ТОП 10:

Красное западничество как феномен



Изучая политическую историю XX века, неизбежно приходишь к мысли о том, что левый экстремизм просто обречен эволюционировать в сторону западного либерализма. В этом великолепно убеждает и пример Троцкого, и пример Бухарина. Последний в 1918 году был крайне левым, а в 20-е годы превратился в сторонника развития рыночных отношений. Причем закономерность подобной эволюции подтверждает не только отечественный опыт, но и пример зарубежных компартий. Так, Иосип Броз Тито, лидер югославских коммунистов, начал свое противостояние Сталину, выступая именно с позиций "возврата к ленинизму". На заседании Политбюро ЦК Компартии Югославии, прошедшем 1 марта 1948 года, вполне в троцкистском духе говорилось о перерождении СССР и утверждалось: "…Восстановление русских традиций – это проявление великодержавного шовинизма. Празднование 800-летия Москвы отражает эту линию… навязывается только русское во всех областях жизни… Политика СССР – это препятствие на пути международной революции…" Это уже позже, после разрыва с Союзом, титовцы пойдут на либерально-рыночные реформы и станут сотрудничать с Западом, а первоначально все начиналось с критики сталинской великодержавности и "национальной ограниченности" ("ограниченности", которая сделала Россию космической державой).

Показателен и пример еще одного левого экстремиста, Мао Цзэдуна, творца "культурной революции", чьи эксцессы не сравнятся с ужасами сталинизма и гитлеризма, вместе взятыми. Вдоволь порассуждав о пользе ядерной войны для мировой революции, поразоблачав СССР в контрреволюционности и отправив на тот свет десятки миллионов китайцев, Мао в начале 70-х годов пошел на стратегический союз с США, который был сорван только после его смерти, разгрома левацкой "банды четырех" и прихода к власти прагматика Дэн Сяопина.

Все это не случайно – р-р-революционная горячка и левачество так же вредны, как и рыночно-демократические эксперименты. Из леваков, скорее всего, выйдет либерал или агент западных спецслужб, ибо троцкистов всех мастей и капиталистов объединяет подчеркнутая ненависть к традиционным ценностям и национальной самобытности.

К сожалению, смерть Сталина помешала вытравить до конца утопизм, космополитизм и экстремизм Марксова учения, которые дали свои ядовитые всходы в 50–80-х годах. Левый экстремизм бывшего троцкиста Хрущева (сопровождавшийся прекращением реабилитации русского патриотизма и очередным витком гонений на церковь) был, по сути своей, новым проявлением "синдрома мировой революции". Стремительное политическое наступление на Запад, чуть не приведшее к мировой войне, сопровождалось заигрыванием с ним же и заимствованием многих его цивилизационных установок. Воспроизводилась "старая добрая" модель поведения Троцкого, парадоксальным образом сочетающего антизападную революционность и западничество. Но в отличие от своих предшественников советские неотроцкисты все-таки победили – хрущевизм, временно остановленный осторожными брежневскими партаппаратчиками, возродился при Горбачеве. Тогда начались разговоры о "ленинском социализме", о том, что "революция продолжается". Произошла реабилитация Троцкого и иже с ним. Окончилось все, правда, торжеством в России самого дикого прозападного капитализма. Но ведь примерно того же и хотел Троцкий.

Сознание Троцкого было сформировано на основе преклонения перед буржуазным Западом, его научно-промышленной мощью. "Троцкий был убежденным западником, – отмечает доктор философских наук Б. Межуев. – Для него пролетарская революция представляла собой окончательную победу города над деревней, рационализма науки над стихийностью чувства (вспомним все, что нам стало известно в последнее время в основном благодаря популярным исследованиям Александра Эткинда об увлечении Троцкого психоанализом как орудием преодоления не контролируемых сознанием человеческих страстей), в конечном счете мирового города над мировой деревней, Запада над Востоком". ("В объятиях большевизма".)

Вестернизации сознания Троцкого мощный импульс дали размышления над догмами марксизма. Маркс и Энгельс не считали возможной победу пролетарской революции в странах крестьянских, недостаточно развитых в промышленном отношении. Для нее необходимо наличие мощного промышленного пролетариата, составляющего большинство населения. В России такого пролетариата не было, зато там было мощное социалистическое движение. Поэтому требовалось как-то выйти из положения, согласовать его с требованиями Марксовой ортодоксии. Меньшевики объявили, что пролетариату и марксистам надо идти на союз с либеральной буржуазией и всячески способствовать ей в деле капитализации России. Она-то и доведет дело до пролетарской революции. Большевики считали, что пролетарская революция в стране возможна, но пролетариат должен осуществлять ее в союзе с крестьянством. Троцкий же занимал специфическую позицию, которую Межуев резюмирует следующим образом: "Пролетарская революция в крестьянской стране должна полагаться на поддержку пролетариата "передовых стран"… в которых, в отличие от России, существуют все предпосылки для социализма… Пролетарская революция в отсталых, небуржуазных странах должна перерастать в интернациональную революцию… По Троцкому, периферия революционизирует центр. Но при этом прежние иерархические отношения между ним и периферией сохраняются и даже укрепляются – центр в процессе мировой революции восстанавливает свое доминирующее положение".

Троцкий не верил в то, что Россия способна сама построить социализм или хотя бы серьезно поднять свое хозяйство. "Отстояв себя в политическом и военном смысле как государство, – писал он в 1922 году, – мы к созданию социалистического общества не пришли и даже не подошли. Борьба за революционно-государственное самосохранение вызвала за этот период чрезвычайное понижение производительных сил; социализм же мыслим только на основе их роста и расцвета… Подлинный подъем социалистического хозяйства в России станет возможным только после победы пролетариата в важнейших странах Европы" ("Программа мира").

Сердце Троцкого принадлежало Западу, в особенности США, с чьими спецслужбами он сотрудничал на закате своей жизни. Еще до событий 1917 года "демон революции" предсказывал их хозяйственное и культурное доминирование во всем мире. Вот отрывок из его воспоминаний об "открытии Америки" в 1916 году: "Я оказался в Нью-Йорке, в сказочно-прозаическом городе капиталистического автоматизма, где на улицах торжествует эстетическая теория кубизма, а в сердцах – нравственная философия доллара. Нью-Йорк импонировал мне, так как он вполне выражает дух современной эпохи".

И надо сказать, что Западу Троцкий тоже импонировал. В том числе и некоторым западным капиталистам. Вообще, как это ни покажется странным, но многие деловые круги на Западе были весьма заинтересованы в развитии революционного движения. Марксисты были убеждены в необходимости и неизбежности отмирания как наций, так и государств. Поэтому они своей деятельностью способствовали стиранию национально-государственных различий, что было на руку транснациональному капиталу. К тому же на революциях в некоторых странах можно очень неплохо поживиться, используя свои связи среди самих революционеров.

Еще в начале XX века Троцкий активно сотрудничал с немецким социал-демократом Гельфандом Парвусом, который по совместительству успешно торговал зерном. (Удачливый зерновой магнат и ярый ненавистник России, он оказал огромное влияние на складывание политического мировоззрения Троцкого. Именно от него Лев Давидович взял идею "перманентной революции".) Одно совсем не мешало другому. Так, прогрессивное требование создания "Соединенных штатов Европы", которое упорно выдвигал Троцкий, весьма отвечало интересам зерноторговцев, способствуя устранению таможенных барьеров. "Таможенные барьеры стали препятствием для исторического процесса культурного объединения народов, – писал Парвус. – Они усилили политические конфликты между государствами".

Один из серьезнейших и объективных исследователей Троцкого Ю. Емельянов в книге "Троцкий. Мифы и личность" комментирует деятельность Парвуса следующим образом: "Создается впечатление, что представитель влиятельных финансовых кругов Парвус (и, видимо, не он один) делал все от себя зависящее, чтобы приход к власти социал-демократов в западноевропейских странах не привел к краху капиталистической системы. Но, выражая интересы межнациональных финансовых группировок, он явно был заинтересован в том, чтобы общественные изменения в мире привели бы к тому, чтобы национальная буржуазия различных стран была поставлена под контроль международных монополий и надгосударственных структур интегрированной Европы. В конечном счете история XX века в Западной Европе пошла именно по тому пути, который намечал Парвус. Как известно, приход к власти социал-демократических и социалистических партий Западной Европы отнюдь не привел к падению капитализма, а сопровождался его укреплением. Конец же XX века ознаменовался установлением гегемонии транснациональных корпораций в мире, а также экономической и политической интеграцией Западной Европы".

Очень любопытные данные, подтвержденные источниками, приводит американский историк Э. Саттон в книге "Уолл-стрит и большевистская революция". Согласно ему, Троцкий имел теснейшие контакты с банковскими кругами Америки. Связь осуществлялась посредством его родственника Абрама Животинского, некогда бывшего банкиром в Киеве, а потом эмигрировавшего в Стокгольм. Сам Животинский был настроен антисоветски, но охотно помогал молодой Советской республике в заграничных операциях с валютой.

Когда Троцкий снова оказался в эмиграции, на этот раз уже по воле "красного царя", капиталисты не оставили в беде своего яростного обличителя. Буржуазная пресса охотно предоставила ему страницы своих изданий. "Демон революции" печатался даже в люто реакционной газете лорда Бивербрука, обосновывая это якобы тем, что у него нет денег. Однако биограф Троцкого и его искренний почитатель И. Дейчер признается, что бедность его кумиру никогда не грозила. Только проживая на Принцевых островах, он имел доход 12–15 тысяч долларов в год. В 1932 году буржуазная газета "Сатердей ивнинг пост" заплатила ему 45 тысяч долларов за издание книги "История русской революции".

Закон всех деловых людей гласит: "Ты – мне, я – тебе". Лев Давидович тоже частенько помогал представителям столь ненавистной ему "мировой буржуазии". Так, в 1923 году он оказал весьма своевременное содействие семейной фирме американских предпринимателей Хаммеров "Эллайд америкэн", точнее, ее московскому филиалу "Аламерико". Наркомат внешней торговли тогда склонялся к мысли аннулировать привилегии, которые советское правительство дало этим предприимчивым буржуа. Инспекция наркомата после проверки счетов Арманда Хаммера установила, что "Аламерико" получает чрезмерные прибыли. Оказалось, что она списывает огромные суммы на личные расходы, предоставляет необоснованные скидки партнерам и перечисляет деньги третьим лицам. Договор компании с Фордом, по которому Хаммеры осуществляли посредничество в деле продажи тракторов в Советскую Россию, был признан "вредным" и "наносящим ущерб" нашей стране. Был принят компромиссный вариант. "Аламерико" должна была сойти со сцены, но не сразу. Ей позволили торговать лицензиями, получая от этого повышенные комиссионные, но до тех пор, пока она не окупит расходы. Некоторая время фирма должна была сотрудничать с Фордом, но под строгим контролем особых советских организаций. Вскоре возникла одна из них, "Амторг", руководитель которой И. Хургин объявил о том, что берет на себя деловые связи Хаммеров с Фордом.

Тогда отец знаменитого Арманда Хаммера, Джулиус, навестил еще всесильного Троцкого. Они были хорошо знакомы по совместной подрывной деятельности, осуществляемой в Нью-Йорке в январе 1917 года. Троцкий в то время не был большевиком, но многое сделал для активизации левого крыла Социалистической партии США, в которой состоял Джулиус Хаммер. Хаммер попросил вождя Красной Армии помочь поддержать его посреднические контакты с Фордом. Ну и "как не порадеть родному человечку"? Троцкий сделал все от него зависящее, и Хургину приказали держаться Хаммеров. Наверное, тот проявил несговорчивость, поскольку через некоторое время его труп, обвешанный цепями, извлекли из озера Джордж (штат Нью-Йорк). А что же вы хотите, революция – революцией, а большие деньги – большими деньгами!

Рецидив меньшевизма

И напоследок снова о социал-демократии. Троцкий был весьма близок к правой социал-демократии и ее российскому ответвлению – меньшевизму. На II съезде РСДРП, когда в партии произошло размежевание на большевиков и меньшевиков, он фактически стоял на позиции последних. Потом Троцкий отойдет от меньшевиков и займет особую позицию в социал-демократии. Но при этом он будет неоднократно настаивать на объединении двух крыльев российского марксизма. В меньшевизме ему импонировало отрицание революционности крестьянства, а также ориентация российских правых социал-демократов на "передовой Запад". Меньшевики считали, что без западного пролетариата русские рабочие не смогут осуществить свою революцию, Троцкий же отрицал возможность построения социализма без пролетарской революции на Западе. Кроме того, и меньшевиков, и Троцкого привлекали западные демократии, в наибольшей степени свободные от "религиозных", "националистических" и "консервативных" предрассудков.

Уже в 30-е годы, в эмиграции, изгнанный из Коминтерна, Троцкий попытается сделать ставку на социал-демократию. Это вполне укладывалось в его стратегию сотрудничества с западными, буржуазными демократами (эсдеки были их левым крылом) в борьбе против сталинского национал-большевизма. Длительное время "демон революции" проживал в Норвегии, будучи приглашенным тамошним социал-демократическим правительством. Тогда орган правящей Рабочей партии писал о восторге норвежского рабочего класса, который тот якобы испытывал в отношении Троцкого. Революционного коммуниста № 1 приветствовал сам лидер и основатель реформистской НРП Мартин Транмаль.

Восторги несколько приутихли, когда выяснилось, что Троцкий активно работает против приютившего его правительства, раздувая костер мировой революции и в самой Норвегии. Тогда Троцкого изолировали от общественности на четыре месяца, после чего он отправился в Мексику, которой правил президент Карденас, чьи национал-реформистские позиции были весьма близки к позиции социал-демократов.

В 30-е годы Троцкий благословил своих французских сторонников вступить в тамошнюю социалистическую партию СФИО (Французская секция Социалистического Интернационала). Те послушались его и создали там свою фракцию – Французский поворот. Через некоторое время после этого Троцкий рекомендовал поступить подобным образом всем своим симпатизантам. Так предводитель ультралевых снова сыграл за команду капитализма.

Совершенно ясно, что связи с таким деятелем могли восприниматься только как шпионаж. Зиновьеву и Каменеву приписали контакты с немецкой разведкой, но это была уже дань дипломатии. С западными демократиями велись открытые переговоры, а фашизм официально был предан анафеме. Отсюда и формулировка обвинений.

Приходится признать, что контакты Зиновьева и Каменева с Троцким были одной из причин начала массового террора. Не казнить их было нельзя, но сам факт казни старых большевиков создавал некий важный прецедент. Руководство перешло некоторую черту, после которой уже никто не мог рассматриваться в качестве фигуры, неприкосновенной ввиду прежних заслуг и принадлежности к "ленинской гвардии".

Раньше старых большевиков из ленинского окружения рассматривали как неких божеств, входящих в состав блистательного пантеона. Исключение составлял Троцкий, но он-то как раз и не был старым большевиком. В партию "демон революции" вступил только летом 1917 года. То ли дело Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков. Пусть они и пали с вершин пантеона, переместившись на уровень второстепенных божеств, ореол вокруг них все же сохранялся. Теперь боги были низвергнуты на землю и оказались в роли трухлявых идолов. Одни боги принялись убивать других богов. Они хотели этого и ранее, но теперь получили хороший повод.

Глава 8 Правда о 1937 годе

Феномен "Папаши"

А ведь можно было отстаивать западнические взгляды вполне легально. И в этом плане очень характерен пример Максима Литвинова, долгое время бывшего наркомом иностранных дел – почти все 30-е годы (вплоть до 1939 г.). Он представлял собой занятный тип большевика-западника, чрезвычайно распространенный в советской элите. Литвинов никогда не примыкал к троцкистам и прочим "левым коммунистам", не был замечен в "правом уклоне", придерживался довольно-таки взвешенной линии во внутриполитических вопросах. Но в плане внешней политики не было, пожалуй, столь яростного поборника дружбы с западными демократиями, как Литвинов.

Свою карьеру в революционном движении он начинал как большевик-подпольщик, занимающийся доставкой в Россию подрывной литературы и оружия. Тут, правда, есть одна "небольшая" странность, которая заставляет кое о чем задуматься. Литвинов примкнул к фракции большевиков сразу же после II съезда РСДРП(б), однако, по собственному признанию будущего наркома иностранных дел, личные симпатии он испытывал к лидерам меньшевиков – Л. Мартову, П.Б. Аксельроду, В.И. Засулич. Это позволяет предположить, что Литвинов не во всем был согласен с большевиками, а видел много ценного у их оппонентов. Вероятно, ему была по нраву меньшевистская ориентация на парламентаризм западного образца. Уже тогда сказывались симпатии Литвинова к Западу, его демократической системе.

Впрочем, это всего лишь предположение. Как бы то ни было, молодой революционер по кличке Папаша (он же "Граф", он же Феликс" весьма лихо подрывал устои самодержавия, пока его не арестовали французские власти в 1908 году (кстати, арест произошел в связи с делом известного экспроприатора и головореза Камо). Царское правительство потребовало выдачи Литвинова, однако французы предпочли депортировать его в Англию, где он и прожил вплоть до свержения царизма.

И вот здесь заметна еще одна странность. Находясь на берегах туманного Альбиона, Литвинов работал всего лишь на должности руководителя большевистской секции Международного социалистического бюро. По сути, его деятельность сводилась к выступлениям на различных форумах. Возникает резонный вопрос – неужели организатора с таким опытом работы, нелегала, выполняющего столь экстремальные поручения, нельзя было использовать с большим толком для революционного дела? А может, его просто не хотели посвящать в тайны подпольной деятельности? Что-то чувствовали или знали?

Рискну сделать еще одно предположение. Наверное, Ленин и его соратники исходили из того, что Литвинов симпатизирует правому крылу социал-демократии. Показателен такой случай. В декабре 1913 года Роза Люксембург предложила большевикам объединиться с меньшевиками. Ленин послал в Лондон Литвинову негодующую резолюцию, в которой напрочь отметал это предложение. И тогда Литвинов потребовал смягчить ленинские положения: "Мне кажется, – писал он, – что слишком резким тоном резолюции против Розы мы вооружаем себя против европейцев".

Само собой, полностью доверять такому симпатизанту меньшевизма было нельзя. С другой стороны, Папаша не рвал с большевиками, а значит, его далеко не все устраивало в деятельности "правых". Поэтому Ленин и счел, что можно и нужно задействовать его способности, но при этом лучше держать "странного большевика" на чисто представительской должности.

Хоть сколько-нибудь ответственный пост Папаша получит только в январе 1918 года, когда его назначат полпредом в ту же самую Великобританию. Очевидно, тогда подозрения с него были окончательно сняты. Очевидно потому, что на первых порах сам Литвинов показал себя "упертым" адептом мировой революции. Он использовал свое положение дипломата для воздействия на местные левые организации – тред-юнионы и лейбористскую партию. Папаша пытался подвигнуть их на революционную деятельность, чем и вызвал большое раздражение английских властей, некогда давших ему приют и, по сути, спасших от царской охранки. Ситуацией проявил обеспокоенность сам нарком иностранных дел Чичерин, давший Литвинову указание свернуть его бурную деятельность.

И в данном случае у меня снова возникают вопросы. Примечательно, что в указанный период Литвинов неоднократно высказывал свой скепсис в отношении перспектив мировой революции. Он даже утверждал, что никакого революционного движения в Европе не наблюдается. Так как же соединить, казалось бы, несоединимое – активную работу с местными левыми и неверие в их революционный потенциал? Если придерживаться той версии, что Литвинов хотел любой ценой реабилитировать себя в глазах ленинцев, думая и говоря одно, а делая другое, то все встает на свои места.

Уже в конце 1918 года Литвинов изрядно остудил свой революционный пыл. От имени Совнаркома им была направлена нота в адрес бывших союзников. В ней он предложил вывести иностранные войска из России, а также помочь техническими советами, "как наиболее эффективно эксплуатировать ее природные богатства".

Отныне и до самого своего конца, Литвинов будет настойчиво и упрямо добиваться сближения со странами западной демократии – Великобританией, Францией и США. Им же будут торпедироваться все попытки сблизить СССР с Германией и Италией.

На протяжении 20-х годов Литвинов, заместитель наркома иностранных дел, был в жесткой оппозиции к самому наркому НКИД Чичерину, считавшему краеугольным камнем советской внешней позиции договор с Германией, который был заключен в Рапалло. Он приложил все усилия для того, чтобы в 1922 году провалить договор с фашистской Италией.

В конце 1925 года Совет Лиги Наций (сама Лига контролировалась Англией и Францией) принял решение создать подготовительную комиссию, с тем чтобы организовать широкую международную конференцию по вопросам всеобщего разоружения. При этом Совет пригласил принять участие в работе комиссии страны, которые не являлись членами Лиги, – США, Германию и СССР. Советское руководство приглашение приняло, но выступило против самого места проведения – Швейцарии. Дело в том, что с этой страной СССР разорвал все отношения еще в 1923 году в связи с убийством Воровского. Чичерин указывал на то, что, упорно держась за Швейцарию, Совет Лиги на самом деле не желает присутствия там нашей страны. Ехать в Швейцарию, по его мнению, означало унизить себя перед Западом, напроситься в гости к негостеприимному хозяину. Однако его заместитель Литвинов настоял на участии в работе комиссии, что было серьезной моральной уступкой Западу.

В 1928 году министр иностранных дел Франции Бриан и госсекретарь США Келлог выступили с "миротворческой инициативой". Они призвали страны мира к отказу от агрессивных войн. Чичерин был против присоединения к пакту Бриана-Келлога, тогда как Литвинов выступил "за". Вся загвоздка состояла в том, что СССР никто присоединяться к указанному пакту не приглашал. И снова Литвинов настоял на своем, лишний раз продемонстрировав Англии и Франции свою готовность добиваться их дружбы.

Но звездный его час наступил в 1934 году. Тогда, будучи уже сам наркомом НКИД (с 1930 года), Папаша станет осуществлять новый курс советского руководства, призванный создать систему "коллективной безопасности" в Европе. Предполагалось включить в нее СССР, Великобританию, Францию, Польшу, Чехословакию и Румынию.

Сталин осуществил поворот к демократическому Западу ввиду того, что с приходом к власти Гитлера возник еще и Запад фашистский, настроенный агрессивно в отношении России. Дух Рапалло исчез, зато возникла угроза крупномасштабного германского вторжения в нашу страну, о необходимости коего Гитлер писал в "Майн кампф". Расчетливому вождю очень не хотелось оставаться один на один с немецкой армией. Еще меньше его радовала перспектива оказаться перед лицом единого антисоветского фронта. Поэтому Сталин и пошел на сближение с демократами, резонно считая, что лучше всего с данной задачей справится такой западник, как Литвинов. Знаком особого доверия стала значительная автономия НКИД от партийного руководства. Даже летом 1934 года, когда все правительственные ведомства оказались строго подчинены отделам ЦК и его секретарям, данный наркомат оказался вне этого подчинения.

Но при всем при том вождь с присущей ему хитростью не захотел класть, как говорится, "все яйца в одну корзину". Выступая за сближение с демократиями явно, Сталин втайне налаживал контакты с нацистами – на случай того, что сближение с Англией и Францией потерпит неудачу. История доказала правоту Сталина, который вовсе не собирался связывать судьбу советской внешней политики исключительно с Антантой.

Другое дело – Литвинов. Для него западничество было не политическим маневром, а мировоззрением. Скорее всего, он надеялся на некоторую конвергенцию капитализма и коммунизма, важнейшим следствием которой должна была стать демократизация советского строя по западному образцу. Именно поэтому Литвинов столь активно поддержал сталинскую конституционную реформу 1936 года, призванную ввести в СССР парламентскую систему, внешне напоминающую западную.

В отличие от Сталина Литвинов не допускал и мысли о возможности сближения с немцами. Когда он узнал о миссии Конделаки, то немедленно подал заявление об отставке, но оно не было принято. Будучи наркомом НКИД, Литвинов вел себя вызывающе в отношении Германии – страны, с которой СССР поддерживал нормальные дипломатические отношения. Он мог игнорировать немецкого посла Шуленбурга, не встречаясь с ним по нескольку месяцев. Бывая неоднократно транзитом в Германии, Литвинов ни разу не встретился с кем-либо из ее высших официальных лиц.

Вплоть до подписания договора с Германией в августе 1939 года советская пресса резко критиковала нацистский режим. Но даже этот накал критики казался Папаше слишком слабым. Вот выдержки из его письма Сталину, написанного 3 декабря 1935 года: "Советская печать в отношении Германии заняла какую-то толстовскую позицию – непротивление злу. Такая наша позиция еще больше поощряет и раздувает антисоветскую кампанию в Германии. Я считаю эту позицию неправильной и предлагаю дать нашей прессе директиву об открытии систематической контркомпании против германского фашизма и фашистов".

Сталин сместил Литвинова с поста наркома НКИД в 1939 году, но не репрессировал его. Это лишний раз опровергает байки о "кровожадном тиране", сверхподозрительном диктаторе, для которого человеческая жизнь не стоила и копейки. Правда, один из биографов Литвинова, З. Шейнис, утверждает, что процесс над опальным наркомом готовился, но был отменен по причине войны – понадобился-де авторитет Литвинова на Западе. Однако такие утверждения голословны и страдают полным отсутствием логики. Литвинова сняли 3 мая 1939 года, Гитлер напал на СССР 22 июня 1941 года. Уж за это время Сталин вполне мог подготовить десяток процессов. Но он ничего не предпринял.

Литвинову даже позволили выступить на февральском пленуме ЦК в 1941 году, на котором он подверг критике сталинскую политику сближения с Гитлером и потребовал повернуться лицом к Англии и Франции. Но и после такого явного антисталинского выпада бывшего наркома никто не тронул. Да, он находился не у дел вплоть до первой военной осени, однако в том не было вины сталинского руководства. Тот же самый Шейнис сообщает о разговоре Молотова, нового шефа НКИД, и Литвинова, который произошел сразу же после отставки последнего. Молотов спросил его, на какую новую должность тот претендует, и получил в ответ: "Только на Вашу!" Вообще Литвинов был очень проблемным человеком в плане личного общения, на что обращают внимание даже его доброжелатели. Американский историк Дж. Хаслэм рассказывает о том, как Литвинов кричал по телефону на Молотова: "Дурак!" Бывший одно время послом Германии в Москве Г. фон Дирксен говорил, что Литвинов "не любит вокруг себя никаких других богов".

В период войны Папаша много сделал для укрепления антигитлеровской коалиции. Тогда он неоднократно подчеркивал "правоту" своей еще довоенной позиции, игнорируя смену исторических обстоятельств. Видный советский дипломат А. Громыко вспоминал о том времени: "Я поразился тому упорству, с которым Литвинов пытался выгораживать позицию Англии и Франции. Несмотря на то, что Литвинов был освобожден от поста наркома за его ошибочную позицию, он почему-то продолжал подчеркнуто демонстрировать свои взгляды перед Молотовым".

Свою ориентацию на Запад Литвинов сохранит и после окончания войны, в период охлаждения между СССР и англо-американцами. На встрече с корреспондентом Си-би-эс 18 июня 1946 года ему был задан вопрос: "Что может случиться, если Запад пойдет на уступки Москве?" Ответ старого большевика был таков: "Это приведет к тому, что Запад через некоторое время окажется перед лицом следующей серии требований". А 23 февраля 1947 года в беседе с корреспондентом "Санди таймс" Литвинов возложил ответственность за "холодную войну" на Сталина и Молотова. Он же, указывая на СССР, советовал британскому дипломату Фрэнку Робертсу: "Вам остается только напугать задиру".

Факт ведения подобных разговоров подтверждает в своих воспоминания Микоян. Спецслужбы активно "писали" Литвинова, и записи попадали на стол к Сталину и другим членам Политбюро. Но и тогда Сталин не тронул престарелого фрондера, ибо чувствовал себя достаточно сильным, чтобы не прибегать к репрессиям в данном случае. Папаша дожил свой век в обстановке максимального комфорта. И, пожалуй, это тот случай, когда надо говорить не о кровожадности, а, напротив, об излишнем либерализме вождя.

Элементы "западничества" у Сталина

Как видим, Сталин вполне терпел взгляды Литвинова, человека довольно трудного и своенравного. Он использовал его талант дипломата, когда это шло на благо страны, и отправлял Литвинова на отдых, когда расходился с ним по вопросам текущей политики. Сталина вообще зря представляют этаким изоляционистом, ненавистником всего западного, европейского и американского. Порой и он проявлял определенное западничество. Для примера можно привести "проамериканские" высказывания Сталина, искренне восхищавшегося штатовской деловой хваткой. "Мы, – уверял Сталин, – уважаем американскую деловитость во всем, – в промышленности, в технике, в литературе, в жизни… Среди американцев много здоровых людей в духовном и физическом отношении, здоровых по всему своему подходу к работе, к делу". Или вот еще: "Американская деловитость, это та неукротимая сила, которая размывает своей деловой настойчивостью все и всякие препятствия, которая не может не довести до конца раз начатое дело, если это даже небольшое дело, и без которой немыслима серьезная строительная работа".

Крупнейший исследователь личности Сталина Ю.Н. Емельянов сделал следующее наблюдение: "Предпочтение, отдаваемое Сталиным американским методам организации работы, так явно проявилось в его стиле деловой активности, что американский историк Алекс де Джонг без труда узнал в его действиях знакомые ему приемы отечественных менеджеров. В разговоре с наркомом Анцеловичем, воспроизведенном Чадаевым, Сталин по ходу беседы изрекал одну за другой афористичные формулировки, словно взятые из пособий для американских бизнесменов: "Кто не умеет беречь малое, тот потеряет и большое… Потеряешь время – не вернешь, как пролитую воду не соберешь… Честный отказ лучше затяжки…" ("Сталин. Путь к власти".)

Проводя индустриализацию, Сталин ни в коей мере не выступал как сторонник полной автаркии, опоры на собственные силы. Он активно задействовал западный капитал, без которого мы конечно же не создали бы свою индустрию. То есть, безусловно, огромнейшую роль здесь сыграли и сверхмобилизация ресурсов, и нажим на деревню, и трудовой энтузиазм сотен тысяч и миллионов людей. Однако без помощи Запада модернизационный рывок 30-х годов прошлого века был бы невозможен. Важнейшую роль в индустриализации сыграли поставки новейшего западного оборудования, современных технологий, помощь иностранных специалистов, а также выполнение иностранными фирмами советских проектов. Гиганты отечественной индустрии никогда не вступили бы в строй без поставок отсутствующих в Союзе технологий: Магнитстрой – без техники алмазного бурения, Автострой – без конвейерного производства, Днепрогэс – без мощных турбогенераторов, и т. д. Иностранные фирмы заключили сотни типовых договоров с советской стороной. "Западники" продавали советской стороне пакеты и лицензии, присылали специалистов по надзору, принимали у себя стажеров из СССР. Более чем солидным был вклад в индустриализацию западных спецов. В 1933 году их насчитывалось 6550 только в тяжелой промышленности. А общее количество иностранных специалистов тогда составляло 20 тысяч.

В 1944 году, когда речь зашла об американском автомагнате Генри Форде, Сталин воскликнул: "Да храни его Господь!" Еще бы, знаменитый завод АЗЛК (в 30-х гг. – КИМ) был точной копией фордовского сборочного завода! Впрочем, Форд сотрудничал с советской властью с самых первых лет ее существования. В 1919 году, когда в США действовало эмбарго на поставку в Россию автомобилей, он продавал Советам свои знаменитые тракторы-"фордзоны". Посредниками при операции выступали американские бизнесмены Джулиус Хаммер (отец знаменитого Арманда) и Абрахам Геллер. Примечательно, что сам Форд был величайший антисемит и антикоммунист. В 1938 году Гитлер наградил его Верховным орденом Германского орла, почти одновременно с Бенито Муссолини.

Конечно, помощь с Запада была небескорыстной, за нее приходилось платить твердой валютой, полученной с продаж за границу хлеба, отнятого у крестьян. И тем не менее защита государственных интересов во взаимоотношениях с "западниками" (в отличие от нынешнего времени) проводилась тогда неукоснительно. Никакого участия во владении советскими предприятиями иностранный капитал не принимал и был должен строго выполнять довольно-таки жесткие наши условия – предоставлять подробные технические характеристики, использовать советские стандарты и т. д.

Любопытно, что после войны некоторые черты западника проявил Молотов, которого уж никак не упрекнешь в низкопоклонстве. Осенью 1945 года, когда Сталин был в отпуске (два месяца) и оправлялся от инсульта, Мистер Нет, фактически выполнявший обязанности руководителя страны, сделал ряд шагов навстречу западным странам. Он разрешил полностью опубликовать речь У. Черчилля. И хотя она содержала множество комплиментов в адрес Сталина, сам вождь счел публикацию низкопоклонством и проявлением зависимости от мнения Запада.

Еще более резко он отреагировал на то, что Молотов разрешил западным корреспондентам снять любые цензурные ограничения на материалы, отправляемые из Москвы. После этого западная пресса моментально провозгласила Молотова преемником вождя. Своеволие наркома иностранных дел страшно разозлило Сталина. Гнев вождя вызвало и то, что Молотов в обход Потсдамских договоренностей разрешил Франции и Китаю участвовать в обсуждении послевоенных мирных договоров. Таково было требование западных союзников, и Молотов ему фактически подчинился.







Последнее изменение этой страницы: 2017-01-20; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.227.233.78 (0.016 с.)