ТОП 10:

Смуты и борьба после смерти Цезаря. — Второй триумвират. — Восстановление и утверждение единовластия Октавианом Августом



Положение Рима

Положение римского мира после кровавого события, совершенного во время мартовских ид, которым был устранен человек, державший в своих руках все нити разнообразных и запутанных отношений общественной жизни, очень напоминает событие 323 г. до н. э., когда почти так же внезапно на одре болезни угасла столь же незаменимая жизнь другого великого человека. Однако неурядицы после смерти Цезаря длились не так долго и были не в такой степени гибельны, как войны диадохов Александра: весь мир давно уже был научен повиноваться Риму, и римское владычество всюду успело принять столь прочные и устойчивые формы, что их уже не могла поколебать даже новая предстоявшая борьба за главенство в Риме.

Заговорщики и Антоний

И действительно, вскоре выяснилось, что теперь в Риме речь шла не о восстановлении республики и ее аристократического элемента, а о том, кто станет будущим монархом Рима, кто наследует Цезарю. Поскольку заговорщики ничего не приготовили для разрешения этого вопроса, а при общем настроении народа в первые дни после убийства Цезаря не решались даже покинуть Капитолий, где они укрылись, то власть тотчас же перешла в руки некоторых ближайших к Цезарю лиц — к Марку Антонию как консулу, и к Марку Эмилию Лепиду, начальнику конницы при Цезаре. И тот и другой, занимая официальное положение, могли рассчитывать и на поддержку ветеранов Цезаря.

Марк Антоний. Мраморный бюст из Ватиканского музея.

Хитрый Антоний удивительно ловко сумел отнестись в примирительном духе к деятелям 15 марта, и в то же время побудил сенат признать распоряжения Цезаря — назначение чиновников на последующие годы и многое другое — законными, другими словами, узаконить существующий порядок. Это было для него легко, поскольку в его руках был и архив Цезаря, и его казна. При торжественном погребении останков великого человека, которому не посмели воспрепятствовать из опасения ветеранов Цезаря, Антоний своей речью в такой степени воспламенил симпатии к Цезарю и так запугал заговорщиков и усерднейших приверженцев их среди оптиматов, что они поспешили удалиться из Рима и не препятствовали его диктатуре или тирании.

Октавиан

Прочный порядок и господство не могли, однако, установиться путем захвата власти человеком способным, умным и энергичным, но безнравственным и легкомысленным, не имевшим ни определенной программы, ни серьезных целей в политике. И действительно, его сила тотчас была поколеблена, как только стало известно, что Цезарь в завещании назначил своим главным наследником одного из молодых своих родственников, Гая Октавия, сына дочери своей младшей сестры, усыновленного им при жизни. При этом узнали, что этот наследник Цезаря, находившийся в момент катастрофы в Греции (он был отправлен туда Цезарем, который собирался вместе с ним вести войну против парфян), теперь возвращался в Италию. Вскоре этот 19-летний юноша, Гай Юлий Цезарь Октавиан, действительно прибыл в Рим. По-видимому, ему все было очень хорошо известно, и он держался удивительно умно. Он всех очаровал смелостью, с которой принял на себя в ту пору далеко незавидное наследство, налагавшее на него в близком будущем одни только тягостные и опасные обязательства. Все кто мог чего-нибудь ожидать от Цезаря по его завещанию, увидели в юноше естественного представителя своих притязаний. Юность избавила Октавиана от необходимости занять определенное политическое положение, и все находили естественным, что он старался держаться как можно дальше от убийц своего приемного отца. И его отношение к Антонию, который разбросал значительную долю оставленной Цезарем денежной суммы, тоже могло быть только холодным. На этом сенатская партия, во главе которой стоял теперь Марк Туллий Цицерон, основала свой план: юношей, который уже по самому своему имени, как сын Цезаря, пользовался большим значением и у ветеранов Цезаря, и вообще среди войска, сенат задумал воспользоваться как орудием против Антония, к которому сенатская партия, и особенно Цицерон, питали величайшую ненависть. Один из заговорщиков, Децим Брут, стоял с войском в Италии, при Мутине. Антоний, который успел добиться от народа управления Цизальпийской Галлией, собрал войско, с которым и выступил, чтобы выбить Брута с его позиций. При этом он уже успел убедиться, что Октавиан пользовался в войске большим уважением, чем он сам: два легиона отказались служить под его началом, между тем как все охотно становились под знамена Октавиана, который собирал войско с одобрения сенатской партии, воображавшей будто войско собирается именно в ее интересах. Среди такой путаницы различных отношений промчался 44-й год. Антоний уже успел поставить своего противника, Децима Брута в затруднительное положение, как вдруг оба консула 43 г. до н. э., Авл Гирцийи Гай Вибий Панса, а с ними и Октавиан (сенат дал ему титул пропретора), двинулись с войском против самого Антония. Вскоре Цицерон, воображавший, что ему предстоит вторично спасти республику и вновь занять то положение, которое он некогда занимал после того, как выпроводил Катилину из столицы, был обрадован вестью о победе, одержанной двумя консулами и Октавианом над Антонием. Немного погодя поражение Антония было завершено новой победой при Мутине. При этом случилось так, что оба консула — один в первой битве 15 апреля, а второй во второй битве 27 апреля — были убиты, и Октавиан под конец остался одним главнокомандующим. Наследник Цезаря избавил убийцу Цезаря от беды, нанеся поражение знатнейшему из приверженцев Цезаря. Это было, действительно, в своем роде замечательным фокусом политической интриги, и среди оптиматов установилось общее мнение, что именно теперь наступило время, когда можно было устранить Октавиана, которому оптиматы никогда вполне не доверяли, да и само его имя связывало им руки… Но оказалось, что они жестоко ошиблись; Октавиан очень хорошо знал цену той дружбе, которую они ему выказывали; и Цицерон, довольно невоздержанный на язык и изощрявший свое остроумие над тем «поощрением», которое должно было сказать юноше — еще яснее дал понять Октавиану, как вообще смотрели на него оптиматы. И вот они, совершенно неожиданно, к своему удивлению, узнали, какое именно значение должна была иметь для них победа при Мутине.

Минерва из Веллетри. Статуя, найденная в 1757 г. в миле от Веллетри в развалинах римской виллы, возможно, принадлежавшей Октавиану.

Прежде всего из войска явилось заявление о назначении молодого Цезаря консулом. Когда же сенат отклонил это требование, Октавиан во главе своих 8 легионов двинулся к Риму, где, конечно, тотчас же все присмирели и не посмели ему противоречить, и новое положение выказалось в том, что был принят закон, требовавший наказания убийц Цезаря. Этот оборот дел, при котором Октавиан приступил к выполнению своей задачи как наследник и мститель Цезаря, вынуждал к перемене в политике. Дело шло к новой гражданской войне. Можно было ожидать, что республиканская партия и особенно убийцы Цезаря теперь напрягут все свои силы, чтобы удержать за собой свое положение. Оба главнейших вождя заговорщиков успели тем временем приступить к управлению провинциями, которые давно уже были им назначены: Марку Бруту — Македония, а Гаю Кассию — Сирия. А в Сицилии правил Секст Помпей, сын Помпея, самовольно захвативший там власть и утвержденный в этой власти сенатом после поражения Антония.

Марк Юний Брут. По гемме из халцедона

Второй триумвират. 43 г.

Ввиду такого опасного положения вожаки цезарианской партии решились сплотить свои силы. Октавиан двинулся на север, но вместо того, чтобы нанести Антонию окончательное поражение, он вступил с ним в переговоры, как с важнейшим из правителей в западной части Римского государства, и в октябре того же года три главных вождя цезарианской партии — Антоний, Лепид и Октавиан собрались на весьма важное совещание близ Бононии (Болонья) на островке речки, протекающей мимо этого города. Они сговорились между собой: результатом их переговоров явилась тесная связь между ними, подобная первому триумвирату Цезаря, Помпея и Красса, — второй триумвират (43 г. до н. э.). На первых порах они на пятилетие решились принять в свои руки управление всем римским миром и добились того, что эта власть была формально и законно передана им народным собранием.

Триумвиры. Бронзовая монета Эфеса.

Головы Октавиана, Марка Антония и Лепида в профиль

Антоний, Октавиан, Лепид

Лепид получил в удел Нарбонскую Галлию и обе Испании, Антоний и Октавиан приготовились сломить могущество республиканской партии на Востоке, и потому прежде всего решились закрепить за собой Италию. Они условились между собой о необходимых проскрипциях и не скупились на кровь противников и врагов, имущество которых должно было затем послужить удовлетворению заманчивых посулов, которые им пришлось сделать войскам и их важнейшим предводителям. Изобретенные Суллой проскрипции возобновились, и для кровавых приговоров нашлось столько же добровольных исполнителей, как некогда во времена проскрипций 81 г.

Дом Цицерона в Тускуле. Реконструкция Л. Канины.

Жертвой их пал и Марк Туллий Цицерон, который еще так недавно мог считать себя одним из первых граждан республики. Застигнутый врасплох событиями, не понимая наступившего положения, он, как и всегда, долго колебался, а поэтому слишком поздно принял решение бежать, и при выполнении этого плана был настигнут убийцами. На пути из Формий в Кайету, где он думал сесть на корабль, его убили… Голова его была выставлена в Риме, как рассказывают, около той самой кафедры на форуме, с которой он столько раз произносил прославившие его речи.

Цицерон. Бюст из Неаполитанского музея.

Такое грубое осмеяние его памяти со стороны Антония было местью за те нападки и насмешки, которыми еще недавно осыпал его в речах Цицерон, так глубоко его ненавидевший.

Битва при Филиппах. 43 г.

Решительная битва в новой, третьей междоусобной войне, произошла при Филиппах в Македонии в ноябре 43 г. Там стояло войско республиканской партии под командой Брута и Кассия, в сильно укрепленной позиции. Войско цезарианской партии в боевом смысле было несомненно лучше; в войске Брута и Кассия начальство над отдельными частями, по необходимости, было даже поручено знатным юношам, которые в Афинах занимались изучением наук.

Памятники, связанные с битвой при Филиппах.

Золотая монета Филипп (слева вверху). Треножник и гроздь винограда. Надпись по-гречески: «ФИЛИППЫ». Серебряная монета Филипп (слева внизу). Арка в память о битве при Филиппах (справа). Октавиан организовал « Филиппах колонию ветеранов преторианской когорты триумвиров. Эти ветераны либо их ближайшие потомки воздвигли в 2 км от города на Эгнатиевой дороге посреди поля битвы триумфальную арку, примечательную по простоте своей архитектуры. На монетах зтой колонии написано: «COHOR PRAE. PHIL.». Заботы о могилах в этой местности вверялись Вакху, главному богу фракийцев.

Тем не менее, однако, первая битва имела благоприятный для республиканцев исход, и только вследствие какого-то непонятного недоразумения Кассий счел битву проигранной и поспешил заколоться. Участь республиканцев решилась 20 дней спустя. Потерпев поражение, Брут, по примеру своего тестя Катона, отчаявшись в добродетели и в возможности спасти отечество, сам наложил на себя руки. Таким образом, дело республиканской партии и оптиматов было окончательно проиграно.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.204.168.57 (0.006 с.)