ТОП 10:

БЫТЬ НЕЗАЩИЩЕННЫМ — ЗНАЧИТ ЖИТЬ, ЗАМКНУТЬСЯ В СЕБЕ — ЗНАЧИТ УМЕРЕТЬ



 

Ураган уничтожил посевы, а море залило землю. Поезд медленно тащился вперед, и по обеим сторонам пути виднелись поваленные деревья, дома без крыш и совершенно опустошенные поля. Буря наделала много бедствий на несколько миль вокруг; все живое было уничтожено, и бесплодная земля лежала под небом.

Мы никогда не остаемся в уединении; нас постоянно окружают люди и собственные мысли. Даже находясь вдали от людей, мы смотрим на мир сквозь экран своих мыслей. Не бывает такого момента — или он случается крайне редко, — когда наш ум свободен от мыслей. Мы не знаем, что это такое — быть в уединении, освободиться от всех ассоциаций, от всякой непрерывности, от всех слов и образов. Мы одиноки, но мы не знаем, что такое быть в уединении. Боль одиночества наполняет наше сердце, а ум охватывает его страхом. Одиночество, глубокая изолированность ложится темной тенью на нашу жизнь. Мы делаем все, что только можем, чтобы убежать от него, сворачивая на любую известную нам тропу, чтобы спастись от него бегством, но одиночество неотступно следует за нами, никогда не оставляя в покое. Изолированность — это путь нашей жизни; мы редко бываем едины с другим, потому что внутри мы сломлены, истерзаны, неизлечимо больны. Нет в нас цельности, полноты, а без этого невозможно слиться с другим, так как для такого слияния необходима внутренняя целостность. Мы боимся одиночества, потому что оно открывает дверь, и мы оказываемся перед собственной ущербностью и скудостью нашего существования. Лишь уединенность способна исцелить усиливающуюся муку одиночества. Идти одному, без помехи мысли, не волоча за собой шлейф наших желаний — значит быть недосягаемым для ума. Ум — это тот, кто изолирует, отделяет и отсекает возможность общения. Ум не может быть сделан целостным, он не может приобрести качество полноты, так как само это усилие — процесс изоляции, часть того одиночества, которое ничто не может прикрыть. Ум — продукт многих составляющих, а то, что составлено, никогда не может быть уединенным. Уединенность — не результат мысли. Лишь когда мысль совершенно затихает, происходит взлет от одиночества к тому состоянию, которое мы называем уединенностью.

Дом находился вдали от дороги, а сад был полон цветов. Стояло прохладное утро, и небо было очень голубым; утреннее солнце рождало радость, и в тенистом саду, расположенном в низине, шум транспорта, выкрики продавцов и топот лошадей были едва слышны. В сад забрела коза; помахивая своим коротеньким хвостиком, она ощипывала верхушки цветов, пока, наконец, не пришел садовник и не прогнал ее.

Она говорила, что чувствует себя в большом смятении, но не хочет находиться в таком состоянии. Ей хотелось бы избежать мучительной неуверенности. Почему она так боится смятения?

— Что вы понимаете под смятением? И почему его надо бояться?

«Я не хочу быть в тревоге, я хочу, чтобы меня оставили одну. Даже с вами я чувствую это смятение. Хотя я видела вас всего два или три раза, страх того, что вы внесете еще большее смятение, тяжелым бременем висит на мне. Я хотела бы выяснить, откуда у меня этот страх лишиться внутренней уверенности. Я хочу быть спокойной и в мире с собой, но я постоянно выхожу из равновесия по тому или иному поводу. Совсем недавно мне удалось более или менее установить мир внутри себя; но после того, как мой друг привел меня на одну из ваших бесед, я, непонятным для меня образом, опять оказалась в смятении. Я думала, что вы укрепите мой внутренний покой, но вместо этого, вы его почти разрушили. Мне не хотелось идти сюда, так как я знала, что покажу себя в невыгодном свете, тем не менее, я пришла».

— Почему вы так настоятельно желаете пребывать в покое? Почему вы делаете из этого проблему? Разве само ваше требование покоя не создает конфликта? Разрешите тогда спросить, чего же вы хотите? Если хотите, чтобы вас оставили одну, если вы хотите пребывать в тишине, без внутреннего смятения, то почему вы допускаете, чтобы что‑то выводило вас из равновесия? Мы легко можем закрыть все двери и окна нашего бытия, изолировать себя от других и жить в затворе. Это то, чего хочет большинство людей. Некоторые сознательно культивируют изолированность от других, а иные приходят к этой изолированности благодаря своим желаниям и проявлениям, скрытым и явным. Искренние люди становятся уверенными в правоте своих идей и добродетелей, но для них это только защитное средство; тех же, кто задумываться неспособен, подводят к изолированности экономическое давление и влияния общества. Большинство из нас стремится построить вокруг себя стены, чтобы стать неуязвимыми, но, к сожалению, всегда остаются щели, через которые просачивается жизнь.

«Мне, в общем, удалось устранить большую часть душевных волнений, но за последние одну‑две недели, в связи с вашими беседами, я нахожусь в еще большем смятении, чем когда‑либо раньше. Скажите, пожалуйста, почему я в таком смятении? В чем его причина?»

— Почему вы хотите узнать причину? Вы, очевидно, надеетесь, что, узнав причину, вы устраните следствие. Но ведь на самом деле вы совсем не хотите знать, почему именно вы находитесь в смятении, не так ли? Вы лишь стремитесь избавиться от смятения.

«Мне хотелось бы только остаться одной, в тишине и без тревог. Но почему я постоянно выхожу из равновесия?»

— В течение всей вашей жизни вы защищаете себя, не правда ли? То, что вас в действительности интересует, — это выяснить, каким образом можно закрыть все щели, а совсем не то, как жить без страха, свободной и независимой. Из того, что вы сказали и о чем умолчали, с очевидностью следует, что вы стремились обезопасить вашу жизнь от какой бы то ни было формы внутреннего смятения; вы удалились от всех взаимоотношений, которые могли бы причинить вам страдания. Вы постарались оградить себя от любых ударов и жить за закрытыми дверьми и окнами. Некоторые люди с успехом проделывают это, а если пойти в таком направлении достаточно далеко, то можно попасть в дом для умалишенных; другим не удается изолировать себя, и они становятся циниками и ожесточаются; а еще другие приобретают имущество или знания, которые и становятся их убежищем. Большинство людей, включая и последователей религии, хотят пребывать в мире, жить в таком состоянии, при котором больше нет конфликтов. Наконец, есть и такие люди, которые превозносят конфликт как единственно реальное проявление жизни; для них конфликт — это защита от жизни.

Может ли у вас быть душевный мир, если вы ищете безопасности за стенами, созданными вашими страхами и надеждами? Вы отошли от всех проявлений жизни, так как стремитесь обрести безопасность, укрывшись за стеной весьма ограниченных отношений с людьми, которых вы можете подчинить себе. Не в этом ли состоит ваша проблема? Так как вы находитесь в зависимости, вы стремитесь овладеть тем, от чего зависите. Вы находитесь в страхе, а потому избегаете всех отношений, которые вы не в состоянии контролировать. Разве это не так?

«То, что вы говорите, — это довольно жесткий способ трактовки проблемы; но, может быть, дело именно так и обстоит».

— Если бы вы могли проникнуть в причину вашего нынешнего смятения, у вас был бы внутренний мир; и пока это невозможно, вы полны тревоги. Все мы хотим господствовать, овладеть тем, чего не понимаем; мы хотим обладать или быть обладаемым, когда у нас имеется боязнь самих себя. Неуверенность в себе создает в нас чувство исключительности, ощущение отверженности, изолированности.

Но позвольте спросить, чего вы боитесь? Боитесь ли вы быть одинокой, покинутой, потерять уверенность?

«Видите ли, всю свою жизнь я жила для других; по крайней мере, я так думала. Я следовала идеалу, а меня хвалили за успешную работу, которую люди считают полезной. Я вела жизнь, полную самоотречения, не имея надежного убежища, не имея ни детей, ни своего дома. Сестры мои удачно вышли замуж и занимают высокое общественное положение, а мои старшие братья принадлежат к числу высших государственных чиновников. Когда я бываю у них, то чувствую, как опустошила свою жизнь. Я ожесточилась, и теперь глубоко сожалею о том, чего сама лишилась. Мне стала чуждой работа, которую я выполняла; она больше не приносит мне счастья, и я передала ее другим. Я отошла от всего. Как вы сказали, стала жесткой в процессе самозащиты. Я привязалась к одному младшему брату, который плохо обеспечен и считает себя искателем Бога. Я старалась создать убежище внутри себя, но это была долгая и мучительная борьба. Как раз этот младший брат и привел меня на одну из ваших бесед. И вот здание, которое я так заботливо возводила, стало рушиться. Я была бы благодарна Богу, если бы никогда не приходила на ваши беседы, но воссоздать разрушенного теперь не могу и не в состоянии снова проходить через все эти страдания и муки. Вы не представляете себе, что все это для меня значило — видеть моих братьев и сестер, их положение в обществе, их престиж, их состояние. Но я не хочу больше говорить об этом. Я отрезала себя от них и редко с ними вижусь. Как вы сказали, я постепенно закрыла дверь для всех связей с людьми, за исключением одной или двух. Но на мое несчастье вы приехали в этот город, и теперь все снова вернулось, раскрылись старые раны, и я глубоко несчастна. Что мне делать?»

— Чем больше мы защищаемся, тем больше на нас нападают, чем больше мы ищем безопасности, тем менее мы защищены; чем больше мы хотим мира, тем сильнее становятся наши конфликты, чем больше мы просим, тем меньше имеем. Вы старались сделать себя неуязвимой и защищенной от ударов; вы сделали себя внутренне недоступной, за исключением одного или двух людей, вы закрыли все двери к жизни. Но ведь это медленное самоубийство. Для чего вы все это сделали? Задавали вы себе когда‑либо такой вопрос? И разве вы не хотите это узнать? Вы пришли сюда для того, чтобы найти способ закрыть все двери, или чтобы выяснить, каким же образом быть открытой и не защищенной от жизни. Чего же вы хотите — не в результате обдуманного выбора, а естественно, спонтанно?

«Конечно, я вижу теперь, что закрыть все двери совершенно невозможно, так как всегда остается та или иная щель. Я понимаю теперь, что я делала; я вижу, что мой страх перед неустойчивостью привел к зависимости и стремлению властвовать. Совершенно очевидно, что я не могла контролировать любую ситуацию, как бы мне этого ни хотелось, и поэтому я ограничила контакты с людьми одним или двумя, в которых я могла доминировать и могла использовать свое влияние. Я понимаю все это. Но каким образом мне снова стать открытой, свободной и лишенной страха перед внутренней неуверенностью?»

— Вы осознаете необходимость быть открытой и уязвимой? Если вы не осознаете этой истины, то снова незаметно возведете вокруг себя стены. Видеть истинное в ложном — это начало мудрости; видеть ложное как ложное — наивысшее понимание. Если вы поймете, что то, что вы делали все эти годы, может лишь привести к дальнейшей борьбе и скорби, если вы по‑настоящему переживете эту истину, а не просто примете ее на словах, то сможете покончить с подобными проявлениями. Вы не сможете сделать себя открытой с помощью волевых усилий; усилия воли не сделают вас уязвимой. Само желание стать уязвимой создает сопротивление. Только понимание ложного как ложного приносит свободу от ложного. Будьте пассивно бдительны по отношению к вашим обычным реакциям; осознавайте их просто, без сопротивления; пассивно наблюдайте их — совершенно так же, как вы наблюдали бы действия ребенка, не выражая радости или неудовольствия. Пассивная бдительность есть сама по себе свобода от защиты, от замыкания дверей. Быть незащищенным — значит жить, а замкнуться в себе — значит умереть.

 

ОТЧАЯНИЕ И НАДЕЖДА

 

Небольшой барабан отбивал веселый ритм, потом к нему присоединилась свирель, и оба они наполнили воздух. Барабан господствовал, но он сопровождал мелодию свирели. Иногда свирель останавливалась, но барабанчик продолжал издавать громкий и ясный звук, пока к нему снова не присоединялась песня свирели. До рассвета было еще далеко; птицы сидели спокойно, а музыка наполняла безмолвие. В деревушке справляли свадьбу. Веселье началось с вечера, песни и смех продолжались до поздней ночи; а сейчас гости были разбужены музыкой. Вскоре на бледном небе стали вырисовываться голые ветви; звезды постепенно исчезали одна за другой, и музыка кончилась. Послышались крики, голоса детей и шумные ссоры около единственного в деревушке водопроводного крана. Солнце еще оставалось за горизонтом, но день начался.

Любить — значит все переживать, но переживать без любви — значит жить напрасно. Любовь беззащитна, но переживать без этой незащищенности — это означает усиливать желание. Желание — не любовь, и оно не может ее удерживать. Желание скоро иссякает, и с его утратой приходит печаль. Желание невозможно остановить; подавление его усилием воли или с помощью любых средств, придуманных умом, ведет к распаду и страданию. Только любовь способна смирить желание, а любовь — это не продукт ума. Чтобы проявилась любовь, ум как наблюдающий должен умолкнуть. Любовь невозможно планировать или культивировать; она не может быть куплена жертвой или поклонением. Не существует средств, с помощью которых можно достичь любви. Всякий поиск средств должен прекратиться, чтобы могла проявиться любовь. Спонтанность познает красоту любви, но стремление к ней ставит предел свободе. Только для свободного существует любовь, но свобода никогда не ставит условий, никогда не связывает. Любовь — это сама вечность.

Она говорила легко, и слова приходили к ней естественно. Несмотря на молодые годы, облик ее был печален; сдержанная улыбка говорила о тяжелых воспоминаниях. Она была замужем, детей не было, а недавно муж ее умер. Брак не принадлежал к числу заранее устроенных и не явился результатом взаимного желания. Она не хотела произносить слово «любовь», так как оно встречается в каждой книге и на всех языках, но взаимоотношения их имели совсем необычный характер. Со дня свадьбы и до дня его смерти они не произнесли ни одного резкого слова, не было ни одного жеста нетерпения, они никогда не разлучались, даже на один день. Между ними существовало полное единение, а все остальное — дети, деньги, работа, общество — имело второстепенное значение. Это слияние не было романтической сентиментальностыо; она не придумала его после смерти мужа, так в действительности было с самого начала. Радость их шла не от желания, но от того, что находится вне и над физическим миром. И вот неожиданно несколько месяцев назад он погиб от несчастного случая. Автобус развил слишком большую скорость на повороте, и в результате произошла катастрофа.

«Теперь я в отчаянии; пыталась покончить с собой, но как‑то, не смогла. Я хотела забыться, стать немой, была готова броситься в реку, и в течение этих двух месяцев я ни разу не имела спокойного сна. Внутри меня полнейший мрак; это — кризис, который вне моего контроля, я не могу его понять, я потеряла себя».

Она закрыла лицо руками, потом продолжала:

«Это не такое отчаяние, которое можно излечить или стереть из памяти. С его смертью ушли все надежды на будущее. Мне говорили, что я все забуду, вновь выйду замуж или чем‑нибудь займусь. Но если бы я могла забыться, все равно пламя уже исчезло, его заменить невозможно, да я и не хочу искать замены. Люди живут и умирают с надеждой на что‑то, у меня же нет ничего, нет никаких надежд; я не ожесточилась, но я в отчаянии, во мраке, я не ищу света. Жизнь моя — это медленная смерть; я не жду симпатии, любви или сострадания. Я хочу остаться со своей тьмой, ничего не чувствуя и ни о чем не вспоминая».

— Разве вы пришли сюда для того, чтобы стать еще более оглушенной, чтобы еще более утвердиться в своем отчаянии? Разве этого вы хотите? Если да, то вы получите желаемое. Желание обладает такой же гибкостью и быстротой, как и ум. Оно готово приспособиться ко всему, приладить себя к той или иной обстановке, воздвигнуть стены, которые закроют свет. Само отчаяние превращается желанием в наслаждение. Желание создает образ, которому оно же будет поклоняться. Если вы хотите жить во мраке, вы легко можете в этом преуспеть. Разве вы пришли сюда для этого, разве вы хотите укрепиться в вашем желании?

«Видите ли, один из моих друзей рассказал мне о вас, и я пришла сюда, не отдавая себе отчета. Если бы я стала обдумывать, возможно, меня бы здесь не было. Я всегда действовала скорее безотчетно, и это никогда меня не обманывало. Если вы спрашиваете, почему я пришла, я могу сказать только одно — не знаю, почему. Мне кажется, все мы хотим на что‑то надеяться; люди не могут всегда жить во мраке».

— Невозможно разорвать то, что слито воедино; то, что обладает целостностью, нельзя разрушить. Если есть слияние воедино, то его не разорвет и смерть. Единство, интеграция, — это слияние воедино не с другим, а с самим собой и в самом себе. Слияние различных сущностей в самом себе — это полнота с другим, но полнота с другим — это неполнота в самом себе. Слияние с другим — это все еще не полнота. Интегрированная сущность не становится целостной благодаря другому; ибо если она полна, то полнота проявляется во всех ее отношениях. То, что неполно, не может быть полно в отношении. Это иллюзия — думать, что нас делает полным другой.

«Благодаря ему я почувствовала полноту жизни. Я познала ее красоту и радость».

— Но все это окончилось. То, что не полно, всегда заканчивается. Слияние с другим всегда хрупко, оно всегда прекращается. Интеграция должна начаться внутри самого себя, и только тогда слияние будет нерушимым. Путь интеграции — это процесс негативного мышления, которое является высочайшей формой постижения. Стремитесь ли вы к интеграции?

«Я не знаю, чего я ищу; но мне хотелось бы понять, что такое надежда, так как надежда на будущее, по‑видимому, играет важную роль в нашей жизни. Когда он был жив, я никогда не думала о будущем, никогда не думала о надежде на будущее, о счастье. Для меня не существовало завтрашнего дня. Я просто жила, не беспокоясь ни о чем».

— Так было потому, что вы были счастливы. А теперь несчастье, неудовлетворенность создают будущее, надежду или то, что им противоположно — отчаяние, безнадежность. Как странно, не правда ли? Когда ты счастлив, времени не существует, вчера и завтра совершенно отсутствуют, нет и мыслей о прошлом или будущем. Отсутствие же счастья рождает надежду и отчаяние.

«Мы рождаемся с надеждой на будущее и несем ее с собой до самой смерти».

— Да, это как раз то, что мы делаем; вернее, мы рождаемся в страданиях, а надежда на будущее ведет нас к смерти. Что вы понимаете под словом «надежда»?

«Надежда — это завтрашний день, это — будущее, это — жажда счастья, жажда лучших условий, чем нынешние, это — желание совершенствования. Надежда — это желание иметь лучший дом, лучшее фортепиано или радиоприемник, это мечта об улучшении социальных условий, о более счастливой жизни и прочее».

— Относится ли надежда только к будущему? Не относится ли она также к прошлому, когда мы стремимся удержать то, что уже прошло? Надежда — это движение мысли, направленное вперед и назад. Надежда есть процесс времени, не правда ли? Надежда есть желание продлить то, что было мило, что можно улучшить; a противоположное надежде состояние — это безнадежность, отчаяние. Мы говорим, что живем, потому что у нас есть надежда. Но эта надежда находится в прошлом, а еще чаще в будущем. Будущее есть надежда любого политика, любого реформатора и революционера, любого искателя добродетели или того, что мы называем Богом. Мы говорим, что живем благодаря надежде, но так ли это? Разве это жизнь, если будущее или прошлое довлеет над нами? Разве жизнь — это движение от прошлого к будущему? Когда вы захвачены тем, что будет завтра, разве вы живете? Именно потому, что завтрашний день сделался таким важным, появились и безнадежность, и отчаяние. Если наибольшее значение имеет будущее, и вы им и ради него живете, то прошлое — это путь к отчаянию. Во имя надежды на завтрашний день вы жертвуете настоящим; но счастье — всегда в настоящем. Именно лишенные счастья люди наполняют свою жизнь тем, что относится к завтрашнему дню, и это они называют надеждой. Счастливая жизни — это жизнь без всяких надежд. Человек, живущий надеждой, не принадлежит к счастливым, он знает отчаяние. Состояние безнадежности порождает надежду или протест, отчаяние или картины светлого будущего.

«Но неужели вы утверждаете, что мы должны жить без надежды?»

— А разве не существует состояние, в котором нет ни надежды, ни безнадежности, состояние блаженства? В самом деле, когда вы были счастливы, ведь у вас не было никаких надежд на будущее, не так ли?

«Я понимаю, о чем вы говорите. Раньше у меня не было никаких надежд, так как он находился рядом со мной, и я была счастлива жить изо дня в день. Но теперь его нет, и... Мы свободны от надежд лишь тогда, когда чувствуем себя счастливыми. Но когда мы несчастны, обессилены болезнями, угнетены, когда нас эксплуатируют, завтрашний день приобретает важность; а если этот завтрашний день невозможен, нас охватывает полный мрак, отчаяние. Но каким образом возможно оставаться в состоянии счастья?»

— Прежде всего, надо понять истину надежды и безнадежности. Понять то, каким образом вы были захвачены ложным состоянием — иллюзией надежды, а потом отчаянием. Пассивно наблюдайте этот процесс; он совсем не так прост, как может показаться. Вы спрашиваете, каким образом возможно оставаться в состоянии счастья. Разве корни вашего вопроса не лежат в чувстве надежды? Вы хотите вновь получить то, что потеряли, или же овладеть им вновь с помощью какого‑либо средства. Ваш вопрос указывает на желание приобрести, получить, достичь, разве не так? Когда вы имеете в виду какой‑то объект, какую‑то цель, у вас появляется надежда; и тогда вы уловлены вашим несчастьем. Путь надежды — это путь, направленный к будущему, но счастье никогда не зависит от времени. Когда вы были счастливы, вы никогда не спрашивали, каким путем продлить счастье; если бы вы задали такой вопрос, вы бы уже пережили состояние несчастья.

«Итак, вы считаете, что вся проблема возникает лишь тогда, когда у человека конфликт, страдание? Но если человек несчастен, он жаждет выйти из этого состояния, ведь это так естественно...»

— Желание найти выход только порождает новую проблему. В силу того, что вы не поняли одну проблему, вы вводите другие. Ваша проблема — это состояние отчаяния; для того, чтобы понять ее, вы должны быть свободны от всех других проблем. Состояние отчаяния — это единственная проблема, которую вы имеете. Не вносите путаницы, вводя новую проблему о том, как выйти из вашего состояния. Наш ум ищет ответа на проблему, ищет выхода, надежды. Поймите сложность этого бегства от себя, и вы соприкоснетесь с проблемой непосредственно. Такое прямое соприкосновение с проблемой рождает кризис, которого мы все время избегаем; и лишь тогда, когда этот кризис достигает наибольшей полноты и интенсивности, проблема сама приходит к концу.

«С момента этой ужасной катастрофы я всегда чувствовала, что должна потерять себя в моем отчаянии, должна поддерживать свое состояние безнадежности; но это как‑то было выше моих сил. Теперь я вижу, что должна взглянуть в лицо моему отчаянию прямо, без страха, без чувства неверности моему умершему другу. Понимаете, в глубине души мне казалось, что я проявлю неверность по отношению к нему, если буду оставаться счастливой. Теперь тяжесть бремени исчезает, и я ощущаю счастье, которое не от времени».

 

УМ И ИЗВЕСТНОЕ

 

Вокруг единственного в деревне водопроводного крана ежедневно повторялась одна и та же картина. Вода медленно вытекала из крана, и группа женщин ожидала своей очереди. Трое из них громко и ожесточенно ссорились друг с другом; они были целиком захвачены своим гневом и не обращали ни малейшего внимания на других, которые, в свою очередь, не обращали внимания на них. Это, по‑видимому, входило в их повседневный ритуал. Подобно любому ритуалу, и этот имел возбуждающий характер, и женщины находили удовлетворение в своем возбужденном состоянии. Какая‑то пожилая женщина помогла молодой поднять на голову начищенный до блеска медный кувшин. Под него молодая женщина подкладывала небольшой кусочек ткани и несла тяжелый кувшин, слегка поддерживая его одной рукой. У нее была величественная походка, и она держалась с большим достоинством. К крану подошла девочка, спокойно пододвинула свой кувшин к воде и унесла его, не говоря ни слова. Другие женщины подходили и уходили, но брань продолжалась, и казалось, ей не будет конца. Но вот все трое внезапно прекратили ругань, наполнили сосуды водой и разошлись, будто ничего не случилось. Солнце стало припекать, а над соломенными крышами деревни поднялся дым. Готовилась первая еда. Как неожиданно воцарился мир! За исключением ворон, все пребывало в тишине. Как только прекратилась шумная ссора, стал слышен рокот морских волн, доносившийся через сады и пальмовые рощи. Мы, как машины, несем утомительное бремя повседневной рутины. Как охотно ум принимает готовый образец для жизни и как цепко ум за него держится! Ум неотделим от идеи, словно прибит к ней гвоздем; он существует, имеет свое бытие лишь вблизи идеи. Ум никогда не бывает свободен, гибок, потому что он всегда привязан; он движется в ограниченном, узком или широком, пространстве вокруг собственного центра. Он не отваживается отойти от своего центра; а если и отваживается это сделать, то незамедлительно впадает в страх. Это страх не перед неизвестным, а перед потерей известного. Само по себе неизвестное не вызывает страха; страх порождается зависимостью от известного. Страх всегда сопутствует желанию большего или меньшего. Ум, который непрерывно ткет образы, есть создатель времени; а там, где существует время, там страх, надежда и смерть. Надежда ведет к смерти.

Он сказал, что он — революционер, что стремится взорвать социальную структуру и начать все сначала. Раньше он ревностно боролся за дело крайних левых, за пролетарскую революцию, и это оказалось ошибкой. Посмотрите, что случилось в стране, где была так блестяще совершена пролетарская революция! Диктатура, опирающаяся на органы безопасности и армию, неизбежно вырастила новые классовые различия, и все это произошло в течение немногих лет. То, что было раньше величественным обещанием, превратилось в ничто. Ему хотелось, чтобы повсюду опять разразилась революция, но более глубокая и широкая, в которой были бы устранены все ошибки предшествующей.

— Что вы понимаете под революцией?

«Полное изменение современной социальной структуры в соответствии с четко составленным планом, безразлично, будет ли это с кровопролитием или без него. Для успеха дела все должно быть хорошо продумано, организовано во всех деталях и тщательно проведено в жизнь. Такая революция — наша единственная надежда; нет другого пути, который явился бы выходом из современного хаоса».

— А не получатся ли опять те же самые результаты — насилие и его исполнители?

«Возможно, что вначале так и будет, но мы сумеем это преодолеть. Всегда будет существовать отдельная и тесно связанная группа, стоящая вне правительства, чтобы наблюдать за ним и направлять его действия».

— Вы хотите сделать революцию по заранее созданному образцу, и ваши надежды устремлены на завтрашний день, для которого вы готовы пожертвовать и собой, и другими. Но возможна ли коренная революция, если она основана на идее? Идеи неизбежно порождают новые идеи, новое сопротивление и новое подавление. Вера создает антагонизм. Одно верование вызывает появление других, возникает враждебность и конфликт. Единообразие в веровании не означает мира. Идея или мнение неизбежно создает оппозицию, которую те, кто стоит у власти, стараются подавить. Революция, основанная на идее, порождает контрреволюцию, и деятели революции тратят свою жизнь на борьбу с другими революционерами, причем те, которые организованы лучше, ликвидируют более слабых. Разве вы хотите повторить то же самое? Может быть, нам следует обсудить более глубоко назначение революции?

«Едва ли это представит какую‑либо ценность, если не иметь в виду определенной цели. Необходимо построить новое общество, поэтому революция, произведенная по известному плану, явится единственным путем для его достижения. Не думаю, чтобы я изменил свою точку зрения, но давайте посмотрим, что вы хотите сказать. То, о чем вы будете говорить, возможно, уже было когда‑то сказано — Буддой, Христом и другими религиозными учителями, но к чему это привело? Более двух тысяч лет произносились проповеди о добре, а посмотрите на хаос, вызванный капиталистами!»

— Общество, основанное на идее, созданное по определенному образцу, порождает насилие и находится в непрерывном состоянии разложения. Общество, действующее по тому или иному образцу, функционирует лишь в пределах созданной им самим веры. Общество, группа никогда не может находиться в состоянии революции; в этом состоянии может находиться только индивидуум. Но если этот индивидуум принадлежит к числу таких революционеров, которые действуют по плану, в соответствии с хорошо продуманными выводами, он лишь сообразуется с им самим созданным идеалом или надеждой на будущее. Он осуществляет в жизни свои собственные, обусловленные прошлым реакции, может быть, несколько видоизмененные, но, тем не менее, ограниченные. А ограниченная революция — это совсем не революция. Она представляет собой движение назад, подобно реформам. Революция, основанная на идее, на дедукции и выводах, есть видоизмененное продолжение старого порядка. Для коренной и длительной революции мы должны понять ум и идею.

«Что вы понимаете под идеей? Имеете ли вы в виду знание?»

— Идея — это проекция ума; идея есть результат опыта, а опыт есть знание. Мы постоянно даем толкование опыту в соответствии с обусловленностью ума, сознаем мы ее или нет. Ум есть опыт, ум есть идея. Ум нельзя отделить от его свойства мыслить. Знание, уже накопленное и находящееся в стадии накопления, есть процесс ума. Ум — это опыт, память, идея, это тотальный процесс ответов. Пока мы не поймем работу ума, сознания, невозможно коренное преобразование человека и его взаимоотношений с другими людьми — т.е. того, что образует общество.

«Не хотите ли вы сказать, что ум, если его рассматривать как знание, есть подлинный враг революции, что с помощью ума никогда нельзя создать нового устройства жизни, нового государства? Если вы думаете, что ум, постоянно связанный с прошлым, никогда не в состоянии понять новое, что все, спланированное или созданное им, есть результат прошлого, то каким образом вообще возможны какие бы то ни было изменения?»

— Давайте выясним это. Наш ум находится в плену того или иного шаблона, и в рамках этого шаблона он действует и движется. Этот шаблон взят из прошлого или будущего; это — отчаяние и надежда, хаос и утопия, то, что было, и то, что должно быть. С этим мы хорошо знакомы. Вы хотите разрушить старый шаблон и заменить его «новым», а это новое есть модификация старого. Вы называете его новым, имея в виду собственные цели и тактику, но это новое остается старым. Так называемое новое имеет свои корни в старом; старое — это жадность, зависть, насилие, ненависть, власть, исключительность. И с такими глубокими корнями вы хотите создать новый мир. Это невозможно. Вы можете обманывать себя и других, но до тех пор, пока старый шаблон не будет разбит вдребезги, невозможно коренное преобразование. Вы можете поиграть с этим, но вы не явитесь надеждой для мира. Разрушение шаблонов — и старого, и так называемого нового — вот первостепенная необходимость, если хотите, чтобы взамен нынешнего хаоса водворился порядок. Вот почему так необходимо понять пути ума. Ум функционирует лишь в пределах поля известного, опыта, не зависимо от того, является ли этот опыт сознательным или подсознательным, коллективным или только кажущимся. Возможно ли действие без шаблона? До сих пор мы знали действие только в отношении к тому или иному шаблону; такое действие всегда является известным приближением к тому, что было , или к тому, что должно быть. До сих пор действие было и остается приноравливанием к надежде и страху, к прошлому или будущему.

«Если действие не является движением от прошлого к будущему, или движением между прошлым и будущим, тогда какое, же иное действие вообще возможно? Ведь не призываете же вы нас к бездействию, не правда ли?»

— Мир был бы лучше, если бы каждый из нас осознал, что такое истинная пассивность, которая совсем не является чем‑то противоположным действию. Но это другая тема. Возможно ли, чтобы ум обходился без шаблона, освободился от маятника желаний, который раскачивается взад и вперед? Это определенно возможно. Такое действие — жизнь в настоящем. Жить без надежды и без заботы о завтрашнем дне вовсе не означает безнадежности или безразличия. Но мы ведь не живем: мы все время стремимся к смерти, прошлой или будущей. Жизнь — это величайшая революция. Жизнь не имеет никакого стереотипа, а смерть имеет: прошлое или будущее, то, что было, или утопия. Вы живете ради утопии и потому влечете к себе смерть, а не жизнь.

«Все это очень хорошо, но никуда нас не ведет. Где ваша революция? Где действие? Где новый образ жизни?»

— Конечно, не в смерти, а в самой жизни. Вы гонитесь за идеалом, за надеждой на будущее, и эту погоню вы называете действием, революцией. Ваш идеал, ваши надежды — это проекции ума, направленные в сторону от того, что есть . Ум, который есть результат прошлого, порождает из себя образец для нового, и вот это вы называете революцией. Ваша новая жизнь продолжает оставаться старой, только в другой одежде. Жизнь не содержится ни в прошлом, ни в будущем; эти состояния имеют воспоминания о жизни, у них есть надежда на жизнь, но сами они — не жизнь. Проявления ума не есть жизнь. Ум может действовать только в рамках смерти; поэтому революция, имеющая основу в смерти. Это лишь еще большая тьма, еще большие разрушения и еще большее страдание.

«Вы оставляете меня совсем пустым, вы меня почти раздели. Может быть, в духовном отношении это хорошо для меня — иметь не обремененными сердце и ум, но это отнюдь не приносит пользы коллективной революционной деятельности».

 

ПОДЧИНЕНИЕ И СВОБОДА

 

Буря началась ранним утром громом и молнией, и целый день без перерыва шел дождь. Красная земля впитывала его. Коровы укрылись от дождя под огромным деревом, где стоял также небольшой белый храм. Нижняя часть дерева имела гигантские пропорции, расстилавшееся вокруг него поле было светло‑зеленым. По другую сторону поля шла железнодорожная линия; поезда с трудом преодолевали небольшой подъем, а когда доходили до вершины подъема, издавали торжествующие свистки. Проходившие вдоль железной дороги могли наткнуться на большую кобру с красивыми пятнами, разрезанную пополам недавно прошедшим поездом. Вскоре на мертвое тело змеи налетели грифы, и через короткое время от змеи ничего не осталось.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-15; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.226.245.48 (0.017 с.)