ТОП 10:

КРАСНОЕ МОРЕ В ПОЛИТИКЕ ВИЗАНТИИ



 

Сведения о посольствах Византии к химьяритам и эфиопам сохранились в источниках на греческом и сирийском языках. Во многом их сведения совпадают, но затруднения представляют как хронология посольств, так и данные о выполнении того или другого поручения.

Значение донесений послов с государственной точки зрения понимали и в? в., о чем свидетельствуют знаменитые выписки Константина Порфирогенита???????????????????????????????

???????????????????? и??????????????????????????????. Этому труду мы обязаны ценнейшими сообщениями "софиста Малха" об острове Иотаба и киндитах, "протектора Менандра", "патрикия и магистра Петра", участников посольств к персам и тюркам. Патриарх Фотий в своей?????????? сохранил выписку из "Истории" Нонна о посольствах, как и многое другое из утерянных и не дошедших до нашего времени сочинений византийских авторов.

Фотий пишет: "Прочитана мною история Нонноза, в которой он рассматривает свое посольство к эфиопам, химьяритам и сарацинам, сильнейшим тогда народам, также и к другим восточным народам".113 Далее Фотием дана выписка и несколько кратких заметок из этого сочинения. Другим фрагментом из "Истории" Нонна, как это давно признано, является сообщение о "химьяритах и индах" Малалы.114 Хотя он и не называет имени Нонна, но часть рассказа ведется в первом лице. Автор донесения сам был в посольстве, и, что особенно доказательно, в тексте Малалы написание имени химьяритов дается '???????? как и во фрагментах Нонна у Фотия, хотя более широкое распространение имеет написание '????????.115

Сведения Нонна, его посещение Эфиопии и пребывание в Аксуме представляют выдающийся интерес для истории этого государства и для событий в государстве химьяритов, которые находились в зависимости от Эфиопии и оборонялись от ее повторных и настойчивых притязаний. Не меньший интерес и значение имеют сообщения Нонна о посольствах, направленных Византией в мелкие арабские государства, и о сложных отношениях, требованиях, которым мощная империя стремилась подчинить небольшие, но тем не менее досаждавшие ей государства. Судя по тем фрагментам "Истории" Нонна, которые до нас дошли, она содержала сведения о посольствах, в которых участвовали сам Нонн или члены его семьи отец и дед. Несмотря на то что в те же годы из Константинополя в те же арабские государства был направлен Юлиан в качестве посла, в том конспекте записей Нонна, который сохранил Фотий, его имя не упоминается.

Известна точная дата посольства Абрама, отца Нонна. Отец Абрама, Евпор, выполнял дипломатические поручения при императоре Анастасии. Абрам служил императору Юстину и Юстиниану, послом последнего был и Нонн. Три поколения этой сирийской монофизитской семьи участвовали в сношениях Византии с северными арабскими племенами, с Южной Аравией и государством Аксума. В традициях этой династии послов было знание греческого и арабского языков, помимо родного сирийского.

Из записей Нонна известно, что Абрам был направлен к Мундару, чтобы добиться освобождения двух византийских военачальников. Точную дату этого посольства дает послание Симеона Бетаршамского на сирийском языке — январь 524 г. Другое посольство Византии в Химьяр известно из знаменитой надписи Абрахи (CIH 541), относящейся к 543 г.

Между этими двумя датами следует поместить целый ряд посольств, которые имели место и выполнялись различными лицами; среди них известны имена Юлиана, Нонна и его отца Абрама.

Важнейшим источником истории посольств являются записи Нонна, которые с его именем связываются Фотием: "прочитана история Нонна" — ????????????????????????116 а далее следует изложение важнейших фактов из этой истории. Этническое название химьяритов в этих фрагментах Нонна пишется '????????. То же написание имеется и в тексте Малалы (стр. 457–459), причем часть текста передает рассказ о посольстве в первом лице (стр. 458), что заставляет предполагать, что это выписка из записей Нонна. Сближает тексты Фотия и Малалы и следующее. В тексте первого говорится, что "древние называли арбилы (???????) то, что ныне зовется сандалиями, а факиолин фасолием". Факиолин это головной убор, плат или тюрбан, который назван так у Малалы, тогда как у Нонна в изложении Фотия приведен лишь самый термин и его объяснение.117 Совершенно ясно, что название головного убора, совпадая в обоих текстах, восходит к записям Нонна.

У Нонна в изложении Фотия сказано, что Нонн сопротивлялся многим коварным замыслам народов, с которыми ему пришлось иметь дело. Он встретился с большими опасностями в пути, непроходимыми землями, с дикими и страшными зверями.118 Далее сообщается, что между портом Адулисом и Аксумом, расстояние между которыми исчисляется в 15 дней пути, около места, называемого Авою —? '??? византийскому послу пришлось увидеть стадо слонов примерно в пять тысяч голов.119 У Малалы "ромейский посол" держит путь от Александрии, по реке Нилу и Индийскому морю в индийские пределы. Совершенно очевидно, что речь идет о Красном море. Как нами уже отмечалось, этот путь в промежуточных звеньях между Нилом и Красным морем должен был проходить по африканскому материку. Наиболее вероятно, что переход этот имел место от верховьев Нила к Беренике, по дороге, устроенной еще Птолемеями.120 Параллельный текст имеется в "Хронографе" Феофана под 6064 г., соответствующим 571 г. н. э. Это время императора Юстина II.121 Но все содержание этого отрывка не вызывает сомнения, что речь идет о посольстве, о котором рассказано у Малалы (стр. 456–459), хотя имя посла не названо. У Феофана послу дается имя Юлиан, известное и Прокопию, который относит его ко времени императора Юстиниана (В. Р., I, 20, р. 108). Но рассказ Феофана почти дословно повторяет описание приема у эфиопского царя, как оно изложено у Малалы, все детали его одежды и передачи ему грамоты. Путь посла тот же, что у Малалы; из Александрии по реке Нилу и Индийскому морю до Эфиопии, царем которой назван Арефа. Это имя могло ошибочно попасть в текст Феофана из материалов о мученичестве Арефы или по отдаленному и неверному представлению об арабских царях с этим именем племени киндитов и гасанидов. Но имя химьяритов Феофан пишет, как и Прокопий, '????????.

Очевидно, что у Феофана произошло слияние сведений Прокопия о посольстве Юлиана и рассказа Нонна о его путешествии к химьяритам и эфиопам. Вследствие этого нарушены и хронологические рамки, так как посольство к химьяритам и эфиопам, о котором рассказывает Малала (стр. 456–457), было направлено по предложению "патрикия Руфина" при жизни шаханшаха Кавада, следовательно, до 531 г.

Считать посольство Нонна и Юлиана одним и тем же, как полагает Смит,122 нам не представляется возможным; это были разные посольства, они имели разное содержание, разные задачи, как это выше показано. Нонн имел ответственные полномочия и не являлся сопровождающим Юлиана лицом. Неясность сведений об этих посольствах относится к отдаленному времени, так как уже Малале в VI в. было невозможно назвать имя посла, донесение которого он внес в "Хронографию". Посольство Юлиана относилось к более раннему времени — к 526–527 гг., во всяком случае, оно имело место между 525 г., годом победы Эла Ашбеха, и 531 г., годом смерти шаханшаха Кавада.123

Сравнивая различные источники о посольствах, следует уделить внимание сведениям Иоанна Ефесского; быть может, они находятся в связи с неясностями и путаницей, которые обнаруживают источники в сведениях о посольствах. Сирийский историк уделил внимание христианизации Нубии, которая должна была стать новой областью распространения монофизитства. Рассказ этот вскрывает очень интересную и малоисследованную сторону политики эпохи Юстиниана, роль царицы Феодоры и монофизитов, страстным сторонником которых был Иоанн Ефесский.124 Однако сообщаемые им факты заслуживают в этом случае полного доверия, и самый рассказ имеет колорит, который потеряет свое очарование в пересказе, поэтому ниже дается полный перевод этих глав.

Время, когда священник Юлиан отправился обращать нубийцев и склонять их к монофизитству, имело место при жизни царицы Феодоры, следовательно, до 548 г.125

Длительное пребывание Юлиана в Африке и сохраненные им сведения, возможно, стали считать сообщениями одного из послов. Имя Юлиана, брата Сумма, посла, и имя Юлиана-пресвитера, монофизита, посланного Феодорой к нубийцам, могли быть спутаны, как и сведения, исходившие от них. К тому же имелись еще сообщения Нонна. Возможно, что все это вместе и послужило причиной возникновения неясностей, которые имеются в хрониках Малалы и Феофана. С наибольшей уверенностью можно говорить о данных Нонна, сообщенных Фотием, который сам читал эти донесения, и о словах Прокопия, который знает о посольстве Юлиана, брата Сумма, быть может, и обозначенного им так в отличие от пресвитера Юлиана, просветителя нубийцев.

Большой интерес текста Иоанна Ефесского в сообщении об общем направлении политики Константинополя, об антагонизме между православием Юстиниана и монофизитством Феодоры. Это свидетельство о настойчивой, длительной заинтересованности Византии в привлечении западных областей африканского материка. Не случайно, что путь послов в Эфиопию шел в значительной части по континенту.

Таким образом, располагая донесениями Нонна в выписках Фотия и материалом "Хронографии" Малалы, следует сделать вывод, что они исходили из одних и тех же сведений посольства Нонна; то же следует сказать и о тексте Феофана, в котором, однако, посол назван именем Юлиана.

Интересны данные, которые имеются в "Мученичестве Арефы". В этом памятнике расчет продолжительности пути до Неджрана сделан от Финикона,126 служившего, следовательно, отправным пунктом для дальнейших путешествий. Внимание привлекает то, что в той же 19-й главе у Прокопия имеются страницы, посвященные Нубии, как они имеются и у Иоанна Ефесского. Но оба историка рассматривают вопрос о ней с разных точек зрения. Для сирийца главный интерес в христианизации Нубии, и он прав, указывая на то значение, которое этому придавали в Константинополе как одной из очередных задач восточной политики. Более того, он особо выделяет монофизитскую пропаганду, которой покровительствовала Феодора.

Прокопий выделяет другую сторону, историческую. После того как им описан морской путь от химьяритов в Эфиопию, он сообщает о Нубии. Из гавани химьяритов, "называемой Буликас", обычно отправляются в порт эфиопов, от которого город Адулис отстоит на двадцать стадий, не являясь приморским, а до Аксума лежит двенадцатидневный путь, говорит Прокопий. Затем он переходит к описанию кораблей и заканчивает, что таковы сведения "относительно моря, называемого Эритрейским, и находящихся по обеим сторонам его земель".

Дальше Прокопий останавливается на описании пути из Аксума к Элефонтине, городу в Египте "у границы Ромейской державы". Он измеряет в 30 дней длительность дороги. В этих областях живут многочисленные народы, среди них блеммии и новоты (нубийцы). Блеммии населяют средние, внутренние области, а нубийцы расположились вдоль Нила. При Диоклетиане на острове Филы была выстроена крепость и заключено соглашение с нубийцами об охране границ империи.127 Часть их племен переселена на Нил, по обеим его берегам, с тем чтобы они сами не нападали больше на оазис и отражали постоянные угрозы блеммиев. Он дает также справку о язычестве нубийцев, особом почитании Изиды и Озириса. Храмы нубийцев были разрушены при Юстиниане полководцем Нерсесом.

Эти действия ромейских войск были связаны и с политикой насаждения христианства, о которой Прокопий не говорит, но которая ему, конечно, известна. Подробные сведения об этом сохранил сирийский историк.

 

ВОПРОСЫ ИСТОРИОГРАФИИ

 

В 20-х и 30-х годах VI в. из Константинополя был направлен ряд посольств в области Аравийского полуострова и восточные области Африки. Установление дат этих посольств, как и достоверность сообщений, подвергались не раз сомнениям ввиду неудовлетворительного состояния источников. За последнее время появились работы, в которых вновь поставлен вопрос об этих посольствах, и поэтому остановиться на выдвинутых ими гипотезах совершенно необходимо. Глубоко критическое отношение к трудам Прокопия Кесарийского, вернее сказать, гиперкритическое, побудило и в этом случае некоторых исследователей отнестись сурово к его сведениям, что в еще большей мере затруднило объективное решение проблемы.

Все исследователи, касавшиеся истории Химьяра и Аксума в VI в., не могли обойти вопроса о посольствах. А Дильман в своем замечательном труде,128 не потерявшем значения и до настоящего времени, рассматривал посольства Нонна и Юлиана как два различных, причем посольство Нонна отнесено им ко времени после 536 г., так как ему предшествовали посольства Юлиана и отца Нонна, Абрама, к Кайсу. Кроме того, необходимо принять во внимание, что филархом Палестин был Кайс и затруднительно представить себе, что одновременно с ним получил или должен был получить филархию Абукариб.

Знаменитая южноарабская надпись у плотины Мариба, открытая Глазером,129 позволила совершенно по-новому подойти к ряду проблем, в том числе к вопросу о сношениях между Византией, Химьяром и арабами. Глазер отнес посольство Нонна к 529 или 530 г., считая, что Юлиан ездил независимо от него. Филархия Абукариба длилась, во всяком случае, до 543 г., когда была воздвигнута надпись Абрахи, в которой упомянут посланец от Абукариба. Последний на основании этой надписи считается братом Харита ибн Габала (Джабала), гасанида. Колебания в датировке по эре химьяритов вынудили Глазера менять даты византийских посольств, тем более что большие затруднения вызывал вопрос о совпадении времени филархии Абукариба и Кайса.

В монографии, посвященной истории киндитов, Олиндер устанавливает,130 что посольство Юлиана, о котором сообщает Прокопий, датируется до 531 г., года смерти шаха Кавада. Кайс был правителем двух известных арабских племен киндитов и маадеев; к нему был послан Абрам, отец Нонна, чтобы заключить мир и привести заложником сына Кайса — Мавию, Нонн должен был привести самого Кайса и посетить царя аксумитов, которым был тогда Елесбоа. Затем новое поручение было возложено на Абрама: убедить Кайса оставить своим братьям Амвру и Язиду управление племенами киндитов и маадеев, а самому взять на себя управление Палестиной. 531 г. является также годом, до которого Кайс стал изгнанником. Для Олиндера Кайс — отпрыск династии Акил ал Мурара, которого Византия "знала как своего конфедерата и желала вновь видеть во главе племен Неджда, пожелание, выраженное Юлианом (согласно Прокопию) в его посольстве".131 Посольства Нонна к Кайсу и в Эфиопию он относит примерно к 536 г.

В 1954 г. проблемы истории Южной Аравии и посольств были пересмотрены Смитом,132 высказавшим новые предположения, которые он прежде всего связывает с предвзятыми намерениями Прокопия, в данном случае — с его желанием скрыть результаты неудачи Велисария при Каллинике в 531 г. Эта глава "Войн" начинается сообщениями о блеммиях и нобатеях (нубийцах), затем следует "историческое повествование" о решении Юстиниана использовать помощь эфиопов и химьяритов против персов. Победу Элисфея в Южной Аравии он относит ко "времени этой войны", которое Смит определяет 527–532 гг.

Ошибка Прокопия, по его мнению, не случайная, так как известно, что победа Элисфея относится к 525 г. Затем следует сообщение о победе Абрахи и наконец (??????) о посольстве Юлиана.

Смит подчеркивает, что Нонн и Абрам не принадлежали к знати и посылались только благодаря тому, что знали арабский язык. Юлиан, как и его брат Сумм, были аристократами и принадлежали к высшему классу, бюрократии. Иначе говоря, Смит сомневается в том, чтобы послом мог быть Нонн, хотя он и оставил записи. Более того, по мнению Смита, сообщение Малалы, которое он приводит в приблизительном английском переводе, трактует о прибытии посла не к негусу, в Аксум, а "в один из городов Химьяра". Забывая, что Южная Аравия находилась в зависимости от Аксума, что негус мог давать обещания за подчиненный ему Химьяр, которым правил его наместник ("халиф", по надписи Марибской плотины), Смит отказывает тексту Малалы в том, что речь идет об Аксуме. Он не считает "историчными" и сообщения Прокопия,133 отрицает возможность направить послом Абрама, пренебрегая тем фактом, что именно Абрам успешно выполнил два труднейших дипломатических поручения- заключил договор с Кайсом и уговорил взять на себя "эгемонию" над арабскими племенами Палестины. Тем самым для Смита остается только одно достоверное посольство Юлиана, осуществленное в 531 г., и в Химьяр, а не в Аксум. Выписки патриарха Фотия из донесений Нонна оставлены им без должного внимания.

Специальная статья Кавара, посвященная взаимоотношениям Византии и киндитов,134 подробно разбирает цель посольств, датирует их. Из сложного положения он находит выход, считая, что Юлиан и Нонн были в одном посольстве. Нонн, как "младший партнер", посетил центральную Аравию, а затем присоединился к Юлиану в Эфиопии. Имея, таким образом, возможность поставить Юлиана в известность о положении дел в Химьяре и сообщить о Кайсе, Нонн совершил свое путешествие в один и тот же год с Юлианом, в 530 г.135 Как и в других случаях, Кавар подозревает Прокопия в сознательном искажении фактов и поэтому отклоняет или обесценивает его свидетельства. Так как Кайс убил родственника царя Эсимфея, то Византии было желательно их примирить, чтобы осуществить совместные военные действия против Ирана со стороны Химьяра (Эсимфей) и находившихся в известной зависимости от него племен Кинда и Маад, которыми правил Кайс.136 Враждебные отношения между первым и вторым препятствовали осуществлению этой необходимой Византии военной помощи. К тому же маадеи восстали против Кайса. Этот произвольный вывод Кавар делает на основании свидетельства Прокопия, который упоминает, что византийский посол должен был просить Эсимфея поставить Кайса филархом маадеев.137 Совершенно очевидно, что делать такой вывод из сообщения Прокопия никак нельзя. Царь Химьяра мог не признавать Кайса главой маадеев, хотя бы потому, что был связан обязательством кровной мести. Особое значение этот автор придает тому, что в тексте Нонна Кайсу предоставляется не филархия палестинских провинций или одной из трех, носивших это название, а управление???????? из чего он делает вывод об особо важном месте, предоставленном Кайсу, не имевшему, впрочем, реальной власти.138 Как видно из приведенных данных, Кавар делает много дополнений и выводов, не вытекающих из источников.

В своем большом труде проф. Б. Рубин уделил внимание политике Юстиниана в Аравии и Эфиопии.139 В "Хронографии" Малалы находится сообщение о посольстве Юлиана, которое имело политические и экономические задачи. Взаимоотношения между Эфиопией и Химьяром резко изменились между 530 и 533 гг., когда Южная Аравия заняла самостоятельное, независимое от негуса положение. Рубин считает, что Кайс был "филархом Палестины", но неизвестно, умер он или был смещен и вынужден был уступить свое место Абукарибу. В числе больших достоинств этой книги следует отметить глубокое знание самых разнообразных источников, их детальный анализ. В рассмотрении связанных с восточной политикой Юстиниана событий Рубин пользовался работами специалистов-востоковедов и данными византийских историков.

Что касается нашей монографии "Византия на путях в Индию" (1951), то она была использована Б. Рубиным в названном выше труде, тогда как И. Кавар, ссылаясь на давно вышедший из моды аргумент rossica non leguntur, якобы ее не использовал. Однако многие аргументы, как и детальная сводка источников, были им приняты во внимание и использованы.

Сделанный нами обзор литературы позволяет указать на то, что вопрос о посольствах занял важное место в исследованиях по истории Византии первой половины VI в., как и в истории арабских племен и государств того же времени. Сведения эти важны для оценки политики Византии, они дают возможность сравнивать источники и оценивать их политическую ориентацию, как например Прокопия, наконец, они устанавливают ряд достоверных фактов в истории арабских племен. Принимая во внимание крайние затруднения в хронологии этой последней, возможность датировать с точностью до двух-трех лет то или иное событие имеет большое значение. Нельзя также не отметить, что сделанный нами обзор вскрывает некоторые индивидуальные черты исследователей, как например недоверие Смита к сообщению Малалы об Эфиопии, вопреки очевидности, или предвзятое гиперкритическое отношение Кавара к историческим трудам Прокопия Кесарийского. Историографический очерк бывает в этих случаях полезным.

 

ПОСОЛЬСТВА

 

Организация провинций, основным населением которых были арабы, представляла для империи не легкую задачу. В V и VI вв. особое внимание было необходимо уделить провинции Палестине III, в состав которой входила часть земель, принадлежавших Набатейскому государству, с городами Пeтрой, Аринделой, Ареополисом, Елузой. Синайский полуостров с городом Аилом и островом Иотаба объединяли в этой провинции и кратчайшие сухие пути от гаваней Средиземного моря к Красному морю. Экономическое значение ее было велико; это очевидно и из той борьбы, которая за нее ведется в последней четверти V в. Вернув себе прежнее положение на Иотабе к началу следующего века, Византия стала решать задачу контроля и освоения торговых путей в Южную Аравию, а следовательно, необходимого ей влияния на арабские племена, оседлые и кочевые, державшие эти пути. Отсюда интерес к Финикону, к племенам маадеев, к связям, которые было необходимо постоянно обновлять и с химьяритами, и с государством Аксума.

В этой связи империи были далеко не безразличны судьбы маадеев и киндитов, занимавших области центральной Аравии, Общая задача ставилась внешней политикой Византии в бассейне Красного моря, о чем свидетельствуют прежде всего частые сношения официального характера — посольства.

Обмен посольствами принадлежит к одной из древнейших форм связи между государствами. Очень рано выработались и основы международного права — особое положение посла, его личная неприкосновенность, право покинуть страну, с которой вступали в сношения, беспрепятственно, в любое время. В Византии эти правила и приемы международных сношений были восприняты в традициях императорского Рима, а в Константинополе умели развить, осложнить, сделать более пышными и величественными все аксессуары официального представителя "кесаря" и "августа". Наряду с послами широко пользовались услугами более мелких должностных лиц, иногда имевших чисто личные экономические интересы или клерикальные задания, возлагая на них предварительные переговоры, выяснение возможности добиться желательных результатов, своего рода разведку. Не всегда можно провести грань между официальным и полуофициальным представительством, но и те и другие давали ценнейшие сведения о состоянии, условиях жизни и интересах другого государства.

Для истории народов, приливавших к границам Византийской империи, арабов, славян, тюрок — исключительно большое значение имеют сведения, сохраненные в официальных донесениях византийских послов или в их рассказах и записях. Прославленная кодификация и точность законодательных норм империи, канцелярско-бюрократическая упорядоченность податных и кадастровых списков, навык к записям, легкость письменного греческого языка — все это родило обычай записывать то, что происходило на чужбине, сообщать не только необходимые факты, но и рассказывать. Будут ли это записи посла Нонна (Nonnosus), пространные сирийские послания Симеона Бетаршамского своему другу или описания купца Козьмы Индикоплова в "Христианской топографии", — все эти письменные рассказы вызваны традицией письменных сообщений, записей, которые велись путешественниками по личным или официальным поводам за пределами империи. То, что сохранилось из этих материалов, является ценнейшими сведениями о народах, с которыми сносилась Византия.

Следует попытаться восстановить хронологическую последовательность византийских посольств. Прежде всего можно установить следующее: Арефа, отпрыском которого был Кайс, являлся филархом. Ввиду того что речь идет о киндитах, то все основания считать его Харитом ибн Амром ибн Худжром, который был убит в 528 г.140 К Хариту (Арефе) был направлен дед Нонна в царствование императора Анастасия. Имя деда, не названное Нонном, было Евпор, так как отец Нонна Абрам ('???????) известен Симеону Бетаршамскому, который называет его Абрамом бар Евпором.

Про Арефу говорится:??????????????????????????????????????????????????????????????? '?????????????????????????????????????????????????????????????.141 Дед Нонна, Евпор, в царствование императора Анастасия был, следовательно, направлен послом к киндиту Арефе для заключения мира. В хронике Феофана сохранились сведения о заключении мира с Арефой, "называемым Талабаном", т. е. с киндитом "Харитом ибн Таалаба", в 502 г. после тяжелых опустошений и нападений, которые произвели арабские племена, подчиненные этому роду, в предшествующем 501 г. на области Финикии, Сирии и Палестины.142 К 502 г. с наибольшей вероятностью можно приурочить также посольство Евпора с целью заключить мир с киндитами. В результате этого в 502 и 503 гг. талабиты активно сражались на стороне Византии и особенно чувствительное для "персидских арабов", лахмидов, поражение они нанесли, напав неожиданно на Хирту.143 Арефа был филархом и состоял на службе Византии, когда между ними и силентиарием Диомедом, дукой Палестины, произошли столкновения, которые заставили киндита, "сына Талабана", бежать в отдаленные области Аравии.

Отца Нонна "Авраама бар Еупорос", в свою очередь, неоднократно посылали с поручениями к различным арабским правителям. В царствование императора Юстина, которому служил Абрам — '??????????????????? он был послан к "Аламундару, филарху сарацин", т. е. к ал Мундару III, царю лахмидов. Подробности его миссии известны из сирийского источника — послания Симеона Бетаршамского.144 Монофизитский епископ Симеон Бетаршамский был проповедником христианства в Хирте, обратил многих арабов и убедил их "знатных" построить там церковь. Эта христианская церковь была замечательна еще и тем, что в ней велись записи царствования царей лахмидов, синхронно сопоставленных времени сасанидских шахов; это был архив, о котором известно и арабским авторам.145

Абрам и Симеон Бетаршамский выехали из Хирты 20 января 524 г. (20 числа месяца кануна второго 835 г. селевкидской эры), так как не застали в ней Мундара. Последний находился в лагере, раскинутом в пустыне "против гор, называемых Дахла, а на арабском языке Рамлах",146 который отстоял от Хирты в 10 днях пути. Абрам был послан, чтобы заключить мир с Мундаром,147 а главное добиться освобождения (спасти —?????????) двух ромейских стратигов Тимострата и Иоанна, "захваченных по праву войны" — ???????????????????????.148 Эти сведения греческого и сирийского источников дополняют друг друга; очевидно, об этом посольстве и идет речь в обоих случаях. Следует отметить, что семья Нонна была сирийская, а связь Абрама с Симеоном указывает на то, что и он был монофизитом. Так как в Эфиопии и Южной Аравии христианство было распространено в монофизитской форме, то вполне понятно, что Константинополь пользовался услугами сирийцев-монофизитов для достижения поставленных им целей, тем более что Абрам был священником () и знал арабский язык. В лагере Мундара к его приезду стало известно о преследованиях, которым подвергались христиане в Неджране.149

Миссия Абрама удалась лишь относительно, так как только дипломатическим путем освободить стратигов из плена не удалось. Им пришлось выкупать себя. Прокопий утверждает, что на это пошло "их состояние". Однако следует думать, что хотя бы часть выкупа должна была быть внесена казной, но автор "Персидских войн" не хочет в этом признаться как в факте, неприятном для ромеев.150

Другое поручение, которое должен был выполнить Абрам, касалось сношений с Кайсом, филархом арабских племен Кинда и Маад, к которому он был послан уже императором Юстинианом, следовательно, после 527 г. В имени Кайса вполне основательно можно видеть сокращение имени Имрулькайс, традиционного у киндитов. Кайс был "отпрыском Арефы" (???????? '?????) и правил (??????) двумя названными племенами.151 Он происходил "из рода филархов и отличался военными талантами" (?????????????????????????????????????????????????????).152

Что Кайс был родственником, но не прямым потомком Харита, подтверждается и арабской традицией, представленной у Хамзы Испаганского.153 В филархию Кайса входили Неджд и те центральные области Аравийского полуострова, которые были заняты киндитскими и маадейскими племенами. В прошлом своем они зависели от Химьяра, так как были выходцами из Южной Аравии, но и переселившись, они не потеряли этой связи и во многом зависели от нее. Лахмиды в интересах Ирана и своих собственных стремились подчинить Маад своему влиянию.

Допустить это Константинополь никак не мог. Набеги, которые так часто совершались арабскими племенами, их "раззии" и более длительные походы ромеи стремились отражать, а затем и заключать с ними мир. С подобным поручением при Юстиниане и был послан Абрам, отец Нонна, чтобы заключить соглашение о мире (?????????????????????), а если возможно, сына Кайса, Мавию, взять в качестве заложника и привести к Юстиниану в Византию.154 Брать заложников в сношениях с арабскими племенами — обычная мера, принятая и известная также по сабейским надписям (например, по надписи Ry 506 из Мурайгхана 547 г. н. э.).

Правительство Юстиниана стремилось, укрепив свою связь с арабскими племенами Неджда, получить уверенность в том, что здесь имеется надежная опора, защита от лахмидов и от случайных нападений других арабских племен. Обращение к Кайсу объясняется тем, что Кайс занимал положение главы племен киндитов и маадеев, "правил" ими, был могущественным и сильным господином областей центральной Аравии и мог контролировать пролегавшие сухопутные дороги.

За словами о посольстве Авраама следует запись Нонна о его посольстве к Кайсу и к царю Аксума Элесбоа (Эла Ашбеха). Рассказ начинается словами???'???????? — "после того времени", "позднее", т. е. предполагает известный промежуток времени между этими двумя посольствами.

К 525 г. относится победа царя Аксума Эла Ашбеха (Элесбоа, Калеб) над Химьяром, где он поставил Сумайфу (Эсимфея), находившегося от него в зависимости и выплачивавшего ему ежегодно подать. К этим царям еще при жизни шаха Кавада (ум. в 531 г.) был направлен с дипломатическим поручением Юлиан, брат стратига палестинских войск Сумма???????????????????????????????????.155 Посол должен был просить поддержки в войне против Ирана (??????????????????????????); они должны были ее оказать, будучи единоверцами (??????????????????????).156 Второе поручение заключалось в том, чтобы убедить эфиопов в выгодах торговли шелком, скупки его и продажи Византии, которая свои деньги (???????) вынуждена отдавать врагам, т. е. персам,157 так как персы снабжают ее этим драгоценным товаром.

Третья задача, стоявшая в программе, заключалась в том, чтобы химьяриты и арабы-маадеи совершили нападение на "землю. персов"; с наибольшим успехом оно могло быть осуществлено при условии, что беглец Кайс вернется и будет восстановлен в своей филархии, Кейс убил одного из родственников Эсимфея, оставил свое княжество и бежал "в совершенно безлюдную пустыню". Это говорит о зависимости филарха маадеев от химьяритов, без согласия которых он не мог ни быть поставлен, ни вернуться, тем более что Эсимфей по праву родовой мести мог расправиться с ним.

Кайс по своему рождению (он происходил из филархов) и по праву был филархом киндитов. Он являлся также филархом воинственного Маада. Однако после того как Эсимфей мог воспользоваться правом кровной мести, Кайс предпочел скрыться в отдаленные и пустынные места, что, впрочем, не меняло его положения как филарха киндитов. Что касается филархии маадеев, то, конечно, предположение Кавара о восстании последних против Кайса неправильно и не подтверждается никаким источником. Возможно, Эсимфей не желал признавать его филархом Маада, племени, зависевшего от Химьяра, и о таком признании его просили ромеи. Для Византии примирение Эсимфея с Кайсом и признание последнего филархом было важно, так как только при этом условии можно было рассчитывать на возможность военных действий арабской коалиции против лахмидов, составлявших опору Ирана. Оба царя пообещали выполнить просьбу Византии, отпустили посла, но не исполнили своих обещаний. Впрочем, дальнейший текст говорит лишь о том, что они не совершили нападения на Иран; к вопросу о Кайсе Прокопий не возвращается.158

По контексту, в котором Прокопий сообщает о посольстве Юлиана, большинство исследователей датирует его 531 г., вслед за сообщением о битве при Каллинике. К этому времени относится, следовательно, и ходатайство за Кайса. Заключение договора с Византией и увоз Мавии, осуществленные Абрамом, по всей вероятности, имели место после примирения Кайса с Химьяром, а следовательно, после посольства Юлиана, тем более что и записки Нонна (у Фотия) последовательно называют посольство Абрама к Кайсу, затем Нонна и вновь Абрама.

Существует несколько затруднений для датировки посольства Юлиана. Если в одном случае (В. Р., I, 20) упоминание о нем заставляет отнести его к 531 г., то в другом случае выражения Прокопия наталкиваются на трудности. В начале 2-й книги "Персидских войн" (II, 1) он упоминает о Сумме, "брате Юлиана, который незадолго перед тем был направлен послом к эфиопам и химьяритам" — о????????? '????????????????????????????????????????????????? '??????????????????.159 По этому поводу можно высказать несколько предположений. Борьба за "Страту" между арабскими племенами, в связи с которой назван Сумм, имела место в 540 г. "Недавним" посольство Юлиана едва ли могло быть названо, если оно происходило за десять лет до этого. Можно предположить, что Прокопию известно второе посольство Юлиана; оно не было направлено к Элисфею, который в начале 30-х годов был смещен Абрахой.160 Возможно и другое, что Прокопий не был особенно заинтересован в хронологии и несколько сместил события, пренебрег тем, что отнес это посольство в первой книге к гораздо более раннему времени.

Неясности в сообщениях Прокопия усугубляются плохим состоянием текста Малалы, который, не называя посла по имени, отчасти повторяет сведения, известные из Нонна.

Различие в характере посольства Юлиана и Нонна бросается в глаза. Юлиан был послан в разгар военных действий Ирана против Византии. С 529 по 531 г. один поход персов следует за другим. В 529 г. была опустошена Сирия и лахмиды достигли предместий Антиохии, в 530 г. имела место жестокая битва при Даре с ее тяжкими потерями, в 531 г. сражения у Каллиника (Ракки) принесли персам "Пиррову победу".161 Византии была необходима помощь и поддержка, а нападение "химьяритов и сарацин-маадеев на землю персов" могло значительно облегчить положение империи; 162 об этой помощи и просил посол Юлиан.

О посольстве Нонна известно, что он, "если возможно", должен был привести Кайса к императору, посетить царя аксумитов Элесбоа (Эла Ашбеха) и быть у химьяритов.163

Объединить в одно посольство Юлиана и Нонна пытается С. Смит,164 но с доводами его трудно согласиться, как это нами показано. Тем более произвольный характер носит предположение Кавара, что Юлиан и Нонн состояли в одном посольстве, что Нонн был на Аравийском полуострове, а затем прибыл к Юлиану в Эфиопию и сообщил ему о результатах своей миссии.165 При данном состоянии источников эти предположения остаются недоказуемыми.

На долю "сына Абрама" выпало длинное и опасное путешествие.

Чтобы прибыть к месту назначения, Нонну пришлось преодолеть много затруднений на пути. От различных народов он терпел притеснения и был в страхе перед дикими зверьми.







Последнее изменение этой страницы: 2017-01-20; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.191.31 (0.022 с.)