ТОП 10:

Сергей Комов. Поездка в Таково



 

Сергей решил сделать несколько вылазок из Белграда. В Министерстве информации он узнавал о результатах натовских налётов за минувшую ночь, выбирал, что снять, и тут же получал разрешение на ту или иную поездку (по «жёлтому папирусу» снимать было можно лишь в столице). Выбор был богатым. Челночные рейсы Белград – место съёмки – Белград, занимавшие целый день, стали теперь постоянными, и они с Игорем исколесили остатки Югославии из конца в конец.

Далеко не всегда уничтоженные объекты относились к стратегическим. К таковым, пожалуй, можно было отнести нефтехранилища в Нови-Саде. Огромные цилиндрические ёмкости, в которых хранилась нефть, югославские пожарные не могли потушить несколько дней. Зарево пожара было видно за много-много километров. Поначалу пламя даже не пытались гасить, потому что это невозможно, как невозможно потушить загоревшийся танкер, до бортов залитый нефтью. Его просто оттаскивают подальше от берега и ждут, когда нефть выгорит. Но куда оттащишь гигантские цилиндрические баки?

Небо потемнело от дыма. Он вспухал, как огромные кукурузные зёрна, которые бросили на сковородку, чтобы приготовить из них попкорн.

Пожарные, когда огонь чуть поутих, стали заливать его тоннами пены, они ведь не могли простаивать без дела и смотреть просто так на разгулявшуюся стихию, но пламя всё не унималось, у него было слишком много «съестного». Вблизи от хранилища можно было находиться разве что в жаростойких скафандрах, так там было горячо. Полицейские растянули заграждения, но Игорь умудрился за них пробраться. Прикрывая рукой лоб, он всё хотел подобраться поближе к этому чудовищному пожару, стиснув зубы, делал короткие шажки, а в это время горячий воздух лизал кожу на его лице и руках, врывался в лёгкие, обжигая их. Зубцов не хотел сдаваться и, наверное, вскоре у него прямо на теле задымилась бы футболка.

– Брось! – кричал Сергей, надеясь, что оператор его услышит.

Теперь ёмкости, которые давно уже покорёжились и почернели, просто горели, а не взрывались, как бомбы, начинённые взрывчаткой. Даже от маленького газового баллона при пожаре получается такой взрыв, что он выносит панели в домах и рушит межэтажные перекрытия, что уж говорить, когда взрывается ёмкость, в которой несколько десятков тонн нефти? Такой пожар угаснет, только когда сгорит всё, что может сгореть. Частично нефть впиталась в землю и выжгла её на глубину десятка сантиметров. На этом месте будет только пепел, в который превратились трава и почва. Странно, но активисты «Гринпис» страшного урона экологии и природе Сербии не замечали, предпочитали привязываться к китобойным судам, а не ставить палки в колёса натовским воякам…

Комов мог согласиться с мнением «демократических» стратегов, что и сигаретная фабрика (от которой не оставили камня на камне) тоже – объект военного значения. Речь даже не о том, что без сигарет солдатам, привыкшим к куреву, придётся туго. Просто в военное время производство сигарет частенько перепрофилируется на изготовление патронов, потому что и у тех, и у других одинаковый диаметр.

Но Сергей никак не мог понять, сколько не ломал над этим вопросом голову, зачем нужно было бомбить фабрику по производству сока? То ли её приняли за какой-то другой объект, то ли натовцы решили стереть с лица земли все предприятия Югославии? На следующем этапе они, видимо, примутся за фабрики детского питания…

Прикинув по карте расстояние до Таково, Комов решил, что ехать придётся не больше часа. Вот только карта его катастрофически устаревала, большинство мостов через реки можно было с неё стирать или зачёркивать, чем Сергей и занялся по дороге.

Переправ почти не осталось. Приходилось по старинке искать брод и таким образом преодолевать водные преграды, моля господа бога (или кто там сидит на небесах?), чтобы вода не залила двигатель, и он не заглох посреди речки. Что они вымокнут до нитки при этом – не страшно. Страшно то, что сами они ни за что не вытянут из реки заглохшую машину. Придётся выходить на большую дорогу за помощью, падать в ножки беженцам из южных районов, которые пожитки свои везут на тракторах с прицепами.

Чего только в этих прицепах не навалено! Рядышком теснятся и люди, и животные – мычащие, хрюкающие, блеющие. На таких средствах передвижения обездоленные колесят по всей стране, таская с собой весь свой «дом», как улитка, да и скорость схожая…

Таких тракторов и маленьких грузовиков они встречали множество. Сергей видел, что Игорь ёрзает на заднем сидении, не оттого, что сидеть там неудобно или он захотел выйти из машины по нужде (чай, не постеснялся бы попросить). Оператор провожал взглядом караваны беженцев, и чувствовалось, что он очень хочет включить свою камеру.

И вправду, почему они пропускают этих людей мимо и не снимают? На это совсем мало времени уйдёт. Зато вот оно – доказательство того, что именно сербы подвергаются геноциду, бегут из веками обживаемых мест, а то ведь натовцы бомбардировки Югославии объясняли тем, что якобы в Косово геноциду подвергались албанцы… На самом-то деле, сербы остались в числе немногих, кто не прогнулся под северо-атлантическим катком, за рулём которого сидели американцы. Вот и надо их было под любым предлогом изничтожить.

Завидев очередной караван, Комов попросил Радко остановиться. Машина съехала на обочину. Мотор на всякий случай глушить не стали, а то вдруг придётся быстро покидать это место? Тогда секунды, которые потребуются, чтобы двигатель завести, могут стоить им жизни…

– Эти точно из Косова едут, – сказал Радко, посмотрев на приближающийся трактор.

С чего он это взял? Что у тамошних жителей есть какие-то остро выраженные этнические особенности? Вот Сергей никогда бы не определил, кто из Тульской области, а кто – из Воронежской. Разве что по номерам машин. Но ведь на тракторе, который осмотрел Радко, не было никаких номеров.

Игорь быстро вытащил камеру и стал снимать с плеча. Трактор, кашлянув тучей дыма, затих, но на обочину не съехал, загородив всю левую часть дороги.

Радко вежливо сказал что-то напоминающее «доброго пути вам», а то ведь в прицепе сидели люди угрюмые, в возрасте, в руках у кого – автомат Калашникова, а у кого – берданки, старые, времён Первой мировой, с ними ещё предки этих людей, наверное, входили восемь с половиной десятилетий назад в Косово, отбив его у турок. Там было некогда их Куликово поле, битву на котором сербы и их союзники проиграли, и более чем на полтысячелетия на этих землях воцарилась Османская империя.

Сергею врезался в память рисунок из учебника истории. Там изображалось, как во время Косовской битвы Милош Обилич вонзает свой меч в грудь турецкого султана. Удивительно, но Комов запомнил и имя этого героя, и то, что он сделал, хотя очень многое из того, чему учили в школе, давным-давно забылось.

Судя по тому, как держали беженцы своё оружие, дело это для них привычное, да и то – мало ли кто на дороге встречается. Комов даже подумал: не ровен час, начнут стрелять… Радко старался изо всех сил, пытаясь разговорить сидевших в прицепе, но это у него совсем плохо получалось.

– Чего тебе надо? – наконец спросил угрюмый старик. У него было сухое морщинистое лицо и такие же сухие и морщинистые руки.

– Узнать хочу, что на дороге творится. Куда направляетесь?

– А сам-то куда едешь?

– В Таково, – сказал Радко и, прикинув, что вряд ли эти люди будут припоминать россиянам, что те не поставили зенитные комплексы в Югославию и страна оказалась точно раздета, сообщил, что вместе с ним едут два русских журналиста.

– На дороге стреляют… – нахмурился старик и замолчал.

Молчали, стиснув губы, и мужчины, недовольные тем, что их остановили. Судя по всему, это были ополченцы. Если покопаться в их судьбах, то за спиной у каждого много чего найти можно. Но судить об их делах по законам мирного времени было нельзя. Как поступать, если в дом тебе ломится вооруженная толпа? Они тебя не просто выгонят, сначала у тебя же на глазах убьют всех твоих родственников, а потом и твоя очередь подойдёт. Толпа опытная, сразу умереть не даст, ей ведь развлечения нужны. Вот и будешь ты, умирая, мучиться ей на потеху…

Беженцы походили на караван поселенцев с Дикого Запада, которые в случае нападения спрячутся за своей повозкой и дадут врагам достойный отпор, причем стрелять будут все – и женщины, и дети, и старики.

Сергей слушал причитания женщин: о брошенных домах и хозяйствах, о том, что албанцы бесчинствуют, убивают сербов, как скотину. Это напоминало ужасы, которые творились в европейских городах, когда католики охотились на ведьм и сжигали всех подвернувшихся под руку, лицемерно говоря при этом, что на небесах разберутся, кто есть кто. Война же, будь она проклята, всегда умеет принять самую жестокую форму…

В Косово по такому же трактору с прицепом натовский пилот выпустил ракету. Потом, когда кадры с убитыми албанскими крестьянами, валяющимися возле сгоревшего трактора, стали широко известны, командование альянса распространило сообщение, что пилот принял трактор за сербский танк…

Наконец женщины выговорились, а мужчины всё нетерпеливее поглядывали на часы. Да и журналистам нужно было двигаться дальше. Пожелав друг другу спокойной дороги, они отправились каждый в свою сторону.

Миновал час, другой, а Таково, похоже, было так же далеко, как в самом начале пути. Сергей всё поглядывал по сторонам, на тот случай, если в небесах появится натовский самолёт. Он ведь за неимением более соблазнительной цели запросто может обстрелять одинокую машину. На этот случай двери в «мерседесе» не захлопывали, только прикрывали, пусть на повороте они могли и открыться – поймать их, высунувшись из салона, не составит труда. И на дорогу не выпадешь, ремни безопасности удержат. Лучше уж так ехать, зато в случае опасности можно сразу сигануть в придорожный кювет и там переждать налёт. Куда неприятнее оказаться при обстреле в закрытом автомобиле, как в закатанной консервной банке. Хорошо ещё, что машина была старой, не напичкали её новейшей электроникой. Пищала бы она тогда из-за незакрытой двери всю дорогу, действуя на нервы.

На следующей повозке, которую остановили журналисты, ехали цыгане, правда, не такие весёлые, как в фильмах Кустурицы. Были на них не пёстрые национальные костюмы, а давно не стиранные рубашки, майки и джинсы. В глазах таилась какая-то застарелая боль, которую цыгане пытались развеять, слушая баяниста. Тот вяло наигрывал что-то, но когда увидел, что его снимают, оживился, точно проснулся, пальцы резво пробежали по клавишам, руки разошлись, растягивая баян, цыган запел с воодушевлением, как и полагается артисту. Рот сверкнул двумя рядами золотых зубов.

– Вы куда едете? – спросил Сергей.

– В Белград к родственникам, а может, и подальше – в Нови Сад, у нас там тоже родственники, у нас везде родственники! – отвечали цыгане, перекрикивая друг друга. – Нужда заставит, и дальше поедем.

«Но дальше уже Венгрия, – подумал Комов. – Разрешат ли им пересечь границу без виз? Скорее всего, у них и паспортов нет, вообще никаких, ни югославских, ни заграничных».

– Вы-то куда? – полюбопытствовали цыгане.

Сергей подумал вдруг, что у них должен быть ручной медведь, который сейчас спит в повозке, напившись сливовицы, заваленный пёстрыми тюками. В этих тюках хранится кричащая одежда, без которой цыган – не цыган. Комов был уверен, что обязательно найдёт в повозке медведя, которого показывают на ярмарочных представлениях. От таких мыслей ему стало одновременно смешно и грустно.

– Мы в Таково, – ответил на вопрос беженцев Радко.

После таких слов, будь время мирное, цыгане замахали бы руками, поясняя, что машина сбилась с дороги и едет совсем не туда, но теперь частенько приходилось ездить окольными путями.

– Ой, не надо! – воскликнул баянист. – Народ нехороший повсюду. Нападут ещё, ладно если только деньги отберут, а то ведь и убить могут. Жизнь сейчас ничего не стоит! Поэтому мы из Косова и уехали.

– А что, цыганам там тоже жить стало плохо, как и сербам?

– Албанцы всех решили вырезать: и сербов, и цыган. Вот мы и уехали.

– Возвращаться-то думаете?

– Мы не самоубийцы…

И опять Сергей подумал о том, что западные европейцы на словах всегда выступали за защиту прав национальных меньшинств, однако в Косове национальным меньшинством уже стали и сербы, и цыгане, но вместо защиты натовцы несут им на своих самолётах бомбы…

 

Дорога до города заняла добрую половину дня. Комов стал понимать, отчего Радко предлагал выезжать, как можно раньше.

В воздухе витала едкая пыль, лезла в ноздри, от неё хотелось чихать. В Таково вместе с фабрикой натовцы разбомбили несколько жилых домов, стоявших неподалеку. Всех, кого убило на улице, уже увезли. Чтобы снять трупы, пришлось бы ехать в морг. Возле развалин дежурило несколько машин «скорой помощи»: вдруг кого удастся живым извлечь из-под развалин? Пока попадались только мертвецы.

В соседних домах выбило стёкла, по квартирам гулял ветер, жильцы уже начали заделывать проёмы фанерой. Никто ведь не думал, что надо будет столько стекол вставлять. Чтобы выполнить эту работу за день или два – во всём городе не найдётся столько стекольщиков. Наверное, неделю ждать придётся, пока до тебя очередь дойдёт. Хорошо, что лето, а не зима, вот зимой бы все умерли в таком доме от холода. А ещё на лицах людей читалось: самое хорошее, как не кощунственно это звучит, что ракеты попали не в их дом...

Пожарные добивали последние очаги огня в развалинах, вода, вытекая из-под разрушенных камней, вымывала песчинки цемента, грязи и, стекая в сливные отверстия, оставляла на дороге следы, похожие на русло высохшей реки.

За работу принимались спасатели, пока ещё действуя вручную. Ведь ещё оставалась надежда, что под завалами есть живые. Тяжелую технику пригонят позднее, когда надежд уже не будет, а трупы начнут разлагаться, и надо будет тогда их быстрее похоронить, чтобы не разразилась эпидемия.

Полицейский, точно археолог на раскопках, осторожно выковыривал из груды камней обгоревшую человеческую руку. Кожа на ней запеклась чёрной коркой, кисть скрючилась, стала совсем маленькой, точно это и не человеческая рука, а лапка какой-то курицы-переростка.

Повсюду валялись яркие картонки, точно с натовского самолёта бросали не только бомбы и ракеты, а ещё и рекламные плакаты с надписью наподобие: «Сербы, сдавайтесь! Всем, кто покорится, гарантируются жизнь, масло, хлеб и колбаса».

Сергей нагнулся, чтобы разглядеть то, что было написано на картонке. Как на картинах Энди Уортхола, где многократно воспроизводится один и тот же сюжет, здесь повторялось по горизонтали и вертикали изображение виноградной грозди, а рядышком – надпись, о том, что это стопроцентный виноградный сок, изготовленный из натуральных продуктов. На этой фабрике не разводили водой химический порошок, выдавая его за сок, а яблоки и виноград везли с юга – из Косова. Теперь благодаря «помощи Запада» косовским крестьянам трудно будет сбыть свой урожай. Европе он не нужен, там поставщики с Иберийского полуострова обеспечивают весь спрос.

Игорь, как робот, снимал всё происходящее. Он был ошарашен, хотя должен был бы уже привыкнуть к виду смерти. К оператору подбежали две женщины, плача, стали кричать: «За что? За что нам всё это? Косово – это наша земля! Мы боремся с инородцами, а нам на головы бомбы сыплют…»

Глупо требовать объяснения у натовских генералов – отчего они не бомбят Мадрид, ведь тот не отпускает басков на вольные хлеба, отчего не бомбят Тбилиси, который не признаёт независимость Абхазии и Южной Осетии? Таких примеров легко можно отыскать не один десяток, но бомбёжкам подверглась только Югославия…

Как же не хотелось Сергею задавать этим женщинам глупые вопросы о том, не погиб ли кто-нибудь из их близких во время налёта, не разрушили ли бомбы дом, в котором они жили. Он знал, что на эти вопросы будет звучать: «Да! Да! Да!» – а из-за него женщины с новой силой почувствуют боль утрат. Как не любил в такие секунды Комов свою профессию! Ему ведь надо писать о том, в каком из разрушенных домов эти женщины жили, расспрашивать, почему они остались в живых. Наверное, в гости пошли, там и заночевали, а когда вернулись, от их дома остались только дымящиеся развалины…

Сергей записал только их имена.

Полицейский наконец-то раскопал труп, спасатели переложили обугленное тело на носилки, укрыли его простынёй с ног до головы, а то вид этого мертвеца даже у людей с непробиваемой психикой мог вызвать нервную дрожь. Игорь подошёл поближе и заснял всё: и то, как труп доставали из развалин, как положили его на носилки, как запихнули в медицинскую машину. Уезжая, сирену на ней не включили. Действительно, куда торопиться? Мертвецов оживлять врачи ещё не научились…

Когда оператор подошел к Комову, у него нервно подрагивало правое веко. Игорь вопросительно смотрел на корреспондента, спрашивая, что они будут делать дальше.

– Сейчас поедем, – тихо сказал Сергей, в горле у него пересохло. – Поставь камеру на штатив, запишем stand up и поедем…

 

За то время, что они отсутствовали в столице, произошли знаменательные события. На улицах Белграда разбрасывали листовки. Комов вышел из машины, поднял одну из них. На белом фоне был нарисован похожий на летающую тарелку самолёт «Стелс», а под ним шла надпись: «Мы не знали, что он невидим!»

Упав в номере гостиницы в кресло и включив телевизор, Сергей увидел на экране пляшущих людей. Настроение у них было такое, точно война закончилась, они одержали победу, а диктор как раз рассказывает об условиях капитуляции врага. Оказалось, что югославам удалось сбить натовский истребитель «Стелс», и вот теперь показывали, как люди прыгали на том, во что превратилось два миллиарда долларов. Куски металла вполне бы ещё сгодились для сдачи на пункт вторсырья. Хотя два миллиарда баксов за них не дадут. Поменьше. Правда, Сергей не знал, как оценивается килограмм алюминия и пластика в местных приёмных пунктах…

Сообщения о том, что югославская ПВО сбила тот или иной натовский самолёт, появлялись постоянно. Руководство альянса их опровергало. Югославы в подтверждение своих слов показывали обломки. На этот раз они впервые сбили «стелс».

Версии случившегося были разными. По одной из них в самолёт попали из старой системы ПВО «Шилка», которая находилась на вооружении югославской армии уже четверть века. Выходило, что валенком в небо кинули и – попали. По другой же версии югославский пилот, летевший на истребителе «Миг-15» визуально увидел «стелс» (это произошло совершенно случайно), и сбил его из бортовых пушек. Кстати, «Миги» с той поры, как они поступили на вооружение, никто не модернизировал. Они катастрофически устарели, но в этом-то и заключалось их преимущество – натовские радарные системы ушли очень далеко вперед и были рассчитаны на обнаружение самолётов совершенно других поколений, летающий антиквариат они демонстративно не замечали. Это всё равно, что выстрелить ракетой по самолёту Можайского. Она пролетит мимо, потому что делали её для поражения куда как более современных моделей.

Настроение у горожан было приподнятым – без всяких опасений можно ехать в любой кабак, не то, что несколькими днями ранее. Тогда Радко повёз журналистов в одно из самых своих любимых заведений, располагавшееся на окраине Белграда.

Это даже и не город был уже, а пригород, с сельскими одноэтажными каменными домишками под красными черепичными крышами. Там и располагалась корчма «У рыбаря», похожая на те, что описывают в книжках о путешественниках, которых застала ночь в дороге, и они, чтобы отдохнуть и немного перекусить, останавливаются на ночь в придорожных сельских гостиницах.

Вывеска над дверью была вырезана на доске, наверное, в незапамятные времена. Она рассохлась от непогоды и пошла трещинами, которые пересекали буквы, точно старческие морщины. Подъезжая к корчме, журналисты услышали звуки баяна и пьяные возгласы, из неприкрытой двери и окон клубами вырывался дым, точно в помещении топили печку по-чёрному, а то и вовсе там начался пожар, и сейчас посетители бились в неравной схватке с огнём.

– Здесь что, кормят рыбой, которую во время бомбардировок оглушило? – спросил Комов, прочитав название корчмы.

– Тут рыбных блюд почти и нет, – ответил Радко. – Говядина и свинина.

– Тогда почему корчма называется «У рыбаря»? Или в Саве и Дунае не рыба водится, а коровы и свиньи?

– Спроси у повара, почему её так назвали, а в Саве и Дунае я только рыбу ловил.

К тому времени вся компания была уже немного навеселе, даже Радко, которому было совершенно наплевать на то, что он сел за руль пьяным. Кто их будет посреди ночи останавливать, проверять документы и просить водителя дунуть в трубочку, чтобы проверить содержание алкоголя в его крови? Полицейские, что стоят на постах, наверняка тоже скрашивают своё дежурство глотком-другим сливовицы, и пойманного за такое нарушение водителя они отпустят с миром, а то и предложат ему составить им компанию…

Поставив машину на стоянку, компания ввалилась в корчму и замерла на пороге, потому что (насколько это вообще можно было рассмотреть в густых клубах табачного дыма), все столы, куда ни кинь взгляд, были заняты. Дым был едким, не иначе здесь курили самосад, одна затяжка которым продирает горло и лёгкие, будто по ним прошлись ёршиком.

Завидев новых посетителей, официантка, одетая в национальный костюм, помахала рукой, показывая, что где-то возле стены всё-таки есть пустующий столик. В другой руке она держала три огромные кружки с пенным пивом. Радко пошёл первым, как таран, следом за ним протискиваясь в узких проходах меж столиков и стульев, задевая посетителей, двинулись остальные. Помимо Игоря и Сергея в компанию входили три звезды порноиндустрии, решившие отдохнуть после съёмок очередного «блокбастера».

На сцене играли на баянах две тучные женщины, а третья (очень напоминающая внешним видом ту, что в отличном фильме «Чёрная кошка, белый кот» вытаскивала ягодицами гвоздь, по самую шляпку вбитый в доску) пела что-то сильно местное.

Оглядевшись, Комов понял, что они очутились среди пэвэошников и ополченцев, которые, судя по тому, что на столах было почти что одно спиртное, ударными темпами накачивались горячительными напитками. Сердце Сергея ёкнуло от предчувствия беды.

– Вы только по-русски не говорите, – тихо попросил Радко, когда они наконец-то уселись за стол. – А то сами знаете, что произойти может…

В корчме было шумно, чтобы что-то расслышать, говорить приходилось в самое ухо собеседника.

Увидев недоуменный взгляд Игоря, Радко пояснил:

– По роже схлопотать можно.

«Опять эти пресловутые С-300… – подумал Сергей. – Да ещё отказ Ельцина рассмотреть вопрос о приёме Югославии в союз Россия – Белоруссия. Но на каком языке говорить? Не по-английски же… Тогда уж точно поколотят, приняв за выходцев из стран, что ни сна, ни покоя югославам не дают».

А если дело дойдёт до драки, то какими бы талантами не обладали Игорь и Сергей, перспективы у них мрачные, учитывая численное превосходство противников. Реальная стычка, это вам не голливудская туфта.

И буквально в ту же секунду почти в самом центре корчмы завязалась потасовка. Она была быстротечной, и Сергей причин мордобития так и не понял. Парень, одетый в джинсы и рубашку, сказал что-то пэвэошникам. Один из них без лишних слов схватил его за грудки, оторвал от пола, чуть приподнимая, а другой заехал парню огромным кулаком по скуле. Первый пэвэошник во время удара отпустил свою ношу, и бедолага-парень, перелетая через столы и сбивая всё, что на них стояло, грохнулся на пол в метрах в трёх от своих обидчиков. От такой оплеухи он, похоже, впал в транс и признаков жизни не подавал. Смолкла музыка, шум приутих, все смотрели, что же будет дальше.

Встав со своего места, что-то зычно крикнул офицер. Ещё два пэвэошника подхватили парня под руки и выволокли на улицу. Спустя несколько секунд они вернулись, махнув офицеру, всё, мол, в порядке, и веселье продолжилось, а женщины с ещё большим энтузиазмом заиграли на баянах. Официантка спешно несла новые кружки с пивом взамен тех, что сбил во время полёта покинувший не по своей воле корчму парень.

Сергей стал подозревать, что следующим из этой забегаловки может вылететь он или кто-то из его друзей. Такие же мысли он читал в их глазах. Даже Радко перепугался не на шутку, явно жалея, что привез компанию в это место. Пришлось спешно убираться, быстро осушив принесённые официанткой кружки пива и даже не попробовав тех мясных блюд, ради которых они сюда и приехали.

Радко всю дорогу извинялся и говорил, что они легко отделались: без последствий да ещё и посмотрели бесплатно своеобразное шоу.

 

Глава 6







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-27; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.83.32.171 (0.022 с.)