ТОП 10:

Пробухаринские симпатии главного чекиста



Однако, увлекшись экскурсом в политологию, я чуть не забыл про Бухарина. А его забывать нельзя, он фигура важная, претендующая на соперничество с самим Сталиным. С ним Бухарчик был намерен сражаться до конца. По данным Николаевского, во время своего заграничного вояжа он встречался с Ф. Езерской, некогда бывшей секретарем Розы Люксембург. Она сделала ему предложение остаться за границей, с тем чтобы выпускать "правую" газету, направленную против Сталина и сталинистов. Однако Бухарин отказался, заявив, что не считает положение безвыходным, так как в Политбюро Сталин еще не имеет большинства (!). Действительно, требование Вышинского на процессе Зиновьева и Каменева привлечь к ответственности еще и Бухарина с Рыковым было отклонено в Политбюро во время заседаний августа – сентября 1936 года. По мнению таких историков, как С. Коэн и А. Авторханов, его спасли Орджоникидзе, Косиор, Чубарь, Постышев и Я.Э. Рудзутак, занявшие либеральную позицию (чуть позже они отвернутся от "любимца партии", о чем разговор пойдет ниже).

Однако Бухарин надеялся не только на поддержку коллег-партийцев. В качестве одного из орудий будущих антисталинских боев Бухарин намеревался использовать масонство, к которому имел некоторое отношение и которое в 30-е годы было настроено враждебно как в отношении Сталина, так и в отношении Гитлера. Н. Берберова приводит рассказ знаменитой масонки Е.Д. Кусковой про выступление Бухарина перед общественностью в Праге. Тогда он делал вполне заметные масонские жесты. Не будем торопиться с зачислением Бухарчика во франкмасоны. Но не пройдем и мимо одного интересного документа, только недавно открытого отечественными историками. Речь идет о письме эмигранта-масона Б.А. Бахметьева Кусковой (от 29 марта 1929 года). В нем он возлагает надежды на приход к власти в СССР лидеров правого уклона. Это должно было стать началом конца большевистской России: "У правого уклона нет вождей, чего и не требуется: нужно лишь чтобы история покончила со Сталиным как с последним оплотом твердокаменности… Внутри русского тела будут нарастать и откристаллизовываться те группировки и бытовые отношения, которые в известный момент властно потребуют перемены правящей верхушки и создадут исторические связи и исторические личности, которым суждено будет внешне положить конец большевистскому периоду и открыть будущий".

Кстати, как все это перекликается с событиями времен перестройки! Пришедший к власти "ненастоящий вождь" Горбачев, восхищавшийся социал-демократией, идеализирующий Бухарина, всего лишь открыл шлагбаум для сил, навязавших стране прозападный капитализм.

Правым были готовы помочь многие. Но, пожалуй, самая прочная опора у Бухарина, Рыкова и Томского была в органах государственной безопасности. К ним примыкал всесильный нарком внутренних дел Ягода, который формально возглавил органы в 1934-м, после смерти В.Р. Менжинского, а фактически был их шефом с 1926 года.

Ягоду давно уже принято считать верным сталинским сатрапом, который на определенном моменте перестал устраивать "тирана". Но ряд данных свидетельствует об обратном. Ягода вовсе не был таким уж подхалимом, во всем поддакивающим Сталину и высшему партийному руководству. Довольно часто он противопоставлял себя партийным верхам, проявляя качества ведомственного вотчинника, имеющего свои "хозяйственные" интересы. А какие интересы могут быть у вотчинника, если он стоит во главе тайной полиции? Стремиться всячески усилить свою власть над свободой и жизнью людей. Что Ягода и старался делать, иногда пытаясь обходить Сталина и Политбюро. Так, 9 августа 1934 года наркомвнудел разослал на места телеграмму, в которой приказал создать при каждом концлагере суд НКВД. В телеграмме сообщалось о запрещении обжалования приговоров этих судов и выдвигалось требование согласовывать данные приговоры лишь с краевыми прокурорами и судьями. Политбюро и сам Сталин были в шоке от подобного сепаратного мероприятия, но это вовсе не привело к падению "верного сталинского сатрапа". С ним был заключен компромисс (внимание! именно компромисс) – лагерные суды оставались, но им разрешали право кассационного обжалования.

Тогда Сталин заметил, что органы частенько идут впереди самой партийной верхушки в развязывании репрессий. В сентябре 1934 года он инициировал создание комиссии в составе Л.М. Кагановича, В.В. Куйбышева и И.А. Акулова (прокурора СССР). Ее целью была проверка органов на основании жалоб в ЦК. Жалобы касались дела о "вредительстве" в Наркомате земледелия (1933 год), по которому репрессировали около сотни ответственных работников. Комиссия выявила серьезнейшие нарушения, допущенные в ходе расследования этого и других дел. Сталин вообще хотел назначить Акулова главой тайной полиции вместо Ягоды, но тот упорно не хотел выпускать такой пост из своих рук. Довольно странно, если считать Сталина всесильным диктатором, а самого Ягоду бесхребетным подхалимом. Ведь если верить нашим тираноборцам, решение Сталина было законом, неукоснительно исполнявшимся.

В том же году были выявлены серьезнейшие нарушения законности со стороны ГПУ Таджикистана. Его местное руководство во главе с Солоницыным развернуло репрессии против ответственных работников. Только в 1933 году их было арестовано 662 человека. При этом первый секретарь ЦК Компартии Таджикистана Гусейнов был во всем согласен с действиями органов. Узнав о репрессиях, Сталин вызвал руководство республики и Солоницына в Москву на ковер. Бывший тогда членом ЦК КПТ и наркомом земледелия республики М. Урунходжаев так передает состоявшийся разговор между Сталиным и руководителем ГПУ Таджикистана:

"Сталин задает вопрос Солоницыну:

– Товарищ Солоницын, сколько человек Вы арестовали?

Он ответил:

– Пока 662. Пока.

– А где у вас было вооруженное восстание? – Сталин задает такой вопрос.

– Товарищ Сталин, вооруженного восстания в Таджикистане нигде не было, – отвечает Солоницын.

Потом Сталин опять спрашивает:

– А при наличии вооруженного восстания столько руководящих работников не арестуете же?

Солоницын говорит:

– Это наша ошибка".

После беседы было принято решение отозвать Солоницына и провести тщательную проверку ситуации, сложившейся в республике.

Железный Генрих (Г. Ягода) показывал себя ведомственным сепаратистом и в вопросах, не связанных напрямую с госбезопасностью. Например, постановлением СНК от 8 сентября 1935 года на него была возложена ответственность за строительство силами заключенных Московского Северного городского канала и реконструкцию акватории и набережных реки Яузы. Не желая тратить на эти проекты труд "своих" заключенных, Ягода от выполнения этих обязанностей отказался.

Итак, перед нами не сатрап, но фигура вполне самостоятельная, которая не могла не иметь собственных политических взглядов. Он их и имел. Ягода симпатизировал лидерам "правого уклона". Об этом свидетельствовал сам Бухарин во время своих тайных переговоров с Каменевым летом 1928 года. Тогда Бухарин искал опору в противостоянии со Сталиным и не побрезговал пойти на контакт со вчера еще столь ненавистными левыми. Мало кто сомневается в факте проведения этих переговоров, а также в подлинности текста беседы, который содержится в Государственном архиве РФ. Так вот, убеждая Каменева в необходимости сотрудничества, Бухарин заявил: "Ягода и Трилиссер (заместитель председателя ОГПУ. – А. Е .) с нами".

Но, может быть, "любимец партии" приврал Каменеву, надеясь вызвать у него прилив оптимизма – дескать, даже и органы с оппозицией? Очень может быть, с него станется. Но слова Бухарина далеко не единственный аргумент.

О правом уклоне Ягоды в 1929 году открыто заявил второй заместитель Менжинского Трилиссер. Он, конечно тоже мог приврать (нравы в ЧК были далеки от монастырских), но в любом случае этот деятель исходил из факта тесных деловых и дружеских контактов Ягоды с лидерами правых. Председатель ОГПУ входил в состав Московского комитета ВКП(б), возглавляемого бухаринцем Н.А. Углановым. На партучете он состоял в Сокольнической районной парторганизации, чьим секретарем был Гибер – также сторонник Бухарина. Ягода частенько пьянствовал с Рыковым и Углановым, и это тоже наводит на некоторые мысли. Ясно, что такой опытный карьерист, как Трилиссер, не мог основывать свое публичное обвинение, не имея никаких оснований.

Когда, опасаясь репрессий, застрелился Томский, он оставил предсмертное письмо. В нем бывший профбосс сообщал о наличии второго письма, в котором содержатся факты о его "великих провинностях перед партией". Это письмо не сохранилось, но сын Томского Юрий рассказал, как он вместе с братом Виктором и заместителем отца Броном нашел письмо в личном сейфе застрелившегося. Они передали его Н. Ежову, бывшему тогда председателем Комитета партийного контроля. Тот прочел письмо и восхитился. Сохранилась запись телефонного разговора Ежова со Сталиным по поводу этого письма. Ежов сообщает о самом факте обвинений Томского в адрес наркома внутренних дел. Это не отчет о фальсификации, а описание действительного факта. Очевидно, что письмо Томского как раз и содержало эти обвинения. Томский признавался и в своей вине перед партией, причисляя к своим соучастникам Ягоду.

Получается, что третий московский процесс, объединяя на скамье подсудимых Бухарина, Рыкова и Ягоду, имел в виду некоторые реальные факты. Бухарин был весомой фигурой, опирающейся на поддержку шефа тайной полиции.

Здесь я снова коснусь "загадки Кирова", повод к тому имеется. Если до сих пор нет достаточных фактов, чтобы определить с точностью самого заказчика этого политического убийства, то можно с полным основанием говорить о вовлеченности в него руководства НКВД. Весь вопрос только в том, кто и зачем его туда вовлекал. Версия о том, что органами командовал диктатор Сталин, очень сомнительна. Как видно из приведенных выше фактов, Ягода вовсе не был послушной марионеткой в руках вождя. А если признать, что он был участником бухаринской группы, то уместно возложить ответственность за убийство Кирова именно на эту группу.

У бухаринцев были все основания желать смерти Мироныча. Самое время вспомнить, что именно он был наиболее ярым критиком правых на XVII съезде. Очевидно, Киров хотел серьезно увеличить свой политический капитал на критике правых и отвлечь партию от борьбы с региональным местничеством, переключив внимание на "врагов". В качестве таковых могли быть выбраны либо левые (троцкисты, зиновьевцы), либо правые. Трогать первых Кирову не было никакого резона. Даже если не брать в расчет его возможные связи с Троцким, все равно надо учесть наличие в окружении ленинградского босса множества "раскаявшихся" зиновьевцев, которых он не хотел чистить, несмотря на требования Сталина. Ленинград некогда был вотчиной Зиновьева, и наезд на левых вызвал бы нездоровый интерес к нынешнему его владыке – Кирову. Характерно, что, критикуя правых обозников, Киров ни словом не обмолвился о левых.

Мишенью были выбраны правые, но и у тех оказались свои стрелки. Теперь мишенью стал уже сам Киров. И благоприятные для правых последствия его убийства не замедлили проявиться. С декабря 1934 года прекращается любая критика правого уклона. Пальба (в том числе и свинцом) ведется теперь по левым – троцкистам и зиновьевцам. Бухарин же переживает новый взлет своей карьеры, не такой, правда, впечатляющий, как после Октябрьского переворота. Он редактирует газету "Известия", превращая ее в интереснейшую, охотно читаемую газету. Основной упор газета делает на гуманизм и антифашизм, сильно отличаясь тем самым от скучноватого, казенного официоза – "Правды". Бухарин активно включается в процесс написания новой конституции. Явно не обошлось без его влияния и создание концепции антифашистского Народного фронта, объединяющего коммунистов и социал-демократов.

Все пошло путем, хотя на первых порах Бухарин очень сильно перепугался. По свидетельству И. Эренбурга, узнав об убийстве Кирова, этот интеллигент-истерик промямлил: "Вы понимаете, что это значит? Ведь теперь он сможет сделать с нами все – что захочет. И будет прав". Он – это, понятное дело, Сталин. А вот что значит – "и будет прав"? Значит, все-таки есть за что трогать? По всей видимости, Бухарин, узнав о том, что Кирова устранили, ужаснулся содеянному. Одно дело замышлять убийство вообще, в кругу соратников по оппозиции, принимая "политическое" решения и оставляя практическое воплощение на Ягоду с его головорезами. Другое – узнать о реальном факте убийства, о теплой крови, пролившейся в коридоре Смольного. Тут сердечко рафинированного интеллигента может и дрогнуть. А вдруг поймают, это какой ужас-то? Ох, и зачем я туда влез? Но все обошлось, Сталин, очевидно, поверил в левый след и занялся зиновьевцами и троцкистами. В этом ему активно помогал Бухарин, развернувший в "Известиях" настоящую охоту на троцкистско-зиновьевских ведьм.

Вообще надо отметить, что слезливость и сентиментальность сочетались в Бухарине с какой-то инфантильной, детской жестокостью. Сам он, мягкотелый интеллигент и кабинетный теоретик, на роль палача и террориста не годился, но мог призывать к осуществлению различных кровавых и жестоких мероприятий. Еще в 1918 году Бухарин был не прочь арестовать Ленина вместе с левыми эсерами. В том же году "любимец партии" написал: "Пролетарское принуждение во всех формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи".

Это что касается массового террора, но были у Бухарина и задумки по поводу террора индивидуального. Так, швейцарский коммунист Ж. Эмбер-Дро, занимавший антисталинские позиции, рассказывал, что в 1928 году Бухарин доверительно сказал ему о своей готовности пойти на блок с левыми оппозиционерами и использовать против Сталина методы личного террора. Примерно тогда же подвыпивший Томский пообещал Сталину, что "скоро наши рабочие будут в вас стрелять".

"Сталиноведы", собаку съевшие на разоблачении "тоталитаризма", обычно не принимают всерьез эти и другие закидоны Бухарина. Дескать, ну что с него взять – яркая, эмоциональная личность, эксцентрик, интеллигенция. Ну пошутил человек, с кем не бывает. Ничего себе шуточки! Сталину эти господа не прощают и малейшего капризного высказывания. Мне же представляется, что Бухарин представлял собой самый отвратительный тип убийцы, который не убивает сам, не идет на риск, но подталкивает к этому других.

Буревестник снова в полете

Кстати, об интеллигентах. Бухарин с его страстью к теоретизированию и с неуемным красноречием был кумиром довольно-таки значительной части творческой интеллигенции. Как известно, среди этой прослойки всегда очень сильны оппозиционные настроения, особенно по отношению к тем правителям, которые укрепляют государство и отстаивают ценности патриотизма. На Первом съезде советских писателей (1934 год) его участники устроили Бухарину громовую овацию (в отличие от делегатов съезда партийного). Возможно, некоторые из них знали о том, что Бухарин разделяет мнение А.М. Горького о необходимости создания в СССР второй партии, состоящей из представителей интеллигенции (на худой конец Горький готов был удовлетвориться неким Союзом беспартийных). По сообщению Николаевского, Бухарин считал, что "какая-то вторая партия необходима".

Горький, который в первые годы советской власти критиковал большевиков именно с социал-демократических позиций, тоже очень много распространялся о гуманизме. И так же, как Бухарин, был не прочь порассуждать о "национальной отсталости" России. Оба они, как русофобы, стоили друг друга. Буревестник сравнивал русскую историю с "тараканьими бегами", Бухарин писал о "стране Обломовых". Оба ненавидели русское крестьянство. Не кому-нибудь, а именно Бухарину "великий гуманист" писал в июле 1925 года: "Надо бы, дорогой товарищ, Вам или Троцкому указать писателям-рабочим на тот факт, что рядом с их работой уже возникает работа писателей-крестьян и что здесь возможен, – даже, пожалуй, неизбежен конфликт двух "направлений". Всякая "цензура" тут была бы лишь вредна и лишь заострила бы идеологию мужикопоклонства и деревнелюбов (слова-то какие! – А. Е. ), но критика – и нещадная – этой идеологии должна быть дана теперь же. Талантливый, трогательный плач Есенина о деревенском рае – не та лирика, которой требуется время и его задачи, огромность которых невообразима… Город и деревня должны встать – лоб в лоб".

Но как же так? Все мы привыкли считать Бухарина образца 20-х годов защитником крестьянских интересов, грудью вставшего против "сталинской коллективизации". А тут сам неистовый Буревестник призывает его сталкивать лбами город и деревню. Да еще и с Троцким сравнивает, дескать, оба неплохо справились бы с антикрестьянской писаниной.

Горький знал, кому писать. На самом деле Бухарин был всей душой за искоренение кулака. В октябре 1927 года он заявил: "Теперь вместе с середняком и опираясь на бедноту, на возрожденное хозяйство и политические силы Союза и партии, можно и нужно перейти к более форсированному наступлению на капиталистические элементы, в первую очередь на кулачество". Но когда зимой 1927/28 года Сталин пошел на чрезвычайные меры с целью выбить хлеб из крестьян, прекраснодушный интеллигент Бухарин испугался, что "темный мужик" разнесет советскую власть по клочкам. С этого самого испуга он и создал свою замечательную экономическую теорию, которой столь восхищались в эпоху перестройки.

Бухарин не верил в российского крестьянина и считал, что его можно кооперировать только лет через десять-двадцать. Только тогда простейшие формы кооперации (потребительская, кредитная и т. д.) дорастут до высшего типа – производственного кооператива. Возникнут крупные крестьянские хозяйства, способные эксплуатировать новейшую технику. А промышленность, по Бухарину, должна была соответствовать этим черепашьим темпам и развиваться медленно, ожидая, пока село потихоньку разбогатеет и окажется в состоянии покупать промышленные товары.

В общем-то программа Бухарина вполне подошла бы России, если бы только она находилась где-нибудь на Луне и нам не угрожала бы возможность агрессии. Тогда можно было бы развивать промышленность медленно и не заботиться об ее оборонном секторе, который может быть развит лишь на базе мощной тяжелой промышленности. Но мы были не на Луне, а на Земле, которая только что пережила Первую мировую войну и готовилась ко второй. Пойди в конце 20-х годов партия за Бухариным, и нас просто-напросто задавил бы какой-нибудь предприимчивый агрессор. Уж он не стал бы ждать 10–20 лет.

Сталин, в отличие от Бухарина, подходил к данному вопросу как патриот и прагматик. Он понял, что надо срочно создавать производственные кооперативы (колхозы) и форсировать развитие индустрии. Другое дело, что поставленных перед страной верных задач он достигал слишком уж крутыми средствами. Впрочем, снова обращу внимание на то, что ответственность за это несет не только Сталин.

Горький, как уже понятно, был о Бухарине очень высокого мнения. Между ними поддерживались весьма теплые отношения, которые сложились еще в 1922 году, в то время как Бухарин лечился в Германии. Именно Бухарин встречал Горького, когда тот возвращался из-за границы. Горький при каждом удобном случае оказывал Бухарчику протекцию. После поражения лидеров правого уклона Горький пытался убедить Сталина вернуть их на прежние посты. Для этого он выбрал довольно хитрую тактику, устраивая на своей квартире якобы случайные встречи Сталина и "правых". Таким образом он хотел смягчить генсека.

Горький настаивал на том, чтобы Бухарин представлял СССР на Международном антифашистском конгрессе в 1932 году. Двумя годами позже Алексей Максимович упрашивал Политбюро поручить Бухарину приветствовать съезд писателей от имени партии.

Очень неплохо ладил престарелый Буревестник с железным наркомом Ягодой (они подружились еще до революции, в Нижнем Новгороде). Интересно почитать их переписку, в которой главный чекист пытается подняться до вершин поэтического пафоса, а Горький ему всячески сочувствует. Два ценителя прекрасного любили уединяться в угловой комнате горьковского особняка в Москве, где подолгу беседовали. О чем? О литературе? А может, не только о ней?

Горький и Ягода оставили после себя обширную переписку. Из нее явствует, что отношения между ними можно смело считать дружескими. Исследователь взаимоотношений между Горьким и советскими властями А. Ваксберг так характеризует письма к нему Ягоды: "…Он раскрывал свою душу в таких выражениях, которые и впрямь позволительны лишь интимному другу". Письма "великого пролетарского писателя" к "железному наркому" также наводят на эту мысль. Вот отрывок из одного такого горьковского письма, датированного 20 ноября 1932 года: "Я бы тоже с наслаждением побеседовал с Вами, мой дорогой землячок, посидел бы часа два в угловой комнате на Никитской. Комплименты говорить я не намерен, а скажу нечто от души: хотя Вы иногда вздыхаете: "Ох, устал!"… на самом же деле Вы человек наименее уставший, чем многие другие, и неистощимость энергии Вашей – изумительна, работу ведете Вы грандиозную".

В 1934 году Горький устроил Ягоде грандиозный, выражаясь по-современному, пиар. Он организовал вылазку огромной писательской оравы на Беломорско-Балтийский канал. Там Ягоду всемерно восхваляли, славя за перековку десятков тысяч заключенных. После исторической "прогулки" Горьким и его сотрудниками был выпущен красочно оформленный альбом, в котором фотография главного чекиста находилась аккурат сразу же за фотографией Сталина. Тем самым тонко намекалось на то, кто должен быть в доме хозяином. Или же, по крайней мере, стоять на втором месте в государстве. По итогам "прогулки" вышла книга, в которой Горький написал: "К недостаткам книги, вероятно, будет причислен и тот факт, что в ней слишком мало сказано о работе 37 чекистов и о Генрихе Ягоде".

В известном смысле Горький и Ягода являлись родственниками. Приемный сын Алексея Максимовича, Зиновий Пешков, был братом еще одного великого "гуманиста" – Свердлова, чья племянница была замужем за Ягодой. Правда, по стопам своего выдающегося брата-цареубийцы Зиновий не пошел, он стал советником колчаковского правительства. Позже служил офицером во французском Иностранном легионе и вступил в масонскую ложу.

К слову, Ягода в свое время тоже пытался сделать ставку на писательские организации. Так, он весьма активно поддерживал Российскую ассоциацию пролетарских писателей (РАПП), которой заправлял его родственник, упертый левак, "литературный гангстер" Л. Авербах. Любопытно, что Горький пытался взять под защиту эту организацию, когда Сталин ее распускал. Довольно странно. Ведь тем самым Сталин вроде бы расчищал место для самого Горького и для новой организации – Союза писателей, который создавался явно под Буревестника. Очевидно, Горький опасался, что в Союзе его ототрут от реального руководства, оставив в качестве декоративной фигуры. А РАПП, патронируемый любезным другом и "землячком" Ягодой, был более надежным резервом. С Авербахом и его леваками было надежнее, чем с государственниками-сталинистами типа А.А. Фадеева.

Любопытные совпадения, не правда ли? И Бухарин, и Ягода крутятся вокруг патриарха отечественной интеллигенции, певца социалистического реализма. А он им всячески помогает, причем помогает политически . Вот и еще одна ниточка, позволяющая пришить этих двух пламенных большевиков к одному антисталинскому блоку, чьи границы раскинулись от НКВД до Союза писателей. Очевидно, многим творческим людям, в чьем кругу, кстати, очень любил вращаться Ягода, планировалось поручить ту роль, которую через много лет играли их коллеги в событиях "Пражской весны" и горбачевской шестилетки.

Но, конечно, главную ставку социал-демократы делали на вторую партию, которая должна была объединить интеллигентов. По сути, ее основа уже была создана. Здесь имеется в виду малоизвестная историкам, но вполне легальная Всесоюзная ассоциация работников науки и техники для содействия социалистическому строительству (ВАРНИТСО). Этой сугубо интеллигентской организации покровительствовал Горький. Она бы и превратилась в столь желанную для правых вторую партию. Планировалось поставить во главе ее самого Буревестника и академика Н.И. Павлова. В руководство партии также намечалось включить известного ученого и философа В.И. Вернадского, некогда бывшего членом ЦК партии кадетов.

Тайные дневники Вернадского, опубликованные лишь в период перестройки, свидетельствуют о том, что он был ярым противником Сталина и знал об оппозиционной деятельности Ягоды. В дневниках упоминается некая "случайная неудача овладения властью людьми ГПУ – Ягоды". Опять совпадение! Как интересно…

К счастью, Сталин, понимавший всю губительность социал-демократии, не согласился с планами создания второй партии.

В 1936 году правая группировка была существенно ослаблена. В июне умер Горький, в августе покончил жизнь самоубийством Томский. А в сентябре руководство страны снимает с поста наркомвнудела могущественного Ягоду. Он, правда, занимает важный пост наркома связи (наркомат был приравнен к оборонному). Но прежним наркомом был единомышленник Ягоды Рыков, который теперь остался не у дел. Отныне правые превращаются в самую слабую группировку. Из всех фракций, проигравших Сталину, она первой сгорела в испепеляющем огне "большого террора".







Последнее изменение этой страницы: 2017-01-20; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.85.245.126 (0.012 с.)