ТОП 10:

ГЛАВА 27. КОЛОНТАЕВО. ОКОНЧАНИЕ



— Алло! — короткие гудки.

— Леча! Дай команду начинать по Джабраилу! — Умар положил рацию на стол и вновь включил звук на телевизоре. По спортивному каналу показывали футбольный матч.

— Батюшка! Времени уже третий час ночи! — Сергей посмотрел на часы. — Извините меня, что я так долго мучил вас своими вопросами! Просто для меня было важно всё понять — то, что я подсознательно чувствовал, но никак не мог привести в согласие со своим логическим мышлением!

— Теперь привёл?

— Да, в основном! Хотя теперь вопросов появляется ещё больше!

— Ну что ж, попробую на них ответить!

В телефоне Алексея просигналила поступившая СМС-ка. Он прочитал текст про себя, взглянул на отца Флавиана.

— Это Юрка! Сказал — будет. Ну что, геронда! Давай-ка отвезу тебя в твою обитель! Да и мне что-то после лицезрения этих голубков, — он кивнул на Сергея и уснувшую у него на груди Дашу, — как-то очень хочется скорее под бочок к жене!

— Ну, поехали! — тяжело вставая, вздохнул отец Флавиан. — Сергей! Мы завтра вас проведаем обязательно, подумайте пока, что вам сюда из вещей или продуктов привезти!

— Спасибо, батюшка! — Сергей осторожно поднял Дашу на руки и тихонечко положил на небольшой диванчик в той же комнате. — Вроде бы, всё есть пока!

— Ну, хорошо! Не провожай, будь с девочкой!

— Батюшка! Благословите! — Сергей сложил свои мозолистые ладони и протянул их под благословение священнику.

— Господи! Благослови раба Твоего и огради его от всякого зла! — широким крестом осенив Сергея, произнёс игумен Флавиан. — С Богом, Серёжа!

— С Богом, батюшка!

— Так, поп уехал — понял, Эдик! — Якуб сунул мобильник в карман и повернулся к заднему сиденью. — Эй, Магомед, воин Аллаха, вставай, бери свой кинжал, пошли работать!

Оставшись в комнате вдвоём с уснувшей Дашей, Сергей первым делом достал из куртки пистолет. Машинально проверив патроны в магазине и в патроннике, оставил его на боевом взводе и положил на край стола. Затем взял двустволку, раскрыв, посмотрел в стволы на свет висящей под потолком лампочки. Стволы были вычищенными, раковин не было видно. Сергей вставил в стволы по картечному патрону, закрыл ружьё и взвёл курки. Ещё пару патронов положил в неглубокий кармашек на рукаве куртки так, что их латунные «юбки» торчали из кармана наружу. Затем поставил ружьё около двери и, выключив свет, тихонько вышел на веранду, оставив дверь в дом открытой.

Стояла какая-то необычная, напряжённая тишина. Сергей присел на низкую скамеечку в тёмном углу близ двери в дом, в пределах досягаемости рукой ружья. Все окна были закрыты крепкими ставнями, запертыми штифтами изнутри дома. Проникнуть в него можно было только через вход с закрытой застеклённой веранды, который был взят Сергеем под контроль. Вроде бы, всё было в порядке. Может, он вообще зря сегодня беспокоится? Вряд ли убийцы найдут их здесь так быстро, скорее всего, залегли где-то после содеянного в Погостище... Глаза стали предательски смежаться.

Кажется, на улице раздался какой-то звук? Не то ветер зацепил веткой по оконному стеклу веранды, не то камушек хрустнул на дорожке, под чьей-то осторожной ногой… Сергей открыл начавшие слипаться глаза, встряхнул головой. Кажется, померещилось… Нет! Вновь какой-то шорох, прямо за дверью веранды! Сергей протянул руку, бесшумно приподнял ружьё от пола, взял его наизготовку. Снова тишина. Глаза опять начинают закрываться, сдвоенные стволы ружья стали клониться к полу…

Очевидно, он всё же отключился на мгновенье, потому что момент, когда уличная дверь резким ударом снаружи была выбита, он упустил. Открыв глаза от звука грохнувшей двери, Сергей увидел в метре от себя направленный на него ствол пистолета впрыгнувшего в дверной проём прыжком пантеры Якуба. На какую-то тысячную долю секунды их взгляды встретились, и Сергей включившимся во вневременной режим сознанием отметил, какой звериной ненавистью светились из глубины орбит зрачки убийцы. В падении он вскинул ствол ружья и выстрелил, практически в упор, в нависший над ним чёрный силуэт. Крик боли и бессильной злобы прорезал ночную тишину. Заряд картечи из девяти свинцовых пуль, почти сантиметрового диаметра, отбросив нападавшего в выбитый им же самим дверной проём, разорвал его грудную клетку, поразил сердце и навсегда перечеркнул пролегший по чужим прерванным жизням кровавый путь бандита.

Грохот выстрела разбудил Дашу.

— Серёжа! — в ужасе крикнула она.

— Я жив! Всё хорошо! — в полголоса ответил ей Серёга. — Быстро ложись на пол, к стене за диван и лежи так, пока я не скажу!

— Да! Хорошо! — испуганно пробормотала она, выполняя его указания. — Ты точно жив, тебя не ранили?

— Жив! Тише! — он прислушался.

Кроме стихающих конвульсий бьющегося в агонии убийцы, не было слышно ничего. Сергей выждал паузу, затем, тихонько повернувшись на другой бок, стал осторожно открывать замок ружья, чтобы заменить в правом стволе стреляную гильзу на новый патрон. Блеснувший в лунном свете за кустами оптический прицел он заметил поздно. Сухой щелчок выстрела сквозь «тишину» — глушитель — короткой снайперской винтовки слился для Сергея с ударом в грудь, хряском пробитого ребра и внезапно вспыхнувшим огнём в груди. Ещё один выстрел, и пуля, пробившая мягкие ткани живота, вышла наружу где-то из спины. Сознание Сергея стало отплывать.

— Господи! — последним усилием воли выкрикнул, почти вслух, Сергей. — Спаси девочку…

Голова его стукнулась, упав на пол, раскрытое, так и не перезаряженное ружьё вывалилось из его рук, Сергей затих.

Зашуршала щебёнка на дорожке к веранде, и большая крепкая фигура латыша спокойным шагом, не таясь, приблизилась к выбитой входной двери. Перешагнув через труп Якуба, Эдгарс поднялся по ступенькам веранды и остановился над неподвижным телом Сергея.

— Хорошая работа! — с улыбкой произнёс он, глядя на простреленного им сецназовца. — Теперь «контроль»!

Он не спеша поднял ствол своего оружия, направляя его на освещённый лунным лучом висок Сергея.

— Бах! — громыхнуло из открытой двери в дом.

Латыш, не ожидавший ничего подобного, вздрогнул от попавшей ему в бок тупой макаровской пули, он удивлённо поднял глаза на поразивший его тёмный дверной проём.

— Бах! Бах! — Не смей стрелять в моего Серёжу!!! — раздался из проёма срывающийся на фальцет девичий крик. — Бах! Бах! Бах! Не смей убивать моего Серёжу!!! Бах! Бах!

Пять пуль из восьми, выпущенных девушкой из оставленного Сергеем на столе пистолета, прошили тело латыша, так и не успевшего понять — как это он, прошедший столько тяжелейших боёв, такой опытный профессионал — «солдат удачи» — и вдруг — застрелен с трёх шагов какой-то не замеченной им, визжащей от ужаса девчонкой?

Звук падения на пол веранды выпавшего из Дашиной руки опустошённого пистолета совпал с тяжёлым грохотом падения об тот же пол холёного, большого, тренированного тела теперь уже бывшего наёмного убийцы, с непривычным для России именем — Эдгарс.

Девушка метнулась к Сергею, схватила его туловище с неожиданной силой, оттащила от угла, припала ухом к груди. — Сердце слабо, прерывисто билось!

— Миленький! Миленький Серёженька! — вполголоса запричитала она. — Серёженька, не умирай! Не умирай, Серёженька, не умирай!!! — забилась она в крике, тряся безжизненную голову Сергея, целуя её, гладя лихорадочно по слипшимся от крови волосам. — Серёжа, мой Серёженька! Колечко! Ты мне колечко обещал, Серёжа! Ты должен жить!!! Ты мне колечко обещал! И платье, платье белое, Серёжа! Серёжа! Ты не можешь умереть, нельзя, Серёженька, нельзя! Не умирай!!! Мы будем венчаться в церкви, Серёжа! Обязательно будем! Нас батюшка Флавиан будет венчать, Серёжа! Только ты не умирай, Серёжа, не бросай меня!!! Ты обещал, ты обещал, Серёжа! Ты обещал меня никому не отдавать! Серёжа! Не умирай!!! Нет!!! Нет!!! — она упала на истекающую кровью, пробитую пулями грудь Сергея и забилась в рыданиях.

— Аллаху Акбар! — раздался хищный каркающий возглас в выбитых дверях веранды. Уродливая тень Магомеда с блеснувшим лезвием кривого арабского клинка возникла позади бьющейся в плаче девушки.

Она не услышала этого возгласа. Она не услышала и внезапно возникший шум короткой борьбы у неё за спиной, сдавленный крик бешенства, переходящий в хрип агонии. Она только почувствовала, как сильные уверенные руки, на одной из которых почему-то было меньше пальцев, чем на другой, осторожно поднимают её, отрывая от неподвижного тела её возлюбленного, тихонько усаживают, прислоняя к стене.

— Тише, девочка, тише, не бойся! — голос был спокойным, тёплым, каким-то успокаивающе надёжным, словно это был голос самого Сергея. — Меня зовут Юрой! Всё кончилось, он жив, врачи уже едут сюда! Я знаю, что тебя зовут Дашей, ведь так?

— Так! — плохо соображая, что происходит, пробормотала сквозь текущие в рот по щекам ручьями слёзы. — Я Даша…

— Кукарача! Ты? — Сергей удивлённо смотрел на протянувшего ему руку друга. — А как…

— Командир! Братишка! — подняв за руку с пола очумелого от неожиданности Серёгу, Витюха обнял его. — Как я рад тебе!

— Но подожди! Я же… — освобождаясь из его объятий, бормотал Сергей. — Я же тебя убил!

— Чухня, братишка! Смерти нет! Нет смерти, командир! — Витюха, держа на вытянутых руках за плечи ничего не соображающего Сергея, улыбался счастливой детской широченной улыбкой. — Нет смерти никакой! Есть только дверь сюда!

— Сюда? Куда сюда? Я где? Что происходит, Витя? — Сергей оглядывался вокруг, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь во всё заливавшем вокруг свете. — Я где?

— Ты Дома, командир! Серёга, я так рад тебе! — Кукарача взял его за локоть. — Пошли, там ждут тебя такие люди, командир! Ты даже не представляешь, кто здесь есть! А наших сколько: Фёдор, Гриша, Руслан и все другие ребята! Пойдём скорее!

— Подожди! — раздался сбоку удивительно знакомый голос. — Оставь его, Виктор! Сергей!

Серёга повернулся к говорившему.

— Отец Виталий, батюшка! И вы!

— И я здесь, офицер! — сияющий непередаваемым светом священник, с солнечного цвета крестом на неземной красоты одежде, смотрел на Серёгу ласково и понимающе. — Тебе ещё не время! Меня послали передать, чтобы ты возвращался к девочке своей! Ты ей нужен! И многим ещё нужен там! Потом увидимся, иди, до встречи!

— До встречи, командир!

— До… — сильный удар встряс всё тело Сергея, подбросив его на операционном столе.

— Ещё разряд! Вернулся!

ГЛАВА 28. ВМЕСТО ЭПИЛОГА

— Всё, Дашенька! Всё, я ненадолго!

— Миша! Я прошу тебя, пожалуйста, Серёжа ещё такой слабый! Доктор говорит, что ему нужен абсолютный покой и позитив!

— Так я и принёс ему позитиву целый чемодан!

— Миша! Идём вместе! Я буду рядом и, если увижу, что он переутомился, я тебя тихонечко пну по ноге, хорошо?

— Хорошо-хорошо! Пинайся на здоровье, сколько влезет! Мы в зале на тренировках знаешь, как пинаемся! Молчу, молчу!

— Миха, здорово! — голос Серёги был слаб, но бодр. — Ну что там, уголовное дело на меня закрыли?

— Серёжа! Его закрыли сразу же, как и открыли, ровно через три минуты! Просто по закону положена процедура такая: любой огнестрел — уголовное дело! Видишь ли, из шести человек, которых ты завалил, четверо были в федеральном розыске за особо тяжкие, а один из них — даже в базе Интерпола!

— Латыш?

— Латыш.

— Так его же…

— Чего мудрить, братишка, в этой свалке — разбери пойми! Не впутывать же сюда девочку… — Миха опасливо взглянул на строго бдящую их общение Дашу, в белом медсестринском халате сидящую на стуле чуть поодаль от друзей. — А иорданец вообще сам на свой нож накололся по неосторожности! Свидетель, Юрий, забыл его фамилию, так и показал, что в тот момент, когда он подходил к крыльцу, увидел, как этот иностранец махал ножом и что-то там кричал, потом споткнулся об один из трупов и прямо на ножик свой упал! Так и записали…

— Понятно! — улыбнулся Сергей.

— Кстати, тот Юра из наших, из «вованов», «крапаль»! Ветеран Первой чеченской…

— Понятно! — ещё раз улыбнулся Серёга!

— Даша! Видишь, он улыбается! — Миха повернул довольное лицо к девушке. — Я же говорил, что я с позитивом! Докладываю дальше! Заказчик ваш, Мурад Ахметович Гаджиев, попал в некрасивую историю вместе с одним из наших оборотней в погонах, полковником Хрюновым, Анатолием Михайловичем. Их приняли ФСБ-шники с поличным на складе у Гаджиева, при разгрузке и оприходовании шестисот килограммов героина, привезённого из Турции на фурах гаджиевского покойного компаньона Джабраила Ибрагимова.

— Покойного?

— Да, его расстреляли из калаша у ворот собственного особняка на Новой Риге в ночь, когда тебя, — Миха показал пальцем на повязки на груди Сергея, — чуть— чуть поцарапало. Полрожка засадили, сам понимаешь — без вариантов!

— Тут ещё одна беда на наше РУВД, — вздохнул Миха. — Классный специалист, сыскарь номер один в районе, помер! От передоза… Фамилия — Шнурков, ну, тебе это ни о чём не говорит!

— Слушай, Миха! Колись, ты как в курсе всех этих дел оказался? Это же всё по разным ведомствам!

— Ты не внимателен, спецназ, а ещё ГРУ-шник! Я же говорил тебе об этом ещё в прошлом твоём госпитале, что-то ты по ним зачастил, братишка! Дядя моей жены…

— Ну да, «в больших погонах»! Каких?

— Ты знаешь, я обещал ему об этом не трезвонить… А с хозяином тех уродов, что за тобой гонялись, мне пришлось иметь дело самому! Брали его с боем на подмосковной даче всей моей командой, даже с соседнего СОБРа бойцов призанять пришлось. Четыре гада шесть часов держали оборону в той даче, пятерых наших ребят ранили, двух серьёзно! Зато, когда их трупы опознавали, у многих служб был праздник — такие птички знатные попались! Все как один ещё дудаевские «соколы», кровищи на них немерено! Было…

— Миша! Можно тебя… — взгляд Даши был суров.

— Пинай, Дашуня, свет Серёгиных очей, пинай! — Миха с трагическим лицом выставил ногу в сторону девушки. — За друга не жалко!

— Ну, Миша… — уже просто укоризненно взглянула на него Даша.

— Всё! Всё, сестрёнка! Сейчас уже убегаю! — Миха показал на коробку, поставленную им при входе. — Там кое-что из заготовок моей супружницы, из погреба в том доме, где вы так намусорили: ужас, сколько отмывать после вас пришлось! Ну, это ладно! А это что за железяка?

Миха взял в руки маленький зазубренный кусочек железа, лежавший рядом с двумя помятыми пулями от ВСК на прикроватной тумбочке Сергея.

— Миша! — опережая Серёгу, радостно заговорила Даша. — Представляешь, это тот самый осколок от гранаты, который был в спине у Серёжи и который нельзя было оперировать! Когда хирурги пули из Серёжи доставали, осколок оказался в… сейчас, как это правильно… в раневом канале одной из пуль! Она его зацепила и с опасного места в свой этот канал протащила! Доктор сказал, что это чудо!

— Да ладно, чудо! — Миха махнул рукой. — Жена сказала, что во время операции за Серёгу весь их приход молился, во главе с батюшкой Флавианом, и на Афоне монахи, и ещё где-то в Греции! Какое же это чудо, когда столько народу молилось? Это — норма! Вас, кстати, батюшка ждёт к себе венчаться, так он сам сказал! Как только наша спецура оклемается, — он хитро подмигнул Сергею. — Слышь, братишка! Кажется, ты попался! Батюшка Флавиан слов на ветер не бросает!

— Что же делать? — Серёга взглянул на девушку. — Ты, кстати, каталог белых платьев заказала по Интернету, как я тебя просил?

— Вот пока моё белое платье! — Даша потрясла полой медицинского халата. — А если ты не будешь беречь силы…

— Всё, ухожу! — Миха пожал Серёгину слабую руку. — Дарья! Дай и тебе пожму, боец! Первый раз в жизни стрелять из «Макара», и из восьми — пять попаданий! Сильна! — респект и уважуха! Если будущий муж отпустит, возьму тебя в свою группу захвата! Шучу, шучу!

Миха направился к двери. Дверь сама открылась ему навстречу, в неё вошла медсестра.

— Больной Русаков! К вам там какой-то Фабиан приехал, игумен…

— Флавиан! — в один голос воскликнули Сергей и Даша.

— Хорошо, пусть Флавиан! Так к вам кого первым впускать: его или вашу бабушку Полю?

— Обоих!

С. Новосергиево. 14 октября 2011 г. 23:11.

Святая Гора Афон. Русский Свято-Пантелеимонов монастырь. 28 октября 2011 г. 21:07 (время византийское).

 







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-20; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.200.218.187 (0.014 с.)