ТОП 10:

Июня, воскресенье, утро. Бельгия, Антверпен.



 

Вчера к нам снова зашел Димитр, или как там его правильно, и пригласил Дрику прогуляться. Она заметно обрадовалась приглашению, и я думаю, что не из-за самого признания ее привлекательности незнакомым парнем, а просто потому, что он внушил ей некую надежду на удачный исход наших поисков. Не убеждал ее ни в чем, боже упаси, а просто дал понять и доказал, что еще не все потеряно. И теперь девушка рада была держаться к нему поближе, словно продолжая заряжаться от него этой самой надеждой.

Мне, если честно, отпускать ее не хотелось, недоверие к странному прилипчивому парню никуда не делось, но нормального способа не пустить ее я не знал, да и вообще не мое это дело, я ей не отец. Пошлет меня куда подальше, да и будет права.

Сэма визитер, похоже, тоже в восторг не привел. Он лишь сказал, что тот похож на мексиканского наркотраффиканта и затем уточнил:

- В глазах что-то похожее. Не понравился он мне, да сэр.

- Мне тоже, - признался и я. - Но здесь место безопасное, насколько я понял, патрули везде и вообще... времена изменились.

- Верно, - кивнул Сэм, вытирая испачканные машинным маслом руки и закидывая грязную тряпку в инструментальный ящик. - Времена изменились, здесь девочка в безопасности, поэтому я и не сказал ничего. Но мы же поедем дальше вместе?

- Осторожно поедем, - сказал я, поморщившись. - По сути этот парень прав, вполне стоит заехать и посмотреть. Если все так, как он и сказал, то вполне можно что-то узнать.

- Люди бывают разные в это время, - вздохнул он. - Как узнать заранее, кто там живет?

- Никак, - покачал я головой. - Я пытался вчера вечером зайти в Инфобюро, но там мне сказали, что сведений у них мало. Просто люди, собрались в безопасном месте.

- Хорошо если так.

С вечера у меня вообще какой-то мандраж начался. Мы впервые приблизились к какой-то "контрольной точке" нашего путешествия. Пусть пока не к моей, но все равно волновался я уже не меньше Дрики, пожалуй. Найдем? Не найдем? Что узнаем? Как все это будет выглядеть? И что если... даже не знаю, останется она на родине в таком случае или поедет дальше? Что у нее здесь осталось? А что может ждать впереди? Я даже не знаю, что там ждет меня, хоть и верю в то, что у нас все же не так все ужасно как в Европе.

Дрика пришла обратно без всяких приключений, сопровождаемая Димитром. Сказала, что сидели в какой-то местной харчевне и пили пиво, больше и рассказывать нечего. Ну и ладно, обошлось без проблем.

С утра мы были готовы к отъезду. Вернули велосипеды в прокат, официально сдали место на стоянке и остановились на выезде с нее. Вскоре к нам подъехала трехосная полноприводная "скания" армейского оливкового цвета, с лебедкой и кенгурятником. В ней оказалось четверо - двое в кабине, оба возрастом постарше, и двое в кузове - тот самый Димитр и еще один небритый парень, носатый и с выбитым передним зубом. У носатого на голове был черный берет с какой-то непонятной кокардой, а черная полицейская разгрузка была надета поверх кожаной мотоциклетной куртки. Оружие немного удивило - бесшумный "хеклер-кох МР5 SD" с толстой трубой глушителя на месте ствола. А что, неплохо, если какое место от мертвецов зачищать - и внимания не привлечешь, и патрон пистолетный.

Димитр ловко выпрыгнул из кузова, подошел к нам, заглянул снизу в кабину.

- Езжайте прямо за нами... связь есть?

Я молча показал ему карманную рацию.

- Четыреста шестой канал, хорошо? - спросил он, постучав по своей, закрепленной на плече.

Я опять, молча же, кивнул.

- Дрика, а вы к нам в кузов не хотите? Веселей будет? - предложил он, заулыбавшись до ушей.

Дрика заметно обрадовалась, но я предостерегающе поднял руку. Они оба, и она, и Димитр, уставились на меня.

- В движении группу не разбиваем, - сказал я, больше адресуясь к кавалеру. - Доедем - там общайтесь, у нас здесь все роли расписаны.

Тот лишь кивнул, а Дрика заметно расстроилась и даже оскорбилась, но ничего не сказала. Ну и я не сказал, большая уже, сама все понимать должна. Вообще-то к кому другому я бы ее отпустил, к кому-то вроде нашего Майка, что остался в Аризоне, и к которому она заглядывала в трейлер в последние ночи, а вот к этому Димитру отпускать не хочется. Я за нее пока ответственность чувствую, хотя бы перед самим собой.

"Жених" забрался в кузов "скании", в котором виднелся еще и небольшой штабель каких-то ящиков, после чего большая зеленая машина тронулась с места. А следом двинула и наша пожарка.

- Далеко ехать? - спросил Сэм, видя, что я перелистываю дорожный атлас.

- Сто пятьдесят примерно, - ответил я, прикинув расстояние. - Быстро доберемся.

Выезжали не через то КПП, через которое приехали сюда. Проскочили контейнерный терминал, затем по туннелю проехали под Шельдой. Затем был остров с огромным нефтехранилищем, снова тоннель, огромная железнодорожная станция, на которой тоже кипела работа, а уже затем мы выбрались на трассу. Идущая впереди "скания" ускорилась километров до семидесяти в час, ну и мы шли с такой же скоростью, отстав метров на двести. Отстали умышленно, не хотелось все время находиться под наблюдением. Нас пару раз запросили по рации с просьбой подтянуться, но мы просьбу проигнорировали. Просто так, на всякий случай.

- Андре, - окликнула меня сзади Дрика.

- Да? - спросил я, попутно распихивая по разгрузке увесистые кругляки гранат М67.

- Я тебя не поняла, - сказала девушка сухо.

- В смысле? - уточнил я, хотя, на самом деле, прекрасно понимал о чем она.

- Дитмир хочет нам помочь, он хороший парень, а ты его просто ненавидишь, - голос звучал осуждающе. - Так нельзя.

- Как? Как его правильно зовут, ты сказала? - чуть не подскочил я на месте. - Не Димитр?

- Дит-мир, - повторила она по слогам. - Дитмир. Ты даже его имя не соизволил запомнить, а разговариваешь как с врагом. Переводится как "Добрый день", кстати.

- Что переводится?

- Его имя.

- Ага..., - кое-что в голове у меня начало складываться. - А славный юноша Дитмир, "добрый день" который, часом не рассказал, откуда он приехал?

- Это здесь причем? - прищурилась она подозрительно.

- И все же?

Сэм явно прислушивался к разговору, но не вмешивался.

- Какая разница? - голос звучал возмущенно. - Он из Косово, беженец, он бежал сюда от сербов. Хорошо, что здесь сумел устроиться, там бы его убили и зарыли в какой-нибудь могиле, как тех боснийцев в Сребренице.

Мне почему-то захотелось попросить Сэма остановить машину, вывести Дрику за ухо куда-нибудь в сторонку, и там отлупить ремнем. Нагнуть, зажать голову меж колен и хлестать ремнем по тощему заду, до слез и визга, за дурость тяжелой формы, которая наказуема. Добротную такую, наивную, светлую, чистую европейскую дурость, которую из нее не выбил даже Большой Песец, пробежавшийся по земле.

- Я что-то пропускаю? - спросил Сэм.

- Ты почти угадал, когда сравнивал нашего нового друга с мексиканцем, - ответил я, обернувшись к нему. - Эти "страдальцы" и "беженцы", исключительно для того, чтобы их не убили кровожадные сербы, контролируют почти весь оборот героина в Европе и заодно большую часть проституции. А вот эти вот..., - я кивнул за окном, подразумевая сытые европейские страны, зарастившие мозговые извилины добротным салом, - относятся к ним как к сироткам. Разрешают приезжать, позволяют оставаться, дают пособия и очень им сочувствуют. Почти даже больше чем гомикам.

Дрика злобно фыркнула, но ничего не сказала.

- Дрика, еще раз, - обратился я к ней, глядя в злые как у рассерженного Тигра глаза, - Эти люди с большой вероятностью - бандиты. Обычные бандиты. И позвали нас с собой они не просто так, такие вообще ничего просто так не делают.

- Ты их не знаешь! - тонкий палец с обгрызенным ногтем уставился мне в лицо. - Ты даже не разговаривал с ними, а делаешь такие выводы! О незнакомых людях!

- А мне и не надо их знать, - хмыкнул я. - Есть народы с дурными традициями и албанцы одни из них. У нас в стране есть такие же чеченцы. С ними можно общаться там, где они не могут тебе угрожать или тогда, когда ты сильнее. Но оставаться с ними наедине просто не стоит, и тем более быть слабее, эти самые традиции могут привести к тому, что тебя ограбят и убьют. Причем произойдет это с очень высокой долей вероятности, если они будут знать, что им за это ничего не будет. А сейчас никому ни за что ничего не будет, мир рухнул.

- Ты не прав, - решительно заявила она. - Ты основываешь свое мнение на предрассудках. Дитмир совершенно нормальный парень, мы с ним даже в одни и те же места ходили.

- В смысле?

- Ну... клубы и все такое, даже общие знакомые есть.

- А зачем он туда ходил? - вдруг спросил Сэм.

- А зачем ходят в клубы? - вопросом на вопрос ответила Дрика.

Сэм пожал плечами, затем сказал:

- Кто зачем, да сэр. Кто-то идет закинуться таблеткой и танцевать до утра, а кто-то идет эту таблетку продать и посмотреть на прыгающих от нее идиотов.

- Вы... вы..., - Дрика не находила слов от возмущения, даже немного заикаться начала. - Как можно быть настолько предубежденными? Настолько нетерпимыми? Как можно обвинять людей без всяких доказательств?

- Я их ни в чем не обвиняю, успокойся, - ответил я. - В чем я их обвинил? Ни в чем. Я просто предупреждаю о том, что от них лучше держаться подальше, на всякий случай. Как тебе, например, такой молодой, красивой и блондинке, не следует оставаться наедине с компанией мусульманских юношей. Просто на всякий случай, чтобы потом не жалеть.

- Ты не прав! - сказала она, снова почти что ткнув меня в лицо пальцем. - Ты не прав, ты оскорбляешь людей недоверием!

- Они не слышат, - сказал я примирительно и показал на едущий далеко впереди грузовик, - вон, сколько до них. И я не сужу, я опасаюсь. На всякий случай. И тебе советую.

На этом разговор прервался. Дрика не ответила и сидела теперь мрачнее тучи. Нет, что-то с ней неправильно. То нормальная была всю дорогу, а теперь, стоило добраться до места, дурь из нее полезла как тесто из квашни. Компенсация? Боится узнать страшное про мать и хватается за все, что кажется знакомым и привычным? Может быть, мы ведь с ней пока еще ни разу не ругались, а тут на тебе... Нехорошо.

Затем "скания" свернула с трассы на второстепенную дорогу, заставив нас насторожиться. В рации послышался голос Дитмира:

- По главным дорогам не проехать, там все забито брошенными машинами. Не отставайте, а то замучаетесь искать проезд.

Сэм искоса глянул на меня, и я кивнул. Все верно, когда я смотрел на карту, то сам понимал - такое шоссе обязано быть забитым. Просто потому, что незанятая людьми земля закончилась, один город будет перетекать в другой, здесь ведь даже "природы" как таковой нет кроме воды, только распаханные поля или застройки. Не страна, а газон. А ведь нам надо будет еще и проскочить через Роттердам, шоссе идет прямо через центр большого города, мостами, зажатое между строениями - даже представить страшно, что там может твориться. Проедем мы там вообще? Хотя... албанцы как-то проехали, значит, есть путь, в любом случае нам лучше сейчас за ними держаться.

Правда, там еще Роттердамский порт есть, и в нем тоже люди... Хотя нам сказали, что база по спасенным и найденным оттуда в Антверпене есть, значит и смысле нет заезжать. И в любом случае мы мимо не проедем.

Поля, городки, поля. Что в Испании, что во Франции пустующих земель хватало. Были и леса, были и горы, были и невозделанные поля, но здесь... как китайцы, вот ей богу, каждый квадратный метр использован. И плотность населения здесь яно зашкаливала, городки и деревни кругом, всегда в поле зрения, нет толком никакой "сельской местности".

Городки были замертвячены, живых людей с момента выезда из Антверпена так и не видели, разве что несколько машин попалось навстречу. Дорогу расчищали, остатки пробок мы видели почти что в каждом населенном пункте. Не пусти здесь кто-то умный бульдозеры или что-то подобное, мы бы вообще никуда не проехали. Тесная страна, прорва машин. И это еще на боковых дорогах, подозреваю, что на трассе вообще жуть что творится.

Рация снова заговорила голосом Димтара:

- Приближаемся к Роттердаму, держитесь к нам поближе и ни в коем случае не останавливайтесь.

- Там людей нет? - уточнил я.

- В порту только, и то не везде, - ответил он. - Порт большой, людей мало.

- Я понял, - ответил я и отключился.

Ладно, с нашими проблемами потом разберемся. Даже если у албанцев на уме плохое, то сейчас им шалить не выгодно, место будет очень уж опасным, это и по карте понять можно. Им лучше всего проскочить его без проблем и задержек, не будут они ничего лишнего устраивать.

- Сэм, давай пока к ним поближе, - сказал я.

Сзади, где сидела все это время, надувшись, Дрика, донеслось сердитое фырканье, она пока еще не успокоилась.

Вскоре наше неширокое шоссе влилось в широкую трассу, с обеих сторон замельтешили строения пригородов. Зомби тоже хватало, пусть и не на самой трассе, но вокруг, в поле зрения. Действительно, останавливаться в таком месте никак нельзя, если ты не самоубийца. Много их, очень много.

Чем дальше, тем теснее сдвигались дома, вызывая подсознательный страх того, что дорога вот-вот превратится в затор, и мы застрянем среди массы зомби, затем был мост через Маас, с которого хорошо просматривался широко раскинувшийся порт Роттердама. После моста машины понеслись по улицам города, не слишком узким, но и не очень широким. Зомби были везде - замедленные, впавшие в ступор, вяло реагирующие на проносящиеся мимо шумные грузовики. Зрелище здорово давило на нервы, какое-то нелепое сочетание подчеркнуто уютной и обжитой архитектуры этого города с гуляющей по его улицам Смертью.

Пожары. Еще местами что-то продолжало гореть и множество зданий, мимо которых мы проскакивали, демонстрировали обугленные оконные проемы, закопченные стены и прочие следу гулявших по городу пожаров.

Нет, здесь, где следы смерти буквально на каждом шагу назойливо лезут в глаза, я оставаться не хочу. Я в Россию, у нас места больше. А не будь России, так в Америку бы вернулся, но здесь никак не хочу жить, категорически.

Снаружи в машину постоянно заносило запахи. Я выразился так потому, что слово "вонь" множественного числа не образует. Вонь гари сменялась вонью мертвечины, мертвечина - забитой канализацией, гниющими отходами и так до бесконечности. Город был убит и теперь разлагался сам.

Я снова скосил глаза на мрачно молчащую Дрику, пытаясь понять,о чем она сейчас может думать. Неужели все еще дуется?

Роттердам все никак не заканчивался, границы одного города наползали на границы другого, даже всегда спокойный Сэм, как я видел, заметно волновался. Страшно представить, что будет, если, например, машина сломается в этом рассаднике мертвечины. Даже не хочется представлять, учитывая то, что единственным шансом на спасение будет машина албанцев, а верю я им примерно как цыганам у метро, или чуть меньше.

Вроде бы все, вырвались на простор, замельтешили по сторонам компактные голландские поля, окруженные дренажными канавами, и снова город, еще один, и снова вокруг мертвяки, и бегущий куда-то кривобокий мутант, из пасти которого свешивалась чъя-то обгрызенная грудная клетка - беспорядочный набор поломанных ребер с клочьями свисающей гнилой плоти. Кошмар, Босх, мрак.

Потом потянулись бесконечные ряды теплиц с обеих сторон, поля и теплицы, теплицы и поля, разделенные только крошечными городками. Как тут вообще жить можно было, в такой тесноте? А как выжить? Страшно представить, что здесь творилось, просто не получается. Миллионы людей, в такой тесноте, никакого оружия, малопонятная маленькая армия - как выживать? Куда бежать? Куда прорываться? Зона порта? А ведь порты здесь не огорожены, я это с моста хорошо разглядел. В Антверпене основная зона портов словно на островах расположена, перекрыть все подступы не трудно, а вот Роттердамский, по всему городу размазанный, таких возможностей не предоставлял. Что в Амстердаме?

Дизель "унимога" глухо рычал, зубастые покрышки гудели на гладком асфальте, впереди покачивался наполовину поднятый полог тента "скании". Сколько нам еще ехать до Каага? Посмотрел в карту. Немного осталось, совсем немного, рукой подать до водохранилища, объехать его, а там уже все. Надо думать, что дальше делать. Не хочется делать все так, как планируют наши спутники. Не верю я все же, что они что-то хорошее могли спланировать, не тот это народ.

- Сэм.

- Да?

- Надо как-то проверить этих, - я ткнул пальцем в едущую перед нами машину.

Он подумал недолго, кивнул, затем сказал:

- Доедем поближе и скажем что передумали. Если задергаются или начнут настаивать - значит, точно что-то задумали. Если отнесутся спокойно - значит им все равно, ничего не замышляли. Я так полагаю, да сэр.

Я прикинул возможные варианты и решил, что ничего умнее тоже придумать не сумею. Дрика в этой оскорбительной для ее нового друга беседе участия не принимала, а лишь фыркала злобно. Совсем с ума сошла девка, как с цепи сорвалась.

Кое-что на карте привлекло мое внимание, и я мысленно обматерил себя за невнимательность.

- Сэм, в Кааг придется переправляться на пароме.

Он хмыкнул и, почесав в затылке, высказал вслух мою собственную мысль:

- На паром нам нельзя, оттуда никуда не денешься.

- О чем вы? - вдруг подала голос Дрика. - Почему вам надо везде видеть врагов?

Я обернулся к ней резко, уставился прямо в глаза, прикрытые прозрачными желтоватыми очками.

- Дрика, я хочу напомнить, что пока ты со мной - ты делаешь то, что я скажу. Мы с тобой об это договаривались, ты помнишь?

Она промолчала, но отвела глаза, уставившись в окно. В очках отражались пробегающие мимо домики деревни, через которую мы сейчас проезжали. Я чуть надавил:

- Дрика, ты помнишь?

Она медленно, явно нехотя повернулась ко мне и ответила с обычно присущей ей серьезностью:

- Да, я помню.

- Поэтому, будь добра, в походе делай то, что я тебе говорю. Когда мы находимся в безопасном месте и среди нормальных людей - веди себя как хочешь, но сейчас изволь слушаться. С этим разобрались?

С заметным усилием она ответила:

- Да.

- Хорошо, - кивнул я, чувствуя, что первую преграду удалось проломить. - Теперь два слова о том, как нам удалось забраться так далеко. Нам это удалось потому, что мы до конца не верили никому и никуда не лезли без проверки. А сейчас тебя несет вперед без всяких тормозов.

- Он хороший человек, - явно из чистого упрямства выдала она.

- Дитмир? - переспросил я. - Очень может быть. Но с его друзьями ты общалась? Нет? Они тоже хорошие? Здесь сразу много хороших албанцев разом собралось?

Дрика опять зло засопела и отвернулась к окну.

- Ты можешь мне гарантировать то, что они все хорошие и никто, например, не захочет меня ограбить? - спросил я. - Не предположить, заметь, а именно гарантировать? Можешь?

- Нет! - зло выкрикнула она.

От этого выкрика проснулся Тигр, недоуменно покрутил головой и снова уронил ее на лапы.

- Тогда почему мы должны бездумно делать все, что они от нас хотят? - спокойно спросил я. - Можешь объяснить?

- Нет!

- Мы все выяснили? - уточнил я.

- Да!

- Хорошо, - кивнул я удовлетворенно и повернулся вперед.

Снова карта. Жаль, что недостаточно подробная, расположения домов нет, и даже навигатор этого не показывает, только дороги и каналы. Если там, впереди, нас ждет что-то нехорошее, то как оно будет выглядеть? Что захотят сделать наши спутники? Если они нападут, то когда? Уже на своей территории, окончательно нас туда заманив и дав расслабиться, или раньше? Где?

Машину они наверняка не захотят ломать. Хоть брошенных машин и много, но не таких, да и зачем зря вещь портить? Они наверняка дождутся того момента, когда мы из нее выйдем, чтобы взять тепленькими... Дрика. Этот самый Димтар увивается вокруг нее, а это неспроста, он наверняка какие-то виды имеет. Если он не злодей, во что верится слабо, то виды одного порядка, если злодей - другого, но наверняка будет стараться ей не навредить. Стрельба по машине такого не гарантирует.

Вывод? Нас должны заманить туда, где мы выйдем из машины.

Так, что еще?

Они предусматривают, что мы можем их в чем-то заподозрить и дать задний ход, или нет? Лучше исходить из того, что они не дураки и на это мозгов хватило. Значит, в какой-то момент у них появится возможность заблокировать нам отход. Если мы не поймем, где они это сделают, то сами заведем себя в безвыходное положение, и нам останется принимать последний и решительный. Не наш стиль, мы так не делаем, мы смываемся вовремя.

Вообще отказаться? Опять эта мысль, вроде бы здравая донельзя, но мотивировать ее никак не могу. А если в этом анклаве самые разные люди и к ним просто присоединилась маленькая кучка албанцев? А мы только их и видели? А если мы что-то узнаем? А если, если, если... до бесконечности, тысячи этих самых "если" в башке хороводы водят.

Нет, сейчас отворачивать нельзя, надо ближе подъехать и там попытаться оценить положение со стороны. Как? Там видно и будет, ничего я не могу понять из этой дорожной карты.

Сэм искоса поглядывал, явно наблюдая за моими мучениями, но ничего не сказал. Однако я заметил, что он вытащил из нагрудной кобуры М1911, взвел его и поставил на предохранитель. Тоже опасается. Все мы опасаемся, кроме этого наивного ребенка на заднем сидении. Я ее уже за взрослую и мудрую начал почитать, а детство-то никуда и не делось, пряталось просто до поры.

Вообще да, Сэм прав, готовится... Я тоже выдернул рожок из автомата, воткнул на его место двойной, спаренный. Так я с ним постоянно не хожу, это только если драка точно ожидается. А точно? Да черт его знает, но лишним не будет. Гранаты на местах уже, пара дымовых тоже при себе.

- Дрика, будь ко всему готова, - сказал я девушке.

Та буркнула что-то согласное, но не слишком воодушевленно. Ладно, пусть хоть так.

Ну вот... городишко с не выговариваемым названием, впереди слева рябая поверхность водохранилища с таким же языколомательным именем. Уже рядом, совсем близко. Проверил, как вынимается Sig-Sauer из кобуры, пощупал спрятанный револьвер. Все на месте, вроде бы готов я... к чему? Черт его знает, я за весь наш анабазис впервые в таких непонятках, вообще ума не приложу, как тут правильно действовать. Вот зараза-то...

Нервы, нервы... пальцы автомат теребят, адреналин в кровь чуть не струей вливается заранее - никуда не годится. Спокойней надо, спокойней, мне мозги нужны соображающие, а не так, сквозь красный светофильтр...

А в городке мертвяков, похоже, стреляли. На глаза не попадаются, а вот обгрызенных костяков вдоль дороги хватает. Похоже, что с машин целенаправленно били... да вот кто-то объедал. Не добили видать, а жаль.

Городок позади, вода слева, кругом все те же зеленые портянки полей. Хотя какие это поля, поля вон, слева, а на островах пастбища, на них ни черта кроме травы не растет. И овцы пасутся, толстые как свиньи. Серьезные такие овцы, одной можно роту, небось, накормить. Лоскуток пастбища, ограниченный дренажной канавой, затем еще лоскуток - и еще канава. Ну да, голландцы же прыжки с шестами и придумали, шел пастух и через эти канавы с шестом прыгал, чтобы мостики не строить. И этой же палкой овец по толстым курдюкам... наверное. А зимой по льду на коньках рассекал. Черт, с выдумкой народ, не откажешь.

А дальше опять теплицы стройными рядами... блин, да сколько же их тут? Этими помидорами, или что там выращивают, можно, наверное, было весь мир накормить. Не, народ тут все же работящий, ты гля с каких лоскутков суши, и то у моря отбитой, сколько всего получили. Каждый метр использован.

Деревни местные здесь тоже не как в других странах. Дома все добротные, из красного кирпича, такие по тыще лет стоят, и ничего с ними не делается, а друг к другу чуть не вплотную, чтобы меньше места занимать, и растут больше вверх, а не в ширину. На заднем дворе обычно совсем крошечный садик с тюльпанами, а вся земля в дело, или пастбище, или теплица, или еще что полезное.

Кстати, на дома глядя, вспомнилось: довелось мне в Германии три месяца прожить, в маленьком городке на Эльбе, откуда мы станки для деревообрабатывающего завода закупали. И снимал я там небольшой домик из такого же красного кирпича, очень добротный и симпатичный. Полез как-то на чердак и обнаружил в стене кирпич с датой "1667". Не поверил глазам своим и уточнил у знакомых - нет, все верно, во второй половине семнадцатого века строен и до сих пор стоит. Еще в том городе аптека была семнадцатого века, с дубовыми шкафами, которые ей ровесники. Дуб почернел и закаменел, но шкафы службу свою несли безупречно.

Домику тому, кстати, через пару лет кранты пришли. Он как-то городу отошел, его владелец без наследников скончался, а городские власти туда каких-то восточных людей заселили, мигрантов, скрепя сердце сбежавших в страну мерзких кяфиров из какого-то очень праведного шариатского государства. Тем жалко было деньги тратить и дрова для камина в магазине покупать, и они на чердаке балки и стропила остругивали. Потом на них черепичная крыша упала, когда ее стропила держать перестали, задавила кого-то насмерть, ну и дому хана, естественно.

- Вот! - сказал Сэм, указав вперед. - Этот самый Кааг.

- Вижу, - кивнул я, чувствуя, что сердце встало колом где-то в трахее и окончательно перекрыло дыхание. - Да кто же такое вообще придумал?

Хуже и быть не могло. Дорога, прямая как стрела, шла прямо по берегу, открытая со всех сторон всем ветрам, а заодно и скрытному наблюдению с любой точки. Слева вода, справа, метрах в десяти от дороги, канава с водой. Они тут везде, канавы эти самые, простора для маневра ноль. Ни кустика, ни укрытия - вообще ничего. Справа опять эти поля, плоские как стол, к тому же на них пока еще ни росточка не выросло, не спрячешься и не укроешься, а слева просто озеро.

Деревня на двух берегах. Сейчас дорога втянется между берегом и линией крепких как доты кирпичных домов, стоящих стеной, причем уже отсюда видно, что там весь периметр рогатками с колючей спиралью закрыт-заплетен, а пристань паромная уже дальше, от крайних домов до нее... с полкилометра. И два парома вижу, две желтые баржи.

Туда заезжать нельзя, обратно не выберемся, случись у спутников на уме нехорошее. Точно не выберемся, некуда оттуда деваться, тупик получается, в ту сторону выезд перекрыт, мне даже отсюда видно, что там из контейнеров стена, между домов не протиснешься, да и что угодно там быть может, нам надо обратно. И развернуться ведь негде, это задним ходом только!

- Сэм, хреново, - сказал я, заметив, что наш водитель сбросил скорость, явно не горя желанием заезжать в деревню.

- Вижу, - процедил он сквозь зубы. - Я уже чувствую, как нас поимели, как Кинг-Конг девственницу. "Как девственница! Как в самый первый раз!" - пропел он строчку из песенки Мадонны удивительно противным голосом.

- Да что вы, с ума совсем сошли, параноики? - вдруг закричала сзади Дрика. - Нам никто ничего не сделал! Он сказал, что, кажется, помнит мамино имя, она может быть здесь! Она меня ждет!

Я обернулся рывком, столкнулся с ней взглядами - глаза безумные, лицо красными пятнами от злости пошло, губы кривятся, то ли заплачет сейчас, то ли плеваться начнет.

- Сидеть! - рявкнул я на нее. - Без проверки мы туда не пойдем!

- Они останавливаются, - сказал Сэм, подразумевая впереди идущую зеленую "сканию". - Они что-то заподозрили, слышишь?

Я вдруг понял, что непрерывно слышу голос из рации, голос Димтара, назойливый и даже требовательный, пытающийся чего-то добиться, но я его не слышал, не понимал, я думал о том, что ситуация начинает ускользать из рук.

- Подожди, у нас тут проблемка, - ответил я в рацию, на секунду отвернувшись от Дрики.

Ответ Димтара я не услышал. Я услышал, как сзади распахнулась дверь, а затем с грохотом захлопнулась.

- Назад! - крикнул я в окно выскочившей Дрике, но она прокричала что-то ругательное по-фламандски и изо всех сил рванул вперед, в деревню. Причем рванула не по дороге, а отскочив в сторону, за канаву и побежав по дорожке между домов.

Я увидел как "скания" начала сдавать задним ходом, нам навстречу. Полог кузова был откинут, я видел Дитмира и второго, носатого, державших оружие наизготовку. Сэм, не говоря ни слова, рванул "унимог" с места, вперед, закричав:

- Останови ее!

Пока мы соображали что к чему, Дрика успела оторваться от нас метров на сорок, а то и больше. Грузовик албанцев катил все быстрее и быстрее, носатый уже вскинул свое оружие, прицелившись нам в лобовое стекло, и я понял, что выскочить за Дрикой не могу - не успеваю.

Из проема между двумя домами показался зеленый борт армейского джипа, сдающего задом на дорогу. Показался совсем рядом, в каких-то двух десятках метров. Я даже не увидел его, он словно проявился у меня в мозгу серией быстро сменяемых слайдов - скрученный и уложенный вдоль бортов брезент, человек в черном берете и камуфляже в кузове, рука в перчатке без пальцев, рывком взводящая пулемет на вертлюге.

Дрика на бегу оглянулась на них, на ее лице, до того перекошенном судорогой бешеного, иррационального упрямства, мелькнула растерянность... или мне показалось, потому что невозможно видеть сразу столько деталей... или возможно, не знаю, не пойму. Может быть мне просто привидилось, или потом так вспоминалось.

С глухим стуком что-то пролетело через лобовое стекло "унимога", оставив за собой круглые дырочки в белом обрамлении, носатый в кузове "скании" даже привстал, я разглядел даже крошечное облачко дыма, сорвавшееся со ствола его оружия.

Я высунулся в боковое окно "унимога" и выстрелил очередью, целясь не в "сканию", а в неожиданно возникшего перед глазами пулеметчика, который должен был начать прямо сейчас, я это по его лицу видел, по сощурившимся глазам, по напряженным плечам, по плотно сжатым губам, по глазам, в конце концов.

Человек за пулеметом вдруг странно взмахнул руками и завалился набок, потеряв берет с лысой головы и оставив свою смертоносную "машинку" вращаться на вертлюге.

Снова частая россыпь дырочек в лобовом, ругань Сэма, кровавая полоса у него на щеке, остановившаяся прямо посреди дороги Дрика, растерянная и словно всеми брошенная, звук частых коротких очередей и огонек дульной вспышки из темного провала кузова "скании". Крик Сэма:

- Держись!

"Унимог" резко рванул вправо, с ходу ударив могучим стальным бампером зеленый "лэндровер", с грохотом, звоном и лязгом. Тяжелый грузовик потащил легкую машину перед собой, вбил ее со всей силы в кирпичный угол дома, вмял, сложил со скрежетом металл, с громкими хлопками полопались стекла.

- Разберись с ними! - снова крикнул Сэм и схватив автомат, вдруг выскочил из кабины на дорогу.

Высунувшись уже по пояс в окно, я длинной, на весь остаток магазина, очередью, перекрестил кабину внедорожника, в которой дергались и откуда пытались выскочить двое, я видел их белые, искаженные страхом лица в обрамлении коротких бород. Пули прошили ее тесное пространство, хлестнуло кровью, послышался короткий крик. Один из них смотрел на меня, выпучив глаза в ужасе и зажимая обеими руками рану на шее, из которой прямо сквозь пальцы брызгало ярко-красной кровью, второй же уткнулся окровавленной бритой головой ему в колени.

Второй магазин в горловину, большим пальцем с задержки, толчок, когда затворная рама донесла затвор до ствола и жестко впечатала его на место, зацепившись боевыми выступами.

"Скания" уже стояла, и из кузова свешивалось чье-то тело, я не понял чье именно. Еще три фигуры, стреляя на ходу, я видел вспышки, разбегались от грузовика в стороны в поисках укрытия.

Сэм стоял на колене, положив М16 на бампер сокрушенного нами "лендровера" и бил короткими очередями по противнику. Гильзы барабанили в железный борт машины, отлетая от него яркими латунными вспышками. А еще по ним стреляла Дрика, стреляла нелепо, без всякого укрытия, стоя прямо посреди дороги неловко расставив тощие ноги в слишком массивных для них ботинках.

- Назад! - заорал я так, что в горло словно кипятку кто плеснул. - Назад, Дрика, дура тупая, назад! Уходим!

Она меня не слышала и продолжала стрелять. Я увидел какие-то темные фигурки на противоположном берегу канала, бегущие в нашу сторону, каких-то людей с оружием, выбегающих со стороны паромной пристани и понял, что еще чуть-чуть - и нам конец.

Выпустив несколько очередей в сторону самых ближних, тех, что на дороге, я перескочил на место водителя, распахнул дверь, но больше ничего не успел предпринять - Сэм обернулся ко мне, закричал: "Прикрывай!" - затем швырнул банку дымовой гранаты вперед и побежал, тяжело топая ботинками по асфальту, к замершей столбом Дрике, даже не дав подняться завесе дыма.

Отбросив на сиденье свой автомат, я схватил М16, поймал в кружок пип-сайта припавшую на колено темную фигуру, выстрелил. Фигура упала, а я палил по всему, что мелькало впереди, чтобы заставить залечь, прижать к земле, дать Сэму завершить свой самоубийственный рывок.

Не знаю, крикнул ли он или Дрика обернулась на шаги, но она чуть не выстрелила в него с перепугу, направив оружие. Но все же не выстрелила. Сэм схватил ее за запястье и потащил назад, стреляя из своего автомата с одной руки, в белый свет как в копеечку. Пули выбивали искры из асфальта вокруг них, огонь вели уже со всех сторон. Мне хватило патронов в магазине всего на две короткие очереди в сторону противоположного берега, откуда нас давили огнем, а затем затвор снова встал на задержку. Дым уже скрывал нас от "скании", но с другого берега обстрел все усиливался и усиливался.

Пока руки шарили по разгрузке, вылавливая оттуда очередную спарку магазинов, глаза перескочили на пулемет на вертлюге, который продолжал медленно покачиваться по другую сторону ветрового стекла, прямо у меня перед глазами. Но хрен там, не дотянуться уже, не успею. И угол оттуда будет...

Сэм с Дрикой бежали к "унимогу", схватившись за руки, Сэм уже не стрелял. Понимая, что я уже ничего не успеваю сделать, я просто опустошал магазин короткими очередями, осознавая, что толку от этого моего огня уже никакого, и только везение может нас спасти.

Первой споткнулась Дрика, когда до машины оставалось не больше десяти метров. Она вскрикнула, упала на колено, не отпуская руки Сэма, так, что тот развернулся по инерции. Вторая пуля ударила уже его, слегка толкнув назад. Он отступил, нога подогнулась, но он нашел в себе силы выпрямиться и потащил девушку дальше.

- Вы что, суки, делаете? - заорал я в отчаянии, продолжая стрелять. - Я же порву вас, твари, на фашистский крест порву, мать вашу!

Ощущение бессилия. Ничего невозможно сделать, вообще ничего. Вот они, мои единственные в этом умершем мире друзья, до них всего несколько шагов, рукой подать. Если бы я мог этой рукой подать и их прикрыть... а хрен там, не могу, не получается, невозможно.

Я орал от злости, от такой ярости, которая, казалось, могла разорвать на части меня и весь мир вокруг. Я увидел, как несколько пуль одновременно хлестнули по ним обоим. Сэм дернулся и упал на колени, грузно, неуклюже, но на коленях устоял и даже толкнул Дрику дальше, в мою сторону. Она сделала пару быстрых неловких шагов, покачнулась...

Я когда-то успел выскочить из кабины, я так и не понял когда. Я вновь осознал себя в тот момент, когда ощутил в ладони тонкое запястье Дрики, когда понял, что волоку ее к машине и даже стреляю с одной руки из подхваченного в кабине "укорота", даже не целясь, просто в сторону врага. На дороге расплывались клубы белого непрозрачного дыма, я тоже, оказывается, успел бросить дымовые гранаты.

Сэм смотрел на меня, словно силясь что-то сказать, и в тот момент, когда наши взгляды пересеклись, в спину ему ударили пули. Он дернулся и просто упал лицом вниз, а по его спине побежали, встречаясь и пересекаясь, кровавые пятна.

Дрика кашляла, изо рта у нее текла струйка крови смешанной со слюной. Я просто закинул ее в кабину, на заднее сидение, забросил как куклу, одним движением, не знаю даже, откуда столько сил взялось. Влетел в кабину сам, не обращая на барабанящие по машине пули, врубил задний ход. Мощный дизель взвыл, рванул назад тяжелое кабанистое тело грузовика, грузно подпрыгнувшего на канаве. "Лэндровер" со скрежетом потащился следом, сдирая боковинами покрышек дерн с жирной земли, но через пару метров оторвался, боком осев в канаву.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-16; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.91.106.44 (0.116 с.)