ТОП 10:

Массовая культура и антикультура



В самом начале XX в. прозвучали мрачные предсказания О. Шпенглера о «закате Европы», о гибели высокой культуры, о постепенном замещении культурных (духовных) ценностей ценностями цивили­зации в их грубо материальном воплощении. К середине века культурпессимистические настроения стали выражаться через понятия «массовое общество» и «массовая культура». В целом пессимизм культурологов основывается на том, что общий фон культуры XX в. оказался значительно ниже того уровня, к которому приучили интеллигенцию ушедшие в прошлое XVII—XIX вв. — «золотая эпоха» европейской культуры. В чем же конкретно усматриваются показа­тели и причины снижения культурного фона XX в.?

Постепенный процесс демократизации общественной жизни, достижение высокого материального уровня, техническое оснаще­ние основных производственных процессов привели к формиро­ванию массового общества, в котором культурные ценности пере­стали быть элитарным достоянием и получили эгалитарный (урав­нительный) характер, что обусловило появление массовой культу­ры, т.е. усредненной культуры, создаваемой средствами массовой информации и тиражируемой с помощью специальной, техничес­ки высокооснащенной индустрии. Массовая культура имеет своей исторической целью информирование широких слоев населения о возможностях культуры, о ее языке, о навыках, необходимых для восприятия искусства, но массовая культура не может заменить прикосновения к высокому искусству. Однако на любом уровне куль­тура в ее широком смысле являет собой гуманистически ориенти­рованную ценность. А все, что разлагает эту ценность, есть анти­культура.

Выражение «массовая культура» употребляют обычно с чувством пренебрежения, имея в виду нечто, «растворенное в пресной воде большинства». Но понятие массовой культуры может быть осмыс­лено и положительно: к культуре тянутся миллионные массы народа. Негативней смысл выражения «массовая культура» заключается в том, что часто не массам предоставляется возможность подняться до уровня настоящей культуры; напротив, сама «культура», подде­лываясь под примитивные вкусы отсталых слоев населения, опуска­ется, упрощаясь и деформируясь, до уровня, шокирующего подлин­ную воспитанность: умной, высокообразованной массе преподно­сится нечто серое, примитивное, а порой и специально одурмани­вающее.

Массовость культуры — это не обязательно ее низкий уровень будто бы только для примитивно мыслящих. Ведь и широким на­родным массам можно и нужно давать нечто настоящее, стремясь поднимать их к духовно высокому, даже к величайшим шедеврам культуры. Для того чтобы повышать культуру народа, надо обращать­ся к истории культуры, ко всему культурному наследию человечества, а не пытаться тянуть высокообразованные слои общества вниз — к чему-то упрощенному. Испокон веков в обществе были, есть и будут люди с разными задатками и с разным уровнем интеллектуальных возможностей и образованности. Деятель культуры, любой человек, решившийся взять в руки перо, несет ответственность перед обще­ством, перед человеком. Судьба культуры в руках человека.

«Три области человеческой культуры, — писал М.М. Бахтин, — т.е. наука, искусство и жизнь, обретают единство только в личности, которая приобщает их к своему единству... За то, что я пережил и попал в искусство, я должен отвечать своей жизнью, чтобы все пере­житое и понятое не осталось бездейственным в ней. Но с ответст­венностью связана и вина. Не только понести взаимную ответствен­ность должны жизнь и искусство, но и вину друг за друга. Поэт дол­жен помнить, что в пошлой прозе жизни виновата его поэзия, а человек жизни пусть знает, что в бесплодности искусства виновата его нетребовательность и несерьезность его жизненных вопросов».

 

*

* *

 

В заключение следует подчеркнуть, что культура реально суще­ствует как исторически сложившаяся разноуровневая система, об­ладающая своими вещными формами, своей символикой, традиция­ми, идеалами, установками, ценностными ориентациями и, наконец, образом мысли и жизни — этой центрирующей силой, живой душой культуры. И в этом смысле бытие культуры обретает сверхиндивидуальный характер, существуя вместе с тем как глубоко личный опыт индивида.

 

*

* *

 

Контрольные вопросы

1. В чем Вы видите смысл решения вопроса о приоритете бытия или со­знания?

2. Чем определяется единство общественного сознания и уникальность личного?

3. В чем Вы видите дедукцию индивидуального сознания по отношению к общественному и индукцию общественного по отношению к индиви­дуальному?

4. Как Вы объясните ситуацию, когда общественное сознание оказалось впереди общественного бытия, учитывая положение, что «бытие опре­деляет сознание»?

5. В чем заключаются преимущества и недостатки обыденного сознания по отношению к теоретическому?

6. Общественное мнение определяется общественной психологией. Как это происходит? Каковы промежуточные звенья их взаимодействия?

7. Может ли общественная идеология быть неполитической? Объясните Вашу позицию.

8. В чем ограниченность любого закона?

9. Расскажите, как соотносятся право и мораль.

10. Поясните различия между понятиями «равенство» и «равноправие».

11. Попытайтесь дать определение культуры.

12. В чем Вы видите динамику ценностного подхода и его роль как двигателя общественной и личной жизни?

13. Как Вы относитесь к утверждению о возрастании роли культуры в об­щественной жизни?

 

Наука, мораль, искусство

Тема 11

 

Научное сознание и мир науки

Если в других формах общественного сознания рациональное по­знание действительности, ее упорядоченное и систематизирован­ное отражение являются сопутствующей целью, то в науке критерий рационального осознания мира занимает центральное место, а зна­чит, из обсуждавшейся выше триады Истины, Добра и Красоты здесь в качестве приоритетной ценности выступает взятая сама по себе вне прямой этической или эстетической оценки Истина. Наука это исторически сложившаяся форма человеческой деятельности, направ­ленная на познание и преобразование объективной действительности, такое духовное производство, которое имеет своим результатом це­ленаправленно отобранные и систематизированные факты, логи­чески выверенные гипотезы, обобщающие теории, фундаменталь­ные и частные законы, а также методы исследования. Наука это одновременно и система знаний, и их духовное производство, и практичес­кая деятельность на их основе.

Для всякого научного познания существенно наличие того, что исследуется, и то, как оно исследуется. Ответ на вопрос о том, что исследуется, раскрывает природу предмета науки, а ответ на вопрос о том, как осуществляется исследование, раскрывает метод иссле­дования.

Качественное многообразие действительности и общественной практики определило многоплановый характер человеческого мыш­ления, разные области научного знания. Современная наука — чрез­вычайно разветвленная совокупность отдельных научных отраслей. Предметом науки является не только внеположенный человеку мир, различные формы и виды движения сущего, но и их отражение в сознании, т.е. сам человек. По своему предмету науки делятся на естественно-технические, изучающие законы природы и способы ее освоения и преобразования, и общественные, изучающие различные об­щественные явления и законы их развития, а также самого человека как существа социального (гуманитарный цикл). Среди обществен­ных наук особое место занимает комплекс философских дисциплин, изучающих наиболее общие законы развития и природы, и общест­ва, и мышления.

Предмет науки влияет на ее методы, т.е. приемы, способы исследования объекта. Так, в естественных науках одним из главных приемов исследования является эксперимент, а в общественных науках — ста­тистика. Вместе с тем границы между науками в достаточной степе­ни условны. Для современного этапа развития научного познания характерно не только появление смежных по предмету дисциплин (например, биофизика), но и взаимное обогащение научных мето­дологий. Общенаучными логическими приемами являются индук­ция, дедукция, анализ, синтез, а также системный и вероятностный подходы и многое другое. В каждой науке различаются эмпиричес­кий уровень, т.е. накопленный фактический материал — итоги на­блюдений и экспериментов, и теоретический уровень, т.е. обобще­ние эмпирического материала, выраженное в соответствующих тео­риях, законах и принципах; основанные на фактах научные пред­положения, гипотезы, нуждающиеся в дальнейшей проверке опы­том. Теоретические уровни отдельных наук смыкаются в общетео­ретическом, философском объяснении открытых принципов и за­конов, в формировании мировоззренческих и методологических сторон научного познания в целом.

Существенным компонентом научного познания является философское истолкование данных науки, составляющее ее мировоззренческую и методологическую основу. Уже сам отбор фактов, особенно в общественных науках, подразумевает большую теоретическую под­готовленность и философскую культуру ученого. Современный этап развития научного знания требует не только теоретического осмыс­ления фактов, но и анализа самого способа их получения, размыш­лений об общих путях поисков нового.

Наука — это сложное многогранное общественное явление: вне общества наука не может ни возникнуть, ни развиваться, но и об­щество на высокой ступени развития немыслимо без науки. Потреб­ности материального производства влияют на развитие науки и на направления ее исследований, в свою очередь, наука влияет на об­щественное развитие. Великие научные открытия и тесно связанные с ними технические изобретения оказали колоссальное влияние на судьбы всего человечества.

В разные периоды истории роль науки была неодинакова, но зна­чение ее понималось уже в глубокой древности. В античности наука существовала как результат произошедшего разделения субъектов умственного и физического труда. В качестве самостоятельной формы общественного сознания наука стала функционировать на­чиная с эпохи эллинизма, когда целостная культура античности на­чала дифференцироваться на отдельные виды и формы духовной деятельности. Становление собственно научных, обособленных и от философии, и от религии форм знания обычно связывают с име­нем Аристотеля, заложившего первоначальные основы классифика­ции различных знаний. Однако тогда элементы научного знания ока­зывали еще весьма слабое влияние на производство; последнее осу­ществлялось главным образом рабами с помощью ручных орудий на основе эмпирических знаний, веками выработанных навыков. В условиях феодализма натуральное хозяйство продолжало обходиться ручными орудиями и ограничивалось преимущественно индивиду­альным искусством и опытом мастеров. Однако и в средневековье происходил процесс развития знания, хотя порой и в скрытой форме, как, например, химия (химическое мышление) в форме алхимии.

Роль науки в развитии производства возрастала по мере расши­рения и обобществления производства. Зарождавшийся в недрах фе­одального общества капитализм поставил такие практические про­блемы, которые могли быть разрешены уже только научно: произ­водство достигало масштабов, делавших необходимым применение механики, математики и других наук. Наука все больше становилась духовным содержанием производительных сил, ее достижения во­площались в технических нововведениях. Весь последующий ход ис­тории представляет собой неуклонный и все углубляющийся про­цесс «онаучивания» производства. Этот процесс осуществляется многообразными путями, прежде всего путем создания теоретичес­кой основы для конструирования все более совершенных инстру­ментов и машин.

Вместе с небывалым ранее прогрессом естественных наук полу­чили новый импульс к развитию и гуманитарные дисциплины. Про­исходило повышение интереса к познанию не только материального мира, но и закономерностей духовной жизни.

Дальнейшее развитие науки обусловливается неуклонно возрастающими потребностями производства и расширением мирового рынка. При этом интеллектуальные функции общества, развиваясь, все больше отделяются от субъекта труда и концентрируются в де­ятельности господствующего класса и быстро формирующейся со­циальной группы интеллигенции. Кроме того, научная работа отде­ляется и от труда по организации производства и становится сферой ученых. Происходит специализация и в среде ученых. Этот процесс имел прогрессивное значение, создавая необходимые условия для углубления познания, но вместе с тем он заключал в себе и отрица­тельную сторону: узкая специализация делает знания ученых огра­ниченными, что не только снижает продуктивность самого научного творчества, но и способствует дестабилизации культуры. Именно в это время начинается все более углублявшийся впоследствии разрыв между естественно-научным и гуманитарным знанием, между наукой вообще и нравственно-этическим сознанием.

Со времени зарождения капитализма и вплоть до наших дней (независимо от общественного строя) взаимосвязь научного и материального производства постоянно углубляется и совершенству­ется. Сегодня этот процесс выражается во все большей автоматиза­ции производства вплоть до частичной замены работы человечес­кого мозга кибернетическим устройством, компьютерами. Увеличи­вая сферу овеществленного труда, наука позволяет с меньшей затра­той живого труда добиваться больших результатов в материальном производстве. Создание действительного богатства общества стано­вится менее зависимым от рабочего времени и количества затра­ченного труда, а более от общего состояния науки и степени разви­тия технологии или от применения этой науки в производстве. По­вышение мощи производства достигается путем совершенствования управления экономикой, что также является предметом специаль­ного изучения соответствующих наук. Так, из первоначально сугубо естественной науки — кибернетики выросла новая общественная дисциплина — наука управления.

Социальное назначение науки заключается в том, чтобы облег­чить жизнь и труд людей, увеличить разумную власть общества над природой, способствовать совершенствованию общественных отно­шений, гармонизации человеческой личности. Современная наука благодаря своим открытиям и изобретениям сделала очень многое для облегчения жизни и деятельности людей. Научные открытия и изобретения привели к повышению производительности труда и увеличению массы товаров. Но сокровища науки пока не принесли счастья в одинаковой мере всем людям. «Наука — обоюдоострое все­могущее оружие, которое в зависимости от того, в чьих руках оно находится, может послужить либо к счастью и благу людей, либо к их гибели»[96]. Наука без человека бессильна, более того, наука без человека бесцельна. Необходимо не только способствовать разви­тию самих наук, их взаимообогащению и большей практической от­даче, но и тому, чтобы их достижения были бы в адекватной степе­ни восприняты человеком, развитие социальной активности кото­рого является решающим условием социального прогресса. Боль­шинство открытий и изобретений имеют две стороны — плодотвор­ную и разрушительную — и в силу этого таят в себе огромные воз­можности и опасности. Все зависит от того, кем и как они будут использованы.

И. Кант, будучи сам выдающимся ученым, сдержанно и критично относился и к науке, и к ученым. Следуя Ж.Ж. Руссо, он видел про­тиворечие социального, в том числе и научного прогресса, опасался накопления знаний без учета того, приносят ли они блага человеку. История свидетельствует, что еще в то время, когда мрачные пос­ледствия научных открытий не были столь очевидными, отдельные мыслители почувствовали таящуюся в них гибельную опасность.

Вплоть до последнего времени ученые не задумывались над драматическими и трагическими последствиями своих открытий. Каж­дое приращение научного знания рассматривалось как благо и было заранее оправдано. После Хиросимы ситуация изменилась: встала проблема моральной ценности научного открытия, которое может быть использовано во вред человечеству. Оказалось, что истина не существует вне добра, вне ценностных критериев. Эстетически раз­витому человеку они открываются полнее.

Человечество ныне находится на таком рубеже своей истории, когда от него самого зависит решение поистине гамлетовского во­проса: быть или не быть? Роковым для судеб человечества вызовом стал такой уровень познания, овладения и «контроля» человека над природой, который дал возможность взорвать атомную бомбу, от­крыв тем самым зловещую перспективу самоубийственной ракетно-ядерной мировой войны и породив архиглобальную (среди других глобальных проблем, с которыми уже столкнулось человечество) проблему — проблему войны и мира. В мире развивалось не только добро, но и зло. К сожалению, зло совершенствуется и при опреде­ленных условиях оказывается, по выражению А. Тойнби, Молохом, пожирающим все большую и большую долю увеличивающихся продуктов человеческой индустрии и интеллекта в процессе сбора все большей пошлины с жизни и счастья.

Иначе говоря, прогрессирующее развитие науки неизбежно по­рождает множество проблем, которые носят жизненно важный, нравственный характер[97].

Невольно вспоминаются слова А.И. Герцена о том, что мы стоим на краю пропасти и видим, как она осыпается, и мы не сыщем спа­сения иначе, как в нас самих, в сознании нашей свободы. Можно только добавить — разумно направленной и ответственной перед судьбами человека и человечества.

 

Нравственное сознание

Правовое регулирование — это регулирование поведения людей с помощью системы законов. Оно оставляет вне своего влияния ог­ромную область человеческих отношений, именуемых нравственны­ми. Законом не предусмотрено, например, наказание за нарушение правил приличия, за невежливость и т.п. Это осуждается общест­венным или личным мнением.

Таким образом, жизнь людей в обществе подчиняется не только правовым, но и нравственным регулятивным принципам, что изучается этикой — учением о морали. Нравственность это исторически сложившаяся система неписаных законов, основная ценностная форма общественного сознания, в которой находят отражение общепринятые нор­мативы и оценки человеческих поступков. Само нравственное начало «предписывает нам заботиться об общем благе, так как без этого заботы о личной нравственности становятся эгоистичными, т.е. без­нравственными. Заповедь нравственного совершенства дана нам раз навсегда в Слове Божьем и дана, конечно, не для того, чтобы мы ее твердили, как попугаи, или разбавляли собственною болтовнёю, а для того, чтобы мы делали что-нибудь для осуществления нравст­венных императивов в той среде, в которой мы живем, т.е., другими словами, нравственный принцип непременно должен воплощаться в общественной деятельности»[98].

Нравственный человек наделен чуткой совестью — удивительной способностью самоконтроля. Механизм совести устраняет раздвоен­ность личности. Возьмем пример с преступником на суде. Он, по И. Канту, «может хитрить сколько ему угодно, чтобы свое нарушаю­щее закон поведение, о котором он вспоминает, представить себе как неумышленную оплошность, просто как неосторожность, кото­рой никогда нельзя избежать полностью, следовательно, как нечто такое, во что он был вовлечен потоком естественной необходимос­ти, чтобы признать себя невиновным; и все же он видит, что адвокат, который говорит в его пользу, никак не может заставить замолчать в нем обвинителя, если он сознает, что при совершении несправед­ливости он был в здравом уме, т.е. мог пользоваться своей свободой выбора»[99].

Нравственное сознание включает в себя принципы и нормы нравственности. Таким образом, нравственность — это и опреде­ленная сторона объективных отношений людей, их поступков, и форма сознания. Мы говорим и о нравственном поступке, и о нрав­ственных представлениях, понятиях. Нравственное сознание об­ладает сложной структурой, элементами которой являются нрав­ственные категории, нравственные чувства и нравственный иде­ал как представление и понятие о высшем проявлении нравствен­ного, вытекающего из социального идеала совершенного миропо­рядка.

Основным проявлением нравственной жизни человека является чувство ответственности перед окружающими и самим собой. Правила, которыми люди руководствуются в своих взаимоотношениях, составляют нормы нравственности; они формируются стихийно и вы­ступают как неписаные законы: им подчиняются все как должному. Это и мера требований общества к людям, и мера воздаяния по за­слугам в виде одобрения или осуждения. Правильной мерой требо­вания или воздаяния является справедливость: справедливо наказа­ние преступника; несправедливо требовать от человека больше, чем он может дать; нет справедливости вне равенства людей перед за­коном.

Нравственность предполагает относительную свободу воли, что обеспечивает возможность сознательного выбора определенной по­зиции, принятия решения и ответственности за содеянное. Если бы поведение людей фатальным образом предопределялось сверхъес­тественными силами, внешними условиями или врожденными ин­стинктами, как, например, у насекомых, то не имело бы смысла го­ворить о нравственной оценке поступков. Но нравственности не могло быть и в том случае, если бы человеческие поступки ничем не обусловливались, если бы царила стихия абсолютно свободной воли, т.е. полный произвол. Тогда не могло бы существовать соци­альных норм, в том числе и нравственных.

Нравственные нормы, принципы и оценки в конечном счете выражают и закрепляют правила поведения, которые вырабаты­ваются людьми в труде и общественных отношениях. Истоки нрав­ственности восходят к обычаям, закрепившим те поступки, ко­торые по опыту поколений оказались полезными для сохранения и развития общества и человека, отвечали потребностям и инте­ресам исторического прогресса. Нравственное выступало как сти­хийно обобщенный и устойчивый образ действий людей, как их нравы.

Нравственность в историческом развитии обладает известной преемственностью, относительной самостоятельностью: каждое новое поколение не создает заново всех норм поведения, а заим­ствует моральные ценности прошлых эпох, видоизменяя, разви­вая их.

В нравственности, как и во всех других областях познания, в общем наблюдается некоторый исторический прогресс. В то же время есть и относительно незыблемые нравственные императи­вы — так называемые общечеловеческие нормы нравственности. Это один из самых устойчивых ориентиров в человеческом обще­стве. Исключительно велика их значимость и для настоящего, и для будущего мирового сообщества.

Исходными категориями нравственности являются добро и зло. Добро — это нравственное выражения того, что способствует счастью людей. Отрицательные явления в общественной и личной жизни людей, силы торможения и разрушения именуются злом. Злая воля стремится к тому, что противоречит интересам общества и человека. Однако диалектика истории внутренне противоречива. Зло, по Гегелю, может выступать как форма, в которой проявляется не только тор­мозящая, но и движущая сила истории. Гете отмечал, что зло вы­ступает и как отрицание, сомнение, как необходимый момент дерз­кого движения человеческого разума к познанию истины, как иро­ния над человеческими иллюзиями. Всякий новый шаг вперед в ис­тории является протестом против старых «святынь» и оценивается современниками как зло. Это, кстати, говорит об относительности понимания добра и зла.

Всюду, где человек связан с другими людьми определенными отношениями, возникают взаимные обязанности. Социальные обязан­ности, налагаемые на каждого члена общества, принимают форму нравственного долга. Добродетель есть, по И. Канту, моральная твер­дость воли человека в соблюдении им долга. Действительная нрав­ственность есть должное взаимодействие между единичным лицом и его данной средой — природной и социальной. Человека побуж­дает выполнять свой долг осознание им интересов окружающих и своих обязательств по отношению к ним. Кроме знания моральных принципов важно еще и переживание их. Если человек переживает несчастья людей как свои собственные, тогда он становится спосо­бен не только знать, но и переживать свой долг. Иначе говоря, долгом является то, что должно быть исполнено из моральных, а не из правовых соображений. С моральной точки зрения я должен и совершать мо­ральный поступок, и иметь соответствующее субъективное умонастроение.

Совесть являет собой способность личности осуществлять моральный самоконтроль. Она «вынуждает» самостоятельно ставить перед собой нравственно санкционированные цели, осуществлять самооценку совершаемых поступков, испытывать чувство личной ответствен­ности за свои действия.

Говоря о совести, мы имеем в виду и силу положительного зова души, и ее укоры за «не то» и «не так» содеянное. Между должным и внутренними мотивами поступков людей имеют место острые кол­лизии. Их разрешает внутренний суд — суд совести. «Вот, напри­мер, — говорит Ф.М. Достоевский, — человек образованный, с раз­витой совестью, с сознанием, сердцем. Одна боль собственного его сердца, прежде всяких наказаний, убьет его своими муками. Он сам себя осудит за свое преступление беспощаднее, безжалостнее самого Грозного закона»[100]. Иначе говоря, совесть есть внутри меня творимый суд над моими собственными чувствами, желаниями, помыслами, словами и поступками, т.е. суд моего Я над ним же самим. Механизм совести устраняет раздвоенность человека. Нельзя все правильно понимать, но неправедно поступать. С совестью нельзя играть в прятки. Ни­какие сделки с ней невозможны.

В системе нравственных категорий важное место принадлежит достоинству личности, т.е. осознанию ею своего общественного значения и права на общественное уважение и самоуважение.

Коренной вопрос этики — смысл человеческой жизни. От его реализации полностью зависит человеческое счастье, представляющее собой нравственное удовлетворение, проистекающее от сознания правильности, величия и благородства основной жизненной линии поведения. Секрет счастья — в умении доставить и людям, и себе ра­дость, в умении организовать свою жизнь так, чтобы с наибольшей полнотой выявить свои творческие способности. Источник счастья заключается в полноте проявления физических и духовных сил че­ловека. Счастье многогранно. Главный стержень человеческого счастья — творчество в любой области: в труде умственном и физи­ческом. В творениях человек проявляет свою индивидуальность и осознает, что это его детище, часть его Я, которая вливается в море общей культуры, как чего-то более емкого и долговечного, чем лич­ное бытие отдельного человека.

Каково требование религиозной нравственности? Оно таково: «имей в себе Бога» и «относись ко всему по-Божьи».

В заключение еще раз приведу знаменитые слова И. Канта: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне»[101].

 

Эстетическое сознание

Понятия Истины и Добра неполны без Красоты, а она, в свою оче­редь, проявляется там, где разум приблизился к истине, а воля на­правлена на добро. «Я убежден, — писал Гегель, — что высший акт разума, охватывающий все идеи, есть акт эстетический и что истина и благо соединяются родственными узами лишь в красоте»[102]. Ни в одной области нельзя быть духовно развитым, не обладая эстети­ческим чувством.

Античность активно рефлексировала по поводу своей духовной деятельности, причем не только ее содержания, но и ее формы, что проявилось во введении эстетических понятий красоты, меры, гар­монии, совершенства в состав основных категорий бытия[103]. Свою приверженность к эстетическому античные мыслители объясняли тем, что только эта форма адекватно выражает бытие и мир в целом, имеющий в своей основе глубоко скрытый за вещами, за, казалось бы, хаотичными формами фундаментальный принцип гармонии и красоты. Красота для античности была атрибутом самого мира, а не только взирающего на этот мир человека. Кроме того, красота и гармония являлись также и синонимами разумного, ибо ясно, что устроенный по законам красоты мир не может быть устроен нера­зумно. Учение о красоте в античной эстетике, по существу, не отделялось от учения о бытии, а это значит, что вопросы об Истине, Красоте и Благе не были в классической античности разными во­просами: они сливались в нераздельное единство.

Специальная рефлексия над эстетическим началась в эпоху Возрождения, когда на первое место был выдвинут человек. Авторитет эстетического резко возрос, и оно вернулось в состав философского знания. Факт обособления эстетики как самостоятельной формы ду­ховной деятельности закономерно привел и к обособлению Красо­ты, которая раньше внутренне пронизывала, а тем самым и синте­тически объединяла Истину и Добро, а теперь вступает в качестве равноправного персонажа в развивающуюся историческую драму, в борьбу за лидирующее положение. Красота объявляется «совершен­ством чувственного познания», а местом пребывания Красоты мыс­лится уже не мир сам по себе (как это было в античности), а искус­ство как результат творческой деятельности человека.

Признание эстетического свойства у одного только искусства ли­шало эстетическое сознание его синтезирующей функции, обособ­ляло эстетику от всех других видов деятельности, от социальной жизни вообще, превращало искусство в самоцель. С этой точки зре­ния, истина относилась к миру, а красота — к человеческому твор­честву или к красоте природы, взятой вне социума. Впервые в ис­тории между Истиной и Красотой была установлена логическая про­пасть, та же пропасть, которая разделяет природу и творческий дух человека.

Наиболее развернутое обоснование этой точки зрения дали фи­лософы-романтики, затем она получила развитие в классическом не­мецком идеализме, в неокантианстве XIX и XX вв. Аналогичные по­строения лежат в основе всех разновидностей собственно эстети­ческой теории «чистого искусства», т.е. искусства ради искусства. Красота здесь ставится выше и Истины, и Добра. Искусство, соглас­но Б. Кроче, есть высшая реальность, оно находится вне познания и вне морали. Истинным миром духа, высшей реальностью бытия является мир искусства (Ш. Бодлер, О. Уайльд), которое одно только способно восполнить недостаточность и ущербность социального бытия (русский символизм) и которое затмевает все «обреченные на неудачу» попытки естественных и общественных наук проникнуть в глубинную, сущностную природу самого человека (Ж.П. Сартр).

Согласно И.В. Гете, между Истиной и Красотой нет резкой гра­ницы, напротив, Красота и есть Истина; она есть проявление глу­бинных законов природы, которые без обнаружения их в феноменах навсегда остались бы скрытыми для нашего взора. Законы природы и законы Красоты не могут отделяться друг от друга. По Гете, тот, кому природа начинает открывать свои тайны, испытывает непре­одолимое, страстное стремление к ее наиболее достойному толко­ванию средствами искусства.

Эпоха Просвещения и практически вся официальная идеология начала XIX в. были пронизаны рационализмом, т.е. были склонны доверить решение основных вопросов бытия естественно-научно­му разуму; с этой точки зрения искусство считалось не средством познания мира, а только формой человеческого самоутвержде­ния. С конца XIX в. европейские философы настойчиво заговори­ли о «кризисе рационализма», о необходимости вернуть в культуру принцип триединства разума, воли и чувства, т.е. Истины, Добра и Красоты.

Для русской культуры XIX в. был характерен именно гетевский взгляд на сущность прекрасного, причем если в западноевропейских эстетических учениях больший упор делался на соответствии зако­нов Красоты и законов природы, а сами законы Красоты считались все же атрибутом одной только человеческой деятельности, то пафос русской культуры шел дальше. В.Г Белинский, Д.И. Писарев, Н.А. Добролюбов, Л.Н. Толстой видели в искусстве прежде всего средство морального воздействия и нравственного сближения людей, а Ф.М. Достоевский подчеркивал религиозное значение кра­соты.

Неотъемлемым аспектом эстетического сознания являются эстетические чувства. Эстетическое чувство это просветленное чувство на­слаждения красотой. «Эмоции искусства суть умные эмоции. Вместо того чтобы проявиться в сжимании кулаков и в дрожи, они разре­шаются преимущественно в образах фантазии»[104]. Эстетические чув­ства относятся к высшим формам душевных переживаний. Они пред­полагают осознанную или неосознанную способности руководство­ваться понятиями прекрасного при восприятии явлений окружаю­щей действительности, произведений искусства. Эстетические чув­ства, как и любые позитивные эмоции, граничат с откровением. Они различаются по степени обобщенности и по силе. Начиная от чув­ства умеренного удовольствия человек может пройти ряд ступеней вплоть до эстетического восторга.

Развитое эстетическое чувство делает личность человека индивидуально неповторимой, дифференцирует его внутренний мир и вместе с тем гармонически сочетает в нем духовные качества. Че­ловек с развитым эстетическим чувством — это человек творческого порыва, творческого отношения к жизни.

Характерно, что человек с развитыми здоровыми эстетическими потребностями надолго сохраняет не только духовную, но и физи­ческую молодость, так как творческий, активный импульс его жизни повышает общий тонус жизнедеятельности его организма. Действи­тельно, постоянное общение с природой, умение видеть и создавать красоту в труде, в отношениях между людьми, способность глубоко чувствовать и понимать искусство — все это усиливает жизнеспособ­ность человека, освобождая его от многих ненужных отрицательных эмоций и переживаний. Развитые эстетические потребности делают более высокой общую культуру чувств, очищая их от вульгарных, примитивных и грубых переживаний.

Эстетическое сознание может существовать в каждом акте человеческой активности, будь то научное мышление, чувственное созерцание, производственная деятельность или даже бытовая сфера. Человек может оценивать с эстетических позиций любое свое про­явление, каждое противостоящее ему объективное явление, словом, вообще все, что только вовлекается в сферу его опыта.

Искусство — это профессиональная сфера деятельности, в кото­рой эстетическое сознание из сопутствующего элемента превраща­ется в основную цель. Как бы ни был силен обязательно присутст­вующий эстетический момент в деятельности, например, ученого, не он все-таки определяет основное содержание его исследований. В искусстве эстетическое сознание становится главным.

Философия искусства

Эстетическое отношение к действительности, содержащееся во всех видах человеческой деятельности, не могло не стать предметом специального воспроизводства. Таким особым видом человеческой деятельности, в котором эстетическое, воплотившись в художественное, есть и содержание, и способ, и цель, является искусство; оно «никогда не остав­ляло человека, всегда отвечало его потребностям и его идеалу, всегда помогало ему в отыскивании этого идеала — рождалось с человеком, развивалось рядом с его исторической жизнью»[105].

Искусство служит средством самовыражения человека, и, следовательно, предметом искусства являются как отношения человека и мира, так и сам человек во всех его измерениях — психологичес­ком, социальном, нравственном и бытовом. Гуманитарные науки — и психология, и социология, и этика, и т.п. — также имеют своим предметом человека, но все они рассматривают его с какой-либо одной и притом сознательно ограниченной точки зрения. Искусство же не только берет человека в







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-12; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.233.220.21 (0.017 с.)