ТОП 10:

Теперь смерть меня больше не пугает.



Нет, страх все еще есть. И когда придет смерть, тебе будет страшно. Ты утешаешь себя; ты не знаешь. Ты веришь, что смерти нет, — ты хочешь в это верить, но это не твое знание. Это утешение. Мы живем в уте­шениях. Мы не хотим верить, что жена просто умерла, и теперь ничего не осталось, мм? Это больше, чем можно вынести, — это слишком потрясает нас. Просто идея, что она есть, что душа вечна... И я не говорю, что эти идеи неправильны. Я просто говорю, что эти идеи для тебя всего лишь идеи; это еще не твой опыт. Если это не твой опыт, когда придет смерть, она потрясет тебя, потому что идеи ничем не смогут помочь...

Пока ты не переживешь их как опыт... — только тогда они будут действительны. Обычно каждый верит, но когда кто-то умирает, начинает рыдать и плакать. Каждый знает, каждый думает, что знает, но очень ред­кий человек действительно приходит к такому знанию. Потому что знать тяжело; чтобы знать, требуются по­следовательные попытки войти в свое существо, и это темное путешествие и такое, в которое человек должен отправиться совершенно один. Чем глубже ты идешь, тем более одиноким становишься, потому что никто не может пойти с тобой. Даже мастер не может пойти с учеником. На предельной стадии ты остаешься один — чистое сознание. Но тогда ты узнал, и с этим знанием жизнь становится игрой, драмой. Остается жизнь или уходит, это не имеет значения; это несущественно.

Но этого еще не случилось. Ты можешь сделать так, чтобы случилось, но если ты будешь продолжать верить в эти утешения, этого не случится. Эти утешения опас­ны, а так называемые святые продолжают давать их лю­дям; это придуманные верования.

Верование — не знание; это нужно понять абсолютно ясно. Верование — это не знание. Верование — это толь­ко верование, заимствованное. И, да, оно утешает; человек продолжает двигаться. Иначе жизнь становится такой бо­лью, что человек начинает думать о том, чтобы совершить самоубийство, или сходит с ума; это может быть невыно­симо. Эти верования как буферы между вагонами: они смягчают удары. Они тебя защищают от слишком жесто­ких фактов жизни, обкладывают подушками.

Очередной способ бегства?

Очередной способ бегства. Но истина есть. Истина пылает пламенем в существе каждого, и в нее возмож­но войти; каждый способен в нее войти. Нужно только принять решение и набраться храбрости; нужно только начать немного над этим работать.

Если ты сможешь каждый день уделять час или два часа медитации, вскоре тебе не понадобится никаких верований. И когда человек знает, что стоит на твердой почве, тогда для него нет страха смерти, потому что нет самой смерти. Если смерти нет, как может быть страх?

Моя двенадцатимесячная дочь недавно умер­ла: я не могу понять, почему у нее была отнята жизнь.

Жизнь очень хрупка и случайна: в любой момент каждый может из нее уйти. Поэтому не беспокойся о том, что случилось; никакой причины нет. Все ответы, которые можно дать на твое «почему?», будут не более чем утешениями, чтобы так или иначе рационально объ­яснить то, что по своей природе таинственно, — но эти­ми рациональными объяснениями мы помогаем себе утешиться. Я не заинтересован в том, чтобы кого-либо утешать, потому что это опасная игра — утешение. Она удерживает в окружении буферов.

Истина в том, что ребенок был жив, а теперь, внезап­но, он больше не жив. Это должно заставить тебя по­нять подобное сну качество жизни. Жизнь соткана из вещества, называемого сном. Нам может сниться пре­красный сон, но его может нарушить любая мелочь — немного шума, и сон исчезает. Может быть, это был сладкий сон, и человек чувствует боль, и ему хочется закрыть глаза и продолжать видеть сон, но теперь ниче­го нельзя сделать.

Вместо того чтобы находить объяснения и утеше­ния, всегда смотри на обнаженную истину. Это грустно, это больно, это ранит: видь это, видь, что это так, но никаким образом не пытайся перекрасить. Все объяс­нения и философии — не более чем попытки перекра­сить вещи, которые не белы, которые очень темны и таинственны.

Когда приходят такие мгновения, они безмерно зна­чительны, потому что в эти мгновения возможно про­буждение. Когда твой ребенок умирает, это такой шок: в этом шоке ты можешь проснуться, вместо того что­бы заплакать и упустить возможность. Через несколько дней шок больше не будет шоком; время лечит все. Че­рез несколько лет ты забудешь об этом все. К концу твоей жизни это может выглядеть так, словно ты виде­ла это в каком-то кинотеатре, или прочитала об этом в романе. В свое время все померкнет, превратится толь­ко в отдаленное эхо...

Поймай это прямо сейчас. Это мгновение, когда это может помочь тебе быть бдительной и пробужденной. Не упускай возможность; все утешения — это упущен­ные возможности.

Никогда не спрашивай, почему. В жизни нет никаких «почему», и в смерти нет никаких «почему». На это «по­чему» ответить нельзя — и нет необходимости отвечать.

Жизнь — это не проблема, которую можно решить, — как и смерть. Жизнь и смерть — обе они части одной тайны, которая не знает ответа. Вопросительный знак пределен и окончателен.

Поэтому все, что можно сделать в таких ситуациях, — человек должен проснуться, потому что эти шоки могут стать прорывами. Мышление останавливается. Шок так силен, что ум мутится. Ничто не кажется осмысленным; кажется, все потеряно. Человек чувствует себя полным незнакомцем, посторонним... вырванным с корнем. Это безмерно значительные моменты; это моменты, когда ты можешь войти в новое измерение. И смерть — одна из величайших дверей, которые открываются в божествен­ное. Когда кто-то умирает, кто-то настолько близкий, как ребенок для матери, это почти что смерть тебя самой... словно ты сама умерла. И часть тебя умерла.

Просто видь, что жизнь — это сон, и все в ней рано или поздно исчезнет: прах вернется в прах. Ничто здесь не остается вечно. Мы не можем построить здесь свой дом. Это караван-сарай, остановка на ночлег, и утром мы будем двигаться дальше. Но есть одно, что постоянно и есть всегда, — и это твое наблюдение, твое свидетельствование. Все остальное исчезает, все остальное прихо­дит и уходит; остается только свидетельствование.

Вся суть в свидетеле. Просто будь свидетелем и не отождествляйся. Не будь матерью; иначе ты отождест­вишься. Просто будь свидетелем, молчаливым наблюда­телем. Это наблюдение поможет тебе безмерно. Это единственный ключ, открывающий двери тайн. Дело не в том, что он решает какую-то проблему; но он делает тебя способной проживать таинственное, и проживать тотально.







Последнее изменение этой страницы: 2016-12-09; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.239.173.11 (0.004 с.)