ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ?

Арджан Хайдарага. Принцип этнического права



 

Так, со знакомства с дядей Эрвином, и началась новая жизнь Арджана. Весь вечер и последующий после первой встречи день он пытался выяснить у матери, где был все эти годы неожиданно появившийся родственник, чем занимался, что делает теперь…

– Не знаю, сынок, – пожимала плечами мать. – Ничего не знаю… – и, словно оправдываясь, пояснила: – Эрвин всю жизнь такой. Шуточки да хаханьки, а если что серьёзное, так из него клещами не вытянуть.

Она устало опустилась на стул, сложила на коленях натруженные руки.

– Мы ведь и о том, что он в студенческих волнениях участвовал, только от следователя узнали… – горько вздохнула, потом улыбнулась, словно что-то вспомнила: – И друзья у брата такие же – болтать не любящие, но люди умные, серьёзные, знающие, что делают. А Эрвина они уважали, это я помню, – подняла голову, внимательно посмотрела на сына. – Ты, Арджан, дядю слушайся, он плохого не посоветует. Тем более тебе. Родная кровь в нашей семье всегда почиталась. Да и мне спокойней будет. Ты уже вырос, должен на ноги становиться, а что я, старуха, тебе присоветую, если и сама не знаю, как жить дальше?..

 

День клонился к закату. Дядя запаздывал – об этом предупредил страшно вежливый, щеголеватый парень, назвавшийся Кендримом. Он же принёс большую коробку, набитую деликатесами и несколько бутылок французского вина и коньяка – похоже, дядя Эрвин не привык отказывать себе в напитках и еде.

Мать посматривала на часы, то и дело поправляя что-то на тщательно сервированном столе. Арджан с Далматом открыто курили на балконе – впервые в жизни. Линдита глядя на них, неодобрительно покачивала головой, но ничего не говорила.

Наконец возле дома притормозила чёрная щегольская машина. Дядя, выбравшись из неё, приветливо махнул рукой стоявшим на балконе племяннику и Далмату. Его сопровождал давешний мрачный тип, допрашивавший Арджана, куда тот идёт. В квартиру верзила не вошёл, видно, опять остался караулить лестничную клетку.

– Голоден, как волк! – объявил дядя с порога.

– Руки мыть будешь? – спросила мать. Немного сварливо, как и полагается старшей сестре, давно поджидающей непутёвого брата, который загулял невесть где.

– Обязательно! – весело откликнулся Эрвин, целуя её.

Устроившись за столом, он азартно потёр руки и принялся за еду. Изредка дядя поглядывал на парней, но не произносил ни слова. Молчали и они – кто же отвлекает болтовнёй голодного человека? Наконец дядя удовлетворённо откинулся на спинку стула, пододвинул поближе пепельницу, извлёк из новой пачки сигарету, закурил и глубоко затянулся.

Арджан пристально смотрел на улетающую к форточке тонкую струю дыма (как у него так получается?), поэтому не сразу понял, что дядин вопрос адресован ему с Далматом.

– Ну-с, молодые люди, и что вы сделали для нашей родины?

В голосе дяди чувствовалась смешинка, но глаза его смотрели строго и испытующе.

– В каком смысле? – осторожно спросил Арджан.

Далмат промолчал.

– Вот… – дядя посмотрел на сестру. – И что прикажешь делать, дорогая Линдита? – он задумчиво посмотрел на огонёк, тлеющий на кончике сигареты, перевёл взгляд на племянника. – В прямом смысле, в самом прямом, милый юноша. Верю, что вам надоела болтовня, коей заполнены все газеты. Самому весь этот трёп опротивел, хотя и понимаю, что журналистам тоже хочется заработать на кусок хлеба с маслом. Но нельзя же, как говорится, за деревьями леса не видеть. Нравится это кому-то или нет, но Косово сегодня действительно стоит перед серьёзным выбором, ищет ответ на вопрос: как жить дальше? Всем, заметьте, жить, – каждому косовару. И вам – в том числе. Ты, племянник, давеча говорил, что хочешь за границей поработать. Без профессии, без знания языка…

Дядя вновь затянулся горьким дымом. Арджану показалось, что в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на брезгливость, и он, не понимая почему, внутренне сжался.

– В Европе таких немало… – снова заговорил Эрвин. – В основном из Африки: из Марокко, Судана, всяких там нигеров и нигерий. Только я не хочу, чтобы мои земляки, а тем более родственники пополняли эту армию нищебродов.

– Вот! – Далмат радостно встрепенулся. – Поэтому я и говорю Арджану: нужно учиться дальше.

– Верно, – дядя благосклонно посмотрел на него. – Учиться, создавать свой бизнес, становиться хозяином жизни, а не приживалкой при богатеньком олухе-иностранце. А для этого нужно прежде всего навести порядок в собственном доме.

– Не понимаю я тебя что-то, Эрвин, – призналась мать, напряжённо прислушивавшаяся к словам брата.

– Ну что же здесь сложного? – дядя с улыбкой посмотрел на неё. – По-моему, всё предельно ясно. Югославия и сербы ищут свой путь в объединённую Европу? Бога ради! Но – без нас. У албанцев свои головы на плечах, и мы сумеем обустроить жизнь в нашем родном Косово сами. Тот, кто с этим не согласен, должен убраться с нашей земли. Куда? Вот это уже его проблемы.

– «Косово без сербов»? – криво усмехнулся Далмат. – Слышали… По-моему, отдаёт от этого лозунга какой-то дикостью, Средневековьем…

– Да-а? – нехорошо прищурился дядя. – Скажите, пожалуйста! И чем же мой уважаемый оппонент может подкрепить столь резкое заявление?

– Ну… – растерялся на мгновение Папакристи. – Обратимся хотя бы к историческим данным…

– Смелее! – подбодрил его дядя.

– Вы же не будете оспаривать факт, что Косово вошло в состав сербского государства аж восемьсот лет назад… – неуверенно начал Далмат.

– Не буду, – согласно кивнул дядя. – Произошло это в конце двенадцатого века при Стефане Немане.

– Ну вот, – приободрился Папакристи. – Вскоре независимость Сербского королевства была общепризнана, а город Печ стал резиденцией митрополита Сербии. Да и вообще Косово превратилось в политический, культурный и религиозный центр сербского государства. Наша Приштина служила королю Стефану Урошу Второму Милутину резиденцией. Это в самом начале четырнадцатого века…

– В первой четверти, – уточнил дядя. – Вот только несколько десятилетий спустя войска Османской империи в пух и прах разбили сербов на Косовом поле. Напомню, что после этого сербское население драпануло из Косова, а в тысяча шестьсот девяностом году печский патриарх и вовсе призвал сербов к великому переселению с этих земель.

– Ну да, – согласился Далмат. – Это после того, как турецкие войска разбили австрийцев…

– Какая разница, кто кого бил? – пожал плечами дядя Эрвин. – Главное, что на земли, с которых сербы убежали, не побоялись прийти албанцы. Именно наши предки начали борьбу с турками, они в итоге и добились победы.

– Да, но по итогам Балканских войн большая часть Косова вошла в состав Сербии…

– Выражаясь точнее, – была включена. Хотим мы быть в составе Сербии и Черногории или жить в едином Албанском государстве, независимость которого была провозглашена по итогам всё тех же Балканских войн, нас никто не спрашивал. А потом албанцев стали вытеснять с этой благословенной земли – с нашей земли! Сильные духом развернули партизанскую войну, не щадили своих жизней за то, чтобы Косово стало частью Албании.

– Что и было осуществлено в годы Второй мировой войны, – подхватил Далмат. – Вот только о независимости приходилось лишь мечтать. Косово стало частью независимого итальянского протектората Албания. Теперь отсюда изгоняли уже сербов. А после войны Косово вошло в состав Югославии.

– Социалистический автономный край Косово и Метохия в составе Социалистической республики Сербия в составе Социалистической Федеративной Республики Югославия, – усмехнулся дядя. – Сам чёрт ногу сломит! Ответь мне лучше на такой вопрос: почему к тысяча девятьсот шестидесятому году соотношение долей албанцев и сербов в нашем крае составляло девять к одному?

– Это же общеизвестно, – развёл руками Папакристи. – Тито всячески поощрял переселение в Косово албанцев, рассчитывал создать здесь пятую колонну, надеясь, что ему удастся включить в состав Югославии Албанию Энвера Ходжи.

– Может быть, может быть… – раздумчиво покачал головой дядя. – Я с Броз Тито не общался, мне он ничего подобного не говорил. Тебе, думаю, тоже. Логичнее предположить, что на протяжении последнего полутысячелетия албанцы делали всё, чтобы обжить и благоустроить эти земли, а сербы… Сербы ждали, что им преподнесут Косово на блюдечке в награду за какие-то мифические заслуги в дремучем прошлом.

– Но вы же не станете отрицать принцип исторического права? – спросил Далмат.

– Стану! – решительно качнул головой дядя Эрвин. – Вот именно: стану! Вдумайтесь только: что это за глупость! «Историческое право»… Если следовать ему, североамериканцам следует выметаться из Америки, а жителям Австралии – с Зелёного континента. Ведь там исконные места проживания индейцев и папуасов-аборигенов! Все долой! Так, что ли?

Арджан, до этого не раскрывавший рта, весело расхохотался. История всегда казалась ему наукой скучнейшей, и относился он к ней по принципу «сдал – забыл».

– Вы преувеличиваете… – зарделся Папакристи, обиженный смехом приятеля.

– Отнюдь!.. – прервал его дядя. – Просто я вычленяю суть, отбрасывая шелуху пустословия, которую так ценят нынешние политболтуны. – Кстати, – он пристально посмотрел на Далмата. – Если ты так ценишь факты седой истории, скажи мне, пожалуйста, откуда есть пошёл наш албанский язык?

– Имеется несколько теорий… – замялся Папакристи.

– Например, та, что в основе нашей речи лежит этрусский язык. А этруски, как общеизвестно, владели и Апеннинским полуостровом – нынешней Италией, и близлежащими землями задолго до создания великих цивилизаций Афин и Рима.

– Знаком я с этой гипотезой, – поморщился Далмат, – но… Несерьёзно это как-то всё.

– Зато я её полностью разделяю, – сухо произнёс дядя Эрвин. – Учтём при этом, что племена иллирийского происхождения населяли косовские земли издревле, что ещё во втором веке Птолемей сообщал, что в горах Дардании и Македонии обитают альбаны, что именно на наших землях находился римский город Ульпиана… Славяне же начали проникать сюда только в шестом веке. По-моему, подтверждение нашего исторического права на Косово налицо. Так, племянник?

– Ага! – кивнул Арджан.

– Впрочем, как я уже говорил, принцип исторического права – это глупость. За нами право этническое, право большинства выбирать устраивающий народ путь. И от этого права мы не откажемся. Ну а историки, если им это хочется, могут подтвердить справедливость наших действий и поступков ссылками на времена и события оны. Хотя… Сказав, «если им хочется», я погорячился. История всегда обслуживала современность. Для этого она, собственно, и нужна.

– Не знаю, не знаю… – с сомнением покачал головой Папакристи.

Арджан посмотрел на друга с осуждением. Дядя всё буквально по полочкам разложил, в чём же ещё сомневаться? Впрочем, сам Эрвин с Далматом спорить не стал.

– Подумай, – равнодушно предложил он. Прошёл в прихожую, открыл аккуратно поставленный у стены портфель. – Должны же ещё быть сигареты… – ни к кому не обращаясь, бормотал он. – Ага, вот они!

– Очень уж ты много куришь, Эрвин, – недовольно произнесла мать.

– Жизнь такая, – скупо улыбнулся дядя. – Нервотрёпка с утра до вечера. А табак, вроде как, успокаивает. Знаю, что это глупость, знаю, что курить вредно, но ничего с собой не могу поделать. Ничего, Линдита, обустроится всё понемногу, и брошу. Честное слово, брошу!

Он вернулся к столу, аккуратно налил в свою рюмку коньяк, не спеша выцедил его, опять закурил.

– Ладно… – Эрвин прищурился. – Экскурсы в прошлое – штука и полезная, и занятная, но жить нужно сегодняшним. Хочу я вам, молодые люди, дело предложить. Реальное дело, на долгие годы. Польза от него будет и родине, и вам лично... – он помолчал, внимательно глядя на парней. – Одна беда: толку от вас сегодня немного. Делать ничего не умеете, от знаний, полученных, но непрочувствованных и непродуманных, в головах у вас каша. А дело, о котором я говорю, требует соответствующей подготовки. Таких, как вы, в нашем крае немало, вот и решили мы создать для вас что-то типа учебных лагерей. Там вам и мозги просветлят, и мужчинами сделают, способными за себя, за своих близких да и за родину постоять. Ну, как?

– Я согласен! – не задумываясь, выпалил Арджан.

– Подумать нужно, – неохотно выдавил Далмат и опустил глаза, не выдержав пристального взгляда дяди Эрвина.

– Это как же? – испуганно вскинулась мать. – Я ж тогда совсем одна останусь!.. Тяжело мне, да и молод он ещё. Куда ж ему из дома?

Арджан обиженно дёрнулся было, но сказать ничего не успел.

– Молодость – порок, который проходит сам, причём очень быстро, – улыбнулся Эрвин. – Меня вон молодым давно уже никто не называет. Созрел, наверное. Так что, смогу и о тебе, сестра, позаботиться, и об Арджане. Да и не завтра наш парень уезжает, успеешь ещё привыкнуть к этой мысли, подготовиться. Ну вот, уже и глаза на мокром месте…

 

На улице, воспользовавшись тем, что дядя Эрвин отвлёкся на разговор со всхлипывающей сестрой, Далмат быстро прошептал:

– Ты с ума сошёл! Знаешь, что это за лагеря?

– Ну? – недоумевающе посмотрел на друга Арджан.

– В них учекистов готовят. Боевиков! Тебе что, воевать охота?

Хайдарага поморщился.

– Вечно ты всё преувеличиваешь… Подучат, подтянут. А если даже с оружием научат обращаться, это что, плохо? Коли и правда какая-нибудь серьёзная заварушка начнётся, лишним не будет. Мужчина должен уметь за себя постоять.

– Ну, как знаешь… – Далмат помолчал, потом протянул Арджану ладонь. – Пока! Пойду я.

– Я думал, погуляем ещё, – удивился Хайдарага.

– Нет… Поздно уже.

Он, не оборачиваясь, побрёл прочь. Арджан поглядел другу вслед, пожал плечами и повернулся к машине. Он успел заметить, как дядя сказал что-то мрачному верзиле, который весь вечер простоял под дверью их квартиры. Тот кивнул и уставился на Далмата.

Хайдараге запомнился этот взгляд – холодный, внимательный, оценивающий…

 

Глава 5





Последнее изменение этой страницы: 2016-12-27; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.238.184.78 (0.011 с.)