалтерского учета! Не возражаешь?

— Где уж мне... — проурчала Марина.

— Ты участвовала в пяти операциях. В двух — в качестве стажера, в двух в качестве подчиненного полевого агента. И только одно единственное дело крутила самостоятельно, да и то в Западной Европе. Если вдуматься, не особенное сокровище, а?

— Может быть, может быть... Я и не выдаю себя за бесценный бриллиант короны! Но я ведь во всех случаях справилась неплохо, верно?

— Вот поэтому я тебя и терплю. Пока есть реальные шансы сделать из тебя что-то ценное. Потому я закрываю глаза на все твои эпатажные выходки. А мне ведь жалуются. И частенько. Ты можешь хотя бы не лезть к Белоснежке?

— Ого! — восхитилась Марина. — У тебя в глазах появилось нечто человеческое! Это ревность? А что, если у меня к ней поистине глубокие и пылкие чувства? — она рассмеялась. — Да, твоя злость и ревность так и полыхают, и ты не в силах их скрыть...

— Ты можешь изменить стиль поведения?

— Не могу! — отрезала Марина. — Я его слишком долго культивировала, это уже часть моей неповторимой личности. Ладно, ладно, я готова идти на уступки. К Белоснежке я, таки «быть, приставать не буду, щадя твои ущемленные неоэтикой чувства собственника. Но насчет всего остального — обещания давать поостерегусь, — Устал я от тебя...

— Верю, — сказала Марина. — Вот сейчас ты не играешь. Говоришь вполне искренне. У нас с тобой и в самом деле есть некая несовместимость, это понемногу выплывает наружу. Ну, почему бы тебе и в самом деле не спихнуть меня куда-нибудь в смежный отдел? Столько было таких возможностей... Тебе станет несказанно легче жить. Ну, а Старику ты всегда можешь подсунуть какую-нибудь чертовски убедительную версию. Мне, в самом деле, интересно — почему ты от меня до сих пор не избавился? Я ведь, будем откровенны, тебе чертовски досаждаю.

— Хочешь откровенно?

— Еще бы!

— У хорошего мастера всегда должно быть в сумке много инструментов. Самых разных. Могут возникнуть ситуации, когда именно ты мне пригодишься. Чистейшей воды прагматизм... Это понятно?

— Ага.

— Собственно, ситуация уже возникла...

— Так-так-так, — сказала Марина уже совсем другим тоном. — То-то и Белоснежка о чем-то таком проговорилась... Не осчастливишь деталями и подробностями?

— Если тебе надоело лицедействовать, и ты готова настроиться на деловой лад...

— Уже настроилась.

Она говорила совершенно серьезно, в мгновение ока забыв о своих обычных шутовских номерах. Начиналось что-то интересное и многообещающее, судя по обеспокоенности шефа, пусть и хорошо скрытой за тренированным бесстрастием. Учитывая, что в последний раз она показала себя неплохо (пусть и в чистенькой, благополучной и скучной Западной Европе), речь могла пойти о самостоятельном задании. И тут уж исключительно от самой Марины зависело, чтобы откатать его с блеском. Что, в свою очередь, послужило бы отличным поводом для самоутверждения и гордости.

Она не особенно шутила, то и дело именуя себя варваркой и дикаркой. Она и в самом деле была такой со всей вытекающей отсюда специфической психологией, жизненными задачами и стремлениями. Варвар украшал себя скальпами и блестящими побрякушками, ну, а ей, с поправкой на эпоху, служили для той же цели успешно выполненные задания. Она должна была побеждать любой ценой — не из хренова служебного долга, а по внутренней потребности.

— Так вот... — сказал Денис, уже не пряча озабоченность. — Несколько дней назад пропал Тимофей Сабашников. А это не правильно. Он не должен был исчезать из поля зрения. Если он сгинул — дело плохо. Может быть, совсем скверно... Почему я выбрал именно тебя? Да потому, что ты уже работала с ним водном городе...

— Ну да. В Екатеринбурге, — и тут до нее дошло. — А он что, где-то там и ухнул в небытие?

— Угадала, — Денис коснулся кнопки, и перед ней, возникнув из воздуха, вспыхнул экран монитора-«призрака». — Вот здесь.

Она всмотрелась.

— Сибирь... Насколько я помню, она так и осталась глухой и таинственной стороной, как Азия при любых переменах остается Азией...

— Какая разница? — терпеливо спросил Дэнни. — Не стоит играть терминами... В общем, он пропал в этом городе. Столица одной из тамошних суверенных держав. Помнишь название?

— По-моему, я его вообще не знала — сказала Марина. — Этих суверенов там нынче, словно блох на бродячем коте. К тому же я родилась гораздо западнее, в тех самых местах, чьи названия: ты произносишь с пятой попытки. Совершенно незнакомые места. Во всех смыслах. У тебя что, нет спецов по этому именно региону?

— Есть — Но мне больше подходишь ты. Пусть даже не живешь там одиннадцать лет...

— Двенадцать. Меня в десять лет оттуда увезли.

— Ну, все равно... Тебе будет чуточку легче. Или не испытываешь особенного энтузиазма?

— Да ты что! — воскликнула Марина. — Энтузиазма у меня хоть отбавляй! Скоро из ушей потечет, а то и... Не надо поджимать губы, я вполне серьезна. Значит, ты предполагаешь самое плохое...

Денис с вымученной улыбкой уточнил:

— Я бы предпочел пока употреблять эпитет «скверно». О самом плохом говорить не хочется. Нужно его просто-напросто не исключать.

— Изумительная оточенность формулировок, — задумчиво протянула Марина. — Сразу видно выходца из семьи потомственных юристов. Ну ладно, ты прав. Формулировке следует быть именно такой. Будем надеяться, Тимоша лежит в каком-нибудь грязном подвале, связанный, с кляпом во рту, его стерегут два зверообразных аборигена, и мне удастся... Серьезно, мне бы не хотелось предполагать самого скверного. Он хороший парень, мне с ним отлично работалось. Что он там делал? На чем погорел?

— Понимаешь... — сказал Денис удрученно. — Мы, собственно, понятия не имеем.

— А точнее? Не мог же он оказаться в центре Азии просто так, по собственному хотению! Вмиг куда-то потерялась твоя юридически отточенная точность формулировок, а это тебе не свойственно.

— Какая ты у меня умная и проницательная, украшение отдела... Мы действительно не знаем. Классическая ситуация «неизвестного маршрута». Требовалось проследить связи одного местного политика — из «плантаторов». Ну, ты сама прекрасно знаешь: политики в этакой суверенной глуши четко делятся на две категории — либо прекраснодушные идеалисты с пустым карманом, с которыми никто не считается, либо «плантаторы» с долей в местном бизнесе и личной подпольной гвардией. Тимофей как раз и должен был посмотреть за одним таким живчиком, о котором пришла информация, что он собирается играть свою партию с китайцами, совершенно противоречащую общему курсу тамошнего президента.

— То есть, курсу тех, у кого в кармане этот президент сидит?

— Вот именно, хотя я удивлен таким цинизмом в устах столь юного создания.

— Дэн, мне уже двадцать два. Я вполне взрослая девушка, и жизнь меня, увы, сделала циничной. А у кого в кармане тамошний суверенный президент?

— У нас, — сказал Денис бесстрастно. — Компания «Центр». Нефтяные скважины. Республика — из тех, что, по большему счету, всего-навсего лишь обширное приложение к нефтеносному пласту.

— А вот это странно, — сказала Марина решительно. — Не то, что есть такие республики, а то, что в одной из них исчезает наш сотрудник. В таких республиках даже наглые плантаторы прекрасно знают, что с нашими центами следует обращаться вежливо и аккурататно. Мы ведь и покритиковать можем тех, кто не соблюдает джентльменских соглашений. Или... Если в игре китайцы... А?

— Я же говорю, мы ничего не знаем точно.)н приступил к работе и пропал через несколько дней. Конечно, кое-что у нас есть — то первые отчеты. Я примерно в курсе, где он рыл, с кем встречался, какими местными связями оброс. И только. Ты все эти материалы просмотришь, тебе ведь там работать.

— Ага. Значит, у тебя самого — ни предположений, ни версий?

— Вот именно. Слишком мало данных, попросту не хочу забивать тебе голову собственными домыслами — это версии, и не более того. Лучше будет, если ты начнешь с чистого листа.

— Пожалуй... — задумчиво сказала Марина.

— Разумеется, помощник у тебя будет. Из местных.. На парней из службы безопасности «Центр» тоже можно рассчитывать, хотя не особенно. Знаешь, эта публика, снобы — нефтесосы, склонна задирать нос и постоянно напоминать, что они, собственно, делают одолжение...

— Я знаю. Сталкивалась с подобным. Правда, там были не нефтесосы, а углекопатели, но принцип, полагаю, тот же. Те же ухватки. Ну ладно, постараюсь их очаровать...

— Они плохо очаровываются.

— Я шучу, Дэн. На деле начну показывать, что ужасно им благодарна за одолжение. Кем я там буду? Нелегалом, чужестранкой или кем-то третьим?

— Последнее, — Денис привычным движением перебросил ей через стол квадратный желтый конверт. — Ты никогда в себе не ощущала монархистских тенденций?

— Да нет, — сказала она, поигрывая конвертом. — Ни монархических, ни наоборот... А что? Кем ты меня на этот раз сделал?

— Родственницей последнего русского императора — усмехнулся Денис. — Двойная выгода. Во-первых, аборигены к монархии отнесутся чуточку уважительнее, нежели к любой из республик, проверено на опыте. Вообще русские к монархии испытывают подсознательное почтение. Там, правда, осталось гораздо меньше русских, чем полсотни лет назад, но все равно тенденция сохранилась. Во-вторых, в игре — китайцы. А с их точки зрения любая монархия — смешное, несерьезное, опереточное королевство.

— С моей, кстати, тоже. Кукольный театр...

— Ну и прекрасно. Тогда ты понимаешь ход моей мысли...

— Ага. Но уж в таком случае... Можно было слепить мне ксиву Монако.

— А вот это, по моему глубокому убеждению, был бы перебор, — сказал Денис. — Не следует доводить все до абсурда.







Последнее изменение этой страницы: 2017-02-17; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.234.214.113 (0.007 с.)