ТОП 10:

Просветительское движение среди татар



Возрождение ислама и перемены в экономической и социаль­ной жизни вызвали мощное просветительское движение среди татар. Постепенно в татарском просвещении выделились два от­носительно самостоятельных направления: религиозное и светс­кое.

Главным из них на всем протяжении XIX столетия остава­лось религиозное образование и просвещение. Роль ислама в со­циокультурной и духовной жизни татарского общества непре­рывно возрастала. Были построены многие сотни мечетей, с не­пременным мектебе и медресе при них, подготовлены тысячи имамов и мударрисов. Весьма внушительных масштабов достиг­ли печатание и распространение религиозной канонической и учебной литературы.

Данные за 1853—1858 годы: казанские типографии Университета,

Факт IЛюдвига Швеца, Рахимжана Саитова растиражировали: 82 300 эк-

земпляров Корана, 165 900 экземпляров книги для мектебе «Иман

шарты».

Вместе с тем внутри религиозного направления возникли се­рьезные проблемы. Некоторые имамы, получившие богословское образование в ведущих исламских научно-учебных центрах того времени — в Бухаре и Самарканде, стали выражать критические мысли относительно состояния как исламского учения, так и ис­ламского образования. Среди таких широко образованных и са-


 

мостоятельно мыслящих имамов следует назвать Габдряхима Утыз-Имяни (1756—1836), Габденнасы-ра аль-Курсави (1776— 1812), Шигабутдина Мард-жани (1818—1889).

Они одними из первых
среди мусульманских бого­
словов России смело под­
нялись на борьбу против
схоластики и религиозного
фанатизма, царивших как Казанский университет

в среде местного духовен­ства, так и в большинстве исламских медресе Бухары и других среднеазиатских городов.

В своем труде «Руководство для слуг Господа», написанном во время пребывания в Бухаре, Г. Курсави выступил против уле-мов и каламистов, повинных в схоластическом и мистическом толковании догматов веры, в преследовании всякого свободомыс­лия и творческого подхода в вопросах веры. Он отрицал аксио­матическую ценность таклида, в соответствии с которым не при­знавалось право современников на творческие поиски, утвержда­лась необходимость беспрекословной веры признанным авторите­там прошлого, слепого следования традициям и заветам древних.

Г. Курсави в противовес таклиду выдвигал принцип иджти-хада, то есть индивидуального творческого толкования догматов веры, доступного, по его мнению, всем мусульманам, а не только избранной «касте» знатоков-улемов. Одновременно он считал, что необходимо предоставить каждому исламскому ученому пра­во давать собственное толкование Корана и хадисов в поисках правильного ответа на любой частный вопрос.

Новаторские идеи и высказывания Курсави вызвали крайнее раздражение и недовольство бухарских улемов, а также эмира Бухары, и он вынужден был покинуть Среднюю Азию.

Вернувшись на родину, в село Курса, имам Габденнасыр по­пытался реализовать свои идеи об обновлении исламского вероу­чения и образования, работая учителем в местной медресе. Он преподавал своим ученикам не только основы ислама, но и мате­матики, географии, истории.

Однако новаторская деятельность Г. Курсави вызывала подо­зрение и недовольство остального духовенства, пребывавшего в плену старых догм и религиозного фанатизма. Последователей у него не было. Тем не менее идеи Курсави не пропали даром, они будоражили мысль и явились теми зернами, из которых в даль­нейшем выросла передовая общественная мысль российского му­сульманства.

Правительство Екатерины II нуждалось не только в имамах, лояльных к Российской империи и готовых проводить интересы


 

империи на ее юго-восточных грани­цах, но и в образованных, светских людях из местного населения, которые могли бы выполнять разнообразные функции государственного управле­ния, влиться в ряды быстро растущего российского чиновничества. Имея в виду именно это, правительство распо­рядилось с 1769 года обучать при Ка­занской гимназии татарскую группу.

Великий ученый-математик, ректор Казанского университета Н. И. Лобачевский (1792—1856)

Учителем-наставником этой группы назначили известного и уважаемого человека Сагита Хальфина (1732— 1785), бывшего в 1767—1768 годах членом Уложенной комиссии. Ему пришлось начинать преподавательскую деятельность буквально с нуля. Не было ни учебников, ни словарей татар­ского языка, ни методических посо­бий. Сагит Хальфин сам написал и опубликовал «Азбуку татарского язы­ка с обстоятельным описанием букв и складов» (1778 год). Он также состав­ил словарь татарского языка, включавший около 25 тысяч слов. Число детей-татар в гимназии было невелико: 15—20 учени­ков. И все же деятельность С. Хальфина имела большое значе­ние для развития светского образования среди казанских татар, для приобщения их к русской культуре и русскому языку. Его имя вошло в историю татарского просвещения еще и тем, что он явился родоначальником целой династии педагогов и ученых Хальфиных.

Дело отца продолжил сын Исхак Хальфин. Кроме преподава­тельской деятельности в гимназии, он занимался переводами го­сударственных актов Российской империи на татарский язык. В частности, перевел «Устав управы благочиния», «Учреждение о губерниях» и другие законоположения.

Представитель третьего поколения Ибрагим Исхакович Хальфин (1778—1829) к работе в Казанской гимназии присту­пил в 1800 году. Спустя четыре года Указом императора Алек­сандра I был открыт Казанский университет. Молодого, образо­ванного учителя пригласили в университет в качестве лектора по татарскому языку. Здесь он вел не только преподавательс­кую, но и плодотворную научную деятельность. В 1809 году он публикует учебную книгу «Азбука и грамматика татарского языка». Серьезно занимался Ибрагим Хальфин также пробле­мами истории. Он издал труд Абулгази «Родословная тюрков». А в 1822 году вышел труд И. Хальфина «Жизнь Чингисхана и Аксак-Тимура». Его избрали адъюнкт-профессором Казанского университета (1823).


 

Казанский

Гостиный двор.

Литография

В. С. Турина


1830-х годов

Открытие Казанского университета имело огромное значение для культурного развития татарского населения. Среди студен­тов университета стали появляться и представители татарской молодежи. В первые десятилетия существования университета их было очень мало, буквально единицы. По данным С. М. Ми­хайловой, в 1840—1860 годах в Казанском университете обуча­лось до 30 татар и башкир.

Среди выпускников Казанского университета были: выдаю­щийся просветитель, ученый, педагог Каюм Насыри (1825— 1902), видный ученый, реформатор Хусаин Фаизханов (1828— 1866), известный врач, просветитель Ханяфи Батыршин и дру­гие.

В первой половине XIX века в местах компактного прожива­ния татарского населения делались также шаги к открытию на­чальных и средних учебных заведений светского характера, с обучением детей татар русскому языку. Известен такой факт: в 1821 году некий М. Ниязов в Астрахани пытался открыть подоб­ное училище. Однако его попытка потерпела неудачу из-за силь­ного сопротивления местного мусульманского духовенства.

В царствование Николая I (1825—1855) вновь усиливается миссионерская деятельность русской православной церкви среди инородцев, в том числе и татар. При этом широко используется опыт новокрещенских школ XVIII века. Большое внимание уде­ляется использованию национальных (родных) языков в этих школах. Христианские религиозные тексты переводятся на та­тарский язык.

Первый перевод катехизиса на татарский язык был опубли­кован в 1803 году. Преподаватель Казанской духовной академии А. Трояновский в 1816—1826 годы издал татарскую грамматику и словарь татарского языка. Приобщению татар к русскому ду­ховному миру, к православной вере должно было служить и из­дание татарской газеты, с проектом которого выступил в 1834 году М. Никольский. Однако власти не решились на этот шаг.


 




Другим средством обращения та­тар в христианство оставалось мате­риальное вознаграждение. Решени­ем Сената от 25 июля 1849 года инородцам, обращенным в христи­анство, давались привилегии: по­жизненное освобождение от уплаты подушной подати, освобождение от всех других налогов на 6 лет и де­нежное вознаграждение от 15 до 30 рублей серебром на человека, плюс 30 рублей — на семью.

В том же году постановлением Государственного совета, одобрен­ным Николаем I, были ограничены права Духовного управления му­сульман в назначении имамов и контроле за их деятельностью. Со­ответственно усиливались конт­рольно-распорядительные функции органов царской администрации.

Для ограждения крещеных та­тар от нежелательного влияния од­носельчан-мусульман было приказа­но переселить их в деревни с рус­скими православными жителями. Это создавало дополнительные бы­товые и психологические трудности для переселяемых.

Принимались также меры по усилению антимусульманской про­паганды. С этой целью в 1854 году в Казанской духовной академии было открыто антимусульманское отделение.

Однако указанные меры, пред­принятые властями и православной церковью, не дали, как и в преды­дущем столетии, ожидаемых ре­зультатов. За период с 1852 по 1867 год в Казанской губернии из 12 129 новокрещеных татар вновь верну­лись к исламу 10 526 — почти 87 процентов. Из 19 016 старокреще­ных вернулись 3251. Подобная же картина наблюдалась в соседней Симбирской губернии: из 2667 но­вокрещеных к исламу вернулись 2532 — почти 95 процентов.


Таким образом, первая половина XIX века была временем на­пряженных творческих исканий передовых представителей татар­ского народа, направленных на обновление системы национально­го образования, всей культурной и духовной жизни общества.

§ 38. Социально-экономическое развитие в пореформенную эпоху

Всередине и второй половине XIX столетия в экономическом укладе России происходили глубокие изменения. В 30—40-е годы начался промышленный переворот. В 1861 году было отме­нено крепостное право. Это открыло широкий простор для фор­мирования новых, капиталистических отношений как в городе, так и в деревне, способствовало значительному ускорению соци­ально-экономического развития.

Татарское население России, разумеется, не осталось в стороне от названных процессов. Проникновение товарно-денежных отношений в деревню привело к имущественному и социальному расслоению та­тарского крестьянства. Большая часть его страдала от нищеты и ма­лоземелья. Земельный голод в татарской деревне ощущался острее, чем в великорусской. На одно хозяйство крестьянина-татарина в Ка­занской губернии приходилось в 1,5—2 раза меньше пахотной зем­ли, чем на хозяйство крестьянина-русского. Доля безлошадных се­мей в татарских деревнях достигала 34—35 процентов.

Чтобы выжить в этих тяжелых условиях, крестьянам прихо­дилось заниматься различными промыслами — изготовлением тюбетеек, шапок, валенок, шуб и тулупов из овчины и другими. Широкое распространение получает отходничество. Многие моло­дые татары в поисках заработка уходили на зимнее время в го­рода, нанимались там к богатым людям, купцам, заводчикам в каче­стве чернорабочих, грузчиков, двор­ников, истопников и т. д. Эта кате­гория людей в народе получила на­звание «зимогоры» («зиму горе­вать»), об их нелегкой доле склады­вались песни.

Масштабы отходничества были
весьма велики. За 1891 —1900 годы
вКазанской губернии численность
отходников составила 148 тысяч че­
ловек. Многие из них уехали дале­
ко от родных мест — на Урал, в
Донбасс, Баку, постепенно осели
там, превратившись в профессио­
нальных рабочих. К началу XX
века численность рабочих-татар по


всей РОССИИ достигала уже 150ТЫ-

 

Золотопромышленник Шакир

СЯЧ человек. Рамиев (1857—1912)



 


Если большинство татарских крестьян, не говоря уже о рабо­чих, влачили жалкое существование, то богатства национальной буржуазии неуклонно росли. В пореформенное время богатые та­тарские купцы основали десятки акционерных обществ и торго­вых домов. В качестве примера назовем акционерное общество «Волжско-Илецкое стекольное товарищество», созданное Сайда-шевым и Субаевым. Оно работало весьма успешно, принося сво­им владельцам высокие прибыли.

Выдающиеся качества предпринимателя нового склада проде­монстрировал купец из Оренбурга Мухаммед-Садык Рамиев, по­лучивший в аренду на 99 лет у правительства большие золотые рудники в Уральских горах. Ему удалось образцово поставить дело и добиться его высокой прибыльности. После смерти Му-хаммед-Садыка золотые рудники перешли к его сыновьям Шаки-ру (1857—1912) и Закиру (1859—1921). В начале XX века Рами-евым принадлежало около 20 приисков на Южном Урале.

Братья Рамиевы были на рубеже XIX и XX веков не только одними из самых богатых людей среди татар, но и активно уча­ствовали в общественной и культурной жизни российских мусуль­ман. Младший из братьев, Закир, занимался поэтическим творче­ством и заслуженно завоевал признание как один из лучших на­циональных поэтов, выступая под псевдонимом Дэрдменд.

Продолжали разрастаться владения суконного фабриканта Ти-мербулата Акчурина, о котором уже рассказывалось. В 1892 году он, вместе с братом Ибрагимом (1859—1933) и сыном Хасаном (1855—1916), основал Товарищество Старо-Тимошкинской сукон­ной фабрики. Спустя 3 года — новое, еще более крупное дело: рож­дается «Торгово-промышленное товарищество Тимербулата Акчури­на». Оно располагало капиталом в несколько миллионов рублей.

У семьи предпринимателей Акчуриных наблюдалась та же тенденция, которая отмечалась и у династии золотопромышлен­ников Рамиевых: растущий интерес к национальной культуре, к общественной жизни своего народа и всей России, стремление внести свой вклад в социокультурное и этнокультурное развитие российских татар, всего мусульманства. Так, Хасан Тимербула-тович Акчурин собрал уникальный исторический материал (кол­лекции монет, холодного и огнестрельного оружия, древние ру­кописи и т. д.) и богатейшую библиотеку, в которой были книги на многих языках мира. Известно, что в 1908 году (по другим данным, в 1909 году) в доме Хасана Акчурина гостил великий татарский поэт Габдулла Тукай.

Сын Акчурина Юсуф (1879—1935) получил юридическое об­разование в Париже. После возвращения в Россию в 1905 году включился в общественно-политическую жизнь российских му­сульман. Юсуф Акчура явился одним из создателей и руководи­телей мусульманской партии «Иттифак». Более подробно об этом будет сказано ниже.

Весьма видное место в российском предпринимательстве кон­ца XIX—начала XX века занимали торгово-промышленные фир-


Семья богатого казанского купца. Казань. 1910 год

мы Апанаевых, Губайдуллиных, Сайдашевых, Субаевых, Утямы-шевых в Казани, Дебердеевых в Пензенской губернии, Яушевых в городе Троицке Оренбургской губернии и других.

К 1890 году татарские предприниматели имели в собственнос­ти в европейской части страны 76 промышленных предприятий.

В последующем экономическое могущество татарской буржуа­зии продолжало неуклонно возрастать. В 1913 году предприни­матели-татары владели уже 141 промышленным предприятием с числом работающих 12 тысяч человек и 154 торговыми домами.

Крупнейшим среди последних был торговый дом оренбургс­ких (каргалинских) купцов Хусаиновых. Капитал этого дома превышал 1,2 миллиона рублей. Во главе его стоял купец 1-й гильдии Ахмет Хусаинов, его компаньонами были братья Габ-делгани и Махмут Хусаиновы. Торговый дом Хусаиновых вел широкую торгово-посредническую деятельность с казахскими об­ластями, Средней Азией, имел свои торговые представительства и магазины в Казани, Нижнем Новгороде, Москве.

Убыстрились темпы формирования национальной интеллиген­ции.

 

По данным Всеобщей переписи населения Российской империи
Статистика1897 года, из татар на государственной административной служ-
бе находилось 2912 человек, из башкир — 139. Лиц, занимаю­
щихся частной юридической практикой, было 79 (татары и баш­
киры вместе). Наукой, литературой, искусством было занято 134 предста­
вителя этих национальностей, педагогической деятельностью — 2395.
Около двух тысяч татар и башкир работали в земских и муниципальных
учреждениях. Численность врачей и других медицинских работников чуть
превышала одну тысячу.


 



6—2748



Общая численность лиц, занятых умственным трудом, приближалась у татар и башкир, близких по языку и культуре народов, к 10 тысячам чело­век. Это был огромный скачок по сравнению с концом XVIIIстолетия.

По данным переписи 1897 года, численность татарского населения
Статистикав европейской части страны достигала почти двух миллионов чело-
век, что составляло 1,9 процента населения всей Европейской Рос­
сии. Наибольшее число татар проживало в Казанской губернии —
675 тысяч. Здесь же отмечался самый высокий удельный вес татар в общем
населении — 31,12 процента, большие массивы татарского населения име­
лись в Уфимской и Самарской губерниях. Довольно много татар проживало в
Вятской, Оренбургской, Симбирской, Саратовской, Астраханской губерниях.

В конце XIXвека в городах проживало около 150 тысяч татар, или почти 8 процентов всего та­тарского населения. За сорок лет уровень городс­кого населения повысился почти в четыре раза. Особенно много татар проживало в Казани (28 000человек), Астрахани (15 000), Оренбурге, Уфе.

Следует, однако, отметить, что процесс урба­низации среди татар и башкир протекал гораздо медленнее, чем в Европейской России в целом (13,4 процента горожан). Абсолютное большин­ство татар продолжало жить в деревне и зани­маться сельским хозяйством. Лишь в двух экс­территориальных группах татарского населе­ния — оренбургской и астраханской — сельское хозяйство переставало быть главным занятием (54 и38 процентов занятых соответственно). Здесь большой удельный вес имели такие занятия, как торговля, переработка, услуги.

Татарское население уступало также русскому по таким социальным показателям, как доля дво­рян, почетных граждан, купцов. Это свидетель­ствовало о том, что в социально-экономическом развитии татары отставали от русских и некото­рых других народов России, хотя по темпам этого развития, очевидно, нисколько не уступали им.

Важными особенностями социальной структу­ры татар в конце XIXвека являлись: 1) прожива­ние подавляющего большинства татар-крестьян в чисто татарских населенных пунктах; 2) ограни чение контактов татарских сельских обществ с внешним миром (государственной администраци-

российским обществом) выполнением мини- (числа обязательных повинностей (упла-
налогов, отправка рекрутов); 6) сохранение

Костюм татар ской городской знати середины XIX века

сильных мусульманских традиций и роли ислама


 

как гаранта культурной и этнической идентичности татар. Все это предотвра­щало культурную ассимиляцию и руси­фикацию татар в отличие от языческих и христианизированных народов Повол­жья и Приуралья. Своеобразная замк­нутость татарского населения, при на­личии такого объединяющего фактора, как ислам, явно облегчала сплочение нации, даже в условиях распыленного, чересполосного расселения татар на тер­ритории России.

Социокультурные аспекты указанно­го процесса мы рассмотрим в следую­щем параграфе.

Лавка татарского купца. Начало XX века

§ 39. Этнокультурное развитиев пореформенную эпоху

Особенно глубокие изменения происходили в национальном самосознании, исламском просвещении и образовании. Во всех этих сферах наблюдались обновленческие процессы, борьба ново­го, прогрессивного с отсталыми, устаревшими и реакционными представлениями и установлениями.

Главным оплотом косности, фанатизма в это время являлось мусульманское духовенство. Поэтому борьба мнений, подходов, ценностей разворачивалась на базе ислама. Зачинателем этой борьбы, как отмечалось выше, был имам Габденнасыр Курсави.

Продолжателем идей и дела Г. Курсави стал выдающийся та­тарский ученый, мыслитель, просвети­тель Шигабутдин Марджани. Выходец из семьи имама села Ташкичу Казанс­кой губернии, он провел 12лет (1838— 1849)в Средней Азии, обучаясь в бухар­ском медресе. Он также много работал в местных книгохранилищах, изучая Древние рукописи на арабском и персид­ском языках, труды ученых средневеко­вого Востока. В перемене его взглядов большое значение имело обстоятельное изучение наследия Г. Курсави. Посте­пенно он преодолевает узкие рамки дог­матов, установленные каламистами.

Вернувшись в 1849году на родину, Ш. Марджани становится имамом пер­вой казанской мечети и мударрисом

медресе при ней. Он принимает меры

ПО упорядочению работы медресе И ИЗ- Л7

 

Шигабутдин Марджани

менению характера обучения в нем. (1818—1889)


Впервые в истории учебного дела среди казанских татар вводит правила внутреннего распорядка в медресе, добивается введения института выборных попечителей. Наряду с традиционными для мусульманской конфессиональной школы дисциплинами он дает своим шакирдам разносторонние знания по истории, географии, математике, астрономии, знакомит их с шедеврами восточных поэтов и мыслителей, памятниками татарской литературы и уст­ного творчества. Его уроки отличаются глубиной анализа мате­риала.

Еще в Бухаре начинается до последнего дня жизни продол­жавшаяся научная деятельность Ш. Марджани. Всего он напи­сал более 30 крупных научных работ. Среди них семитомный «Вафиййат ал-асляф ва тахиййат ал-ахляф» по истории научно-философской и художественной мысли, жизни и деятельности ее наиболее видных представителей и двухтомный «Мостафад ал-ахбар фи ахвал Казан ва Болгар» — по истории булгар-татар и их взаимоотношений с другими народами.

Марджани активно участвовал в научной жизни Казани. Он первым из мусульманских ученых был принят действительным членом Общества археологии, истории и этнографии при Казан­ском университете. В 1877 году в Казани состоялся IV Всерос­сийский съезд Общества археологии, истории и этнографии, в работе которого участвовало около 300 ученых из различных городов страны и из-за рубежа. На одном из пленарных заседа­ний съезда Ш. Марджани выступил с докладом по истории Бул­гара и Казани.

Научное творчество Ш. Марджани, имевшее ярко выражен­ную просветительскую направленность, было проникнуто идеей освобождения своего народа из-под власти феодально-патриар­хальных отношений и средневековой идеологии, приобщения его к достижениям мировой цивилизации. Не отвергая религию как таковую, он в своих трудах развенчивает догмы, опираясь на ко­торые мусульманские богословы боролись против всяких прояв­лений свободомыслия. Вслед за Г. Курсави он решительно высту­пил против принципа таклида, отстаивая право каждого челове­ка на творческие поиски, на самостоятельные суждения и умо­заключения. Ш. Марджани писал: «В любое время, пока суще­ствует человечество, каждый должен находиться на пути твор­ческих исканий».

Несомненна заслуга Марджани в преодолении национальной замкнутости и борьбе за приобщение татарского народа к куль­турным достижениям других народов. «Для будущности нашего народа, обеспечения ему возможности управления собственными делами и избавления его от вечного гнета на арене жизни, — го­ворил он, — мы нуждаемся в европейских знаниях, просвеще­нии, культуре и промышленности. Весьма полезна для нас учеба в европейских школах. Умение и просвещение нужно брать вез­де, где они есть. Знание и просвещение не знают ни нацио­нальных, ни языковых границ».


Ш. Марджани настойчиво доказывал, что знание русского языка для татар — жизненная необходимость, и ничего грехов­ного в изучении русского языка и русской культуры мусульма­нами нет. Свои призывы к изучению русского языка он подкреп­ляет конкретными делами. Он был в числе инициаторов откры­тия в Казани школы для подготовки учителей русского языка для татарских учебных заведений. На торжественном акте по этому случаю (1872 год) выступил с приветственной речью и, не­смотря на раздававшиеся вокруг проклятия в свой адрес, пошел в эту школу преподавателем.

Призывая приобщиться к европейской и русской культуре, к овладению русским языком, Марджани, безусловно, был далек от односторонности, связанной с забвением родной культуры и род­ного языка. «Ислам, — писал он, — не против знания различных языков мира и приобщения к иноязычному просвещению... Мы убеждены, что изучение русского языка нам не повредит. Но бе­зусловно повредит игнорирование при этом родного языка».

Шигабутдин Марджани не был одинок в своем стремлении к просвещению народа, в борьбе с невежеством и фанатизмом. В от­стаивании своей позиции он был тверд и принципиален. Превыше всего для него была правда. Это вызвало злобу и ярость людей не­далеких, невежественных. Вместе с тем такая ясная, принципи­альная позиция привлекала к нему сердца людей честных, мыс­лящих. После того как в 1853 году под давлением некоторых вли­ятельных казанских богачей и мулл Ш. Марджани лишили права вести занятия в медресе, в Духовное управление мусульман посту­пили многочисленные письма от простых людей, прихожан его мечети и родителей его шакирдов в защиту несправедливо оби­женного духовного наставника. «...Сей мулла Шигабутдин Мард­жани, — говорилось в одном из писем, — достойный и редкий учитель, и подобного ему в правилах закона преподавателя при­ход никогда не имел и иметь невозможно». Марджани был восста­новлен в должностях имама и мударриса медресе.

У Ш. Марджани было много единомышленников и последова­телей как среди татар, так и среди людей других национально­стей. Высоко оценивали его деятельность такие видные предста­вители ислама и национальной культуры, как М. Акмулла, Г. Чокрый, Дж. Валиди, Р. Фахретдинов и другие. Велико было влияние Марджани на творчество казахских поэтов Ахан-Сере, Абая Кунанбаева, М. Сералина.

Фахретдин (Фахретдинов) Ризаэтдин (Риза) (1859—1936)— ученый,

Личность Iпросветитель, историк, богослов, религиозный и общественный де-

________ У ятель. С 1891 года— кази Духовного собрания мусульман Внутрен­
ней России. В 1906 году по приглашению золотопромышленников
3. и Ш. Рамиевых переехал в Оренбург, где сотрудничал в газете «Вакыт»; в
1908—1918 годах являлся главным редактором журнала «Шура». С 1922
года муфтий Центрального Духовного Собрания мусульман Внутренней Рос­
сии. Автор более ста трудов по общественной жизни мусульман и их поло­
жению в России, по истории и мусульманской философии, по основам эти­
ки, морали и педагогики.


 

Получают дальнейшее развитие светские наука и образование. Вид­нейшими деятелями этой сферы в се­редине и второй половине XIX века были Хусаин Фаизханов (1828—1866) и Каюм Насыри (1825—1902). Оба приобщились к высшему образованию в Казанском университете (в качестве вольнослушателей).

Р. Фахретдинов (1859—1936)

Хусаин Фаизханов был учеником Шигабутдина Марджани, учился в его медресе. Под влиянием идей своего учителя изучил русский язык, сумел поступить на факультет восточных языков университета, успешно окон­чил его. Был принят в состав препо­давателей. После перевода Восточного факультета в Петербург продолжил преподавательскую работу там, был избран членом Императорского архео­логического общества. Изучал исторические памятники Волжс­кой Булгарии, язык волжских булгар.

Хусаин Фаизханов в 1861 — 1862 годах, под непосредствен­ным впечатлением отмены крепостного права в России, составил проект школьной реформы, в котором предлагал ввести в му­сульманских медресе преподавание светских дисциплин, а также открыть средние образовательные учреждения для детей татар по

типу гимназии или лицея. Ш. Мард­жани всячески поддерживал начина­ние своего ученика, внес ряд поправок и замечаний в рукопись X. Фаизхано-ва. К сожалению, проект школьной реформы не был опубликован. Вскоре не стало и самого автора реформы.

Еще один воспитанник Казанского
университета Каюм Насыри явился
первым ученым-энциклопедистом из
татар. Он создал школьные учебники
на татарском языке по грамматике,
литературе, географии, арифметике,
физике и другим предметам. Собирал
и издавал сказки, песни, байты, по­
словицы казанских татар. Выпускал
календари на татарском языке. Он
опубликовал более сорока научных, научно-популярных книг и учебников-

(1825—1902) Каюм Насыри был большим знато-ком и пропагандистом языка и культуры волжских татар. Он выступал за


 

т0) чтобы вместо использовавшегося чагатайского (среднеазиатского) вари­анта тюрко-татарского языка с боль­шой долей арабских и персидских слов был принят язык местного татар­ского населения. В этих целях он со­ставил грамматику татарского языка.

Просветитель, педагог, издатель и редактор газеты «Тарджиман» Исмаил Гаспринский (1851 — 1914)

К. Насыри внес большой вклад в пробуждение и формирование нацио­нального самосознания поволжских татар. Он одним из первых поставил вопрос: кто мы в этническом отноше­нии? И дал четкий ответ: «мы — та­тары». До этого среди татар имели хождение различные самоназвания: мусульмане, казанцы, казанские тюр­ки, тюрки-татары и т. д. Насыри го­ворил: мы не только мусульмане (конфессиональная принадлежность), но и отдельная нация — татарская (этническая принадлежность). Он был

одним из тех немногих людей, кто чутко уловил и зафиксировал исторический момент рождения новой, татарской нации.

Как мы видели выше, в центре деятельности выдающихся та­тарских просветителей Ш. Марджани, X. Фаизханова, К. Насы­ри находились вопросы народного образования. В пореформен­ный период оно получило дальнейшее развитие.

Пошрежнему главной формой образования оставалось религи­озное образование. Оно осуществлялось в мектебе и медресе, дей­ствовавших при мечетях. Их число постоянно возрастало. В 70-е годы XIX века в ведении Уфимского Духовного управления му­сульман было 3750 мечетей с 1569 мектебе и медресе при них. В одной Казанской губернии имелось 729 мечетей.

Как показывают подсчеты, обеспеченность татарского населе­ния мечетями и духовными учебными заведениями была выше, чем соответствующая обеспеченность русского православного на­селения. Так, в Казанской губернии одна мечеть приходилась в среднем на 310 душ мужского пола, тогда как на одну христиан­скую церковь приходилось — 1420 душ.

Однако названными цифрами обольщаться не следует. Абсо­лютное большинство мектебе представляли собой одноклассные Школы без учебных планов и программ; располагались в тесных, неприспособленных помещениях; занятия вели муллы, не имев­шие даже элементарных представлений о методике обучения; * Учеба» в них сводилась в основном к механическому заучива-аию аятов Корана, овладение арабской письменностью растяги-валось на несколько лет.

Поэтому во второй половине XIX века во весь рост встала за­дача реформирования национальной школы. Возглавили эту


 




 

борьбу за преобразования сторонники новых форм и методов, представленные как передовыми имамами, так и светскими людьми. Сторонников «нового метода» (по-арабски «ысул ал-джадид») называли джадидистами, а приверженцев старой му­сульманской школы — кадимистами.

Идеологом джадидизма стал крымский татарин Исмаил Гасп-ринский (1851 —1914). Выходец из знатной семьи, он получил образование в Москве, Париже и Стамбуле. В 1881 году в рус­скоязычной газете «Таврида» выступил со статьей о реформе му­сульманской школы. В 1883 году начал выпускать газету «Тард-жиман», часть материалов которой печаталась на тюркском язы­ке, другая часть — на русском. Очень скоро эта газета стала од­ной из самых популярных во всем тюркоязычном мире, включая Турцию, Азербайджан, Поволжье и Приуралье.

И наконец, в 1884 году И. Гаспринский открыл в Бахчисарае первую новометодную школу. Это начинание нашло своих сто­ронников и последователей среди волжских татар. В основу ре­формы были положены следующие принципы: отделение мектебе от медресе;

преподавать в мектебе должны специально подготовленные и назначенные учителя-мугаллимы;

учителя должны получать заработную плату; обучение детей грамоте вести не на слоговой, а на звуковой основе, что облегчает и ускоряет данный процесс; наряду с чтением обучать письму; открыть мектебе для девочек;

мектебе должно состоять из четырех классов, учебный про­цесс в них вести на основе единых программ и учебников.

Число новометодных мектебе и медресе стало быстро увеличиваться на рубеже XIX и XX веков. К 1904 году в России работало до 5000 новометод­ных мектебе. Они быстро вытесняли старометодные мектебе.

Реформе мусульманской школы способствовали такие факторы, как подготовка педагогических кадров и издание новых учебников. В 1876 году в Казани открылась татарская учи­тельская школа, ставшая центром рас­пространения идей джадидизма в По­волжье и Приуралье. Преподаватели Казанской учительской школы Мухам-метгали Махмутов, Ибрагим Терегу-лов, Шакиржан Тагиров и другие были энергичными сторонниками об-

_ _ . „ новления национального образования.

Педагог, общественный ,-. .

деятель Зия Камали в новометодных мектебе, наряду с

(1873—1942) Кораном и основами ислама, изуча-


лись татарская грамматика, правописа­ние, арифметика, история, география, рисование. По этим предметам были из­даны учебники М. Ибрагимова, X. За-бирова, К. Насыри, Ш. Тагирова, Ф. Карими, X. Максуди и других авторов.

Следует отметить, что мектебе и
медресе при мечетях существовали ис­
ключительно на средства мусульманс­
кой общины, не получая от государства
никаких средств и избегая тем самым
административного контроля и вмеша­
тельства. В них не изучался русский
язык, значение которого как языка об­
щегосударственного, средства межнаци­
онального общения постоянно возраста­
ло. Это сильно ограничивало социокуль­
турные функции мусульманских ШКОЛ. Мечеть у Сенного базара.

Поэтому ВО второй половине XIX Казань

века среди татар в качестве альтерна­тивной получает развитие такая форма образования, как русско-татарские школы. Одна из первых таких школ, как указывалось ранее, была открыта в Казани в 1872 году при непосредственном участии Ш. Марджани.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-30; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.207.102.38 (0.024 с.)