ТОП 10:

О боевой и административной деятельности на Кавказе генерал-лейтенанта барона Григория Христофоровича Засса.



«Горцы, как известно, выше всех качеств чтят храбрость и удачи в военных делах. По этому поводу расскажу следующий случай.Однажды генерал Засс предпринял набег на тамовский аул, который лежал в ущелье Большой Лабы. Время было осеннее. Мы двинулись с отрядом мимо Каладжинской горы и, переправясь ночью через Лабу, должны были обогнуть мирные бесленеевские аулы. Когда стали подниматься на Ахметовскую гору, то убедились, что для артиллерии подъем был труден, а между тем время приближалось к рассвету. Генерал Засс, видя невозможность достигнуть аула до зари со всем отрядом, поручил командиру Кубанского казачьего полка идти с кавалериею на рысях, и приказал, если бы кавалерия опоздала придти к рассвету, во всяком случае, взять тамовский аул и сжечь до основания. Сам же генерал Засс должен был идти вслед с пехотою и обозом. По переходе через гору, казаки пошли на рысях по долине, тянувшейся верст на десять по Лабе, до тамовского ущелья, где расположен был аул. Когда прошли половину пути, стало рассветать. Проводник сказал: «смотрите, раздадутся выстрелы караула, и мы будем открыты». Выстрелов однако не было; но в правой стороне, на полугоре, [321] близ редкого леса, стояло человек десять верховых. Вдруг один из них отделился и во всю прыть пустился к нам. Заскакав вперед и остановясь, он спросил: «где Засс»? Ему отвечали, что он остался при пехоте и следует невдалеке. — «Кто же старший»? — «Полковник Р.» — «Я его не знаю», сказал горец. Разговор происходил на кабардинском наречии через переводчика. Горцу сказали, что бесленеевский пристав тут. «А, это молодой джигит! я его знаю по отзыву бесленеевцев: где он»? Бесленеевским приставом был я. Горец стал со мною говорить по-нагайски, спрашивая куда мы скачем? Я ответил, что идем взять тамовский аул. — «Вы опоздали и не возьмете внезапно, а встретите ружейные выстрелы и найдете только пустые сакли, которые стыдно жечь, жители же и имущество скрыты. Над Зассом будут смеяться за такой набег. Лучше ступайте за мною, я покажу вам кизилбековский аул, и вы его возьмете». Полковник Р. не знал на что решиться. Тогда незнакомец добавил: «я у вас в руках и бояться измены нечего». Мы поворотили всю кавалерию направо и пошли на гору мелкою рысью.

Незнакомец был весь закутан в башлык и бурку; виднелись только одни быстрые глаза. Он ехал впереди, понукая нас двигаться скорее. Мы перевалили гору, вошли в лес. Проехав еще с версту, таинственный проводник указал нам аул, хлопнул лошадь нагайкой и исчез в лесу.Мы ринулись на аул с криком «ура» и, захватив жителей в совершенный расплох, взяли пятнадцать человек в плен, табун лошадей, рогатый скот, овец и всю домашнюю рухлядь, зажгли аул и стали отступать. Из двух сотен спешившихся казаков составилась цепь. Горцы, оправясь от внезапного страха, собрались в массы и начали наседать на казаков, выступавших из пылающего аула. Между нападавшими все мы увидели нашего таинственного проводника, который первый лез на выстрелы и руководил прочими. Когда отряд начал выходить из лесу на чистое место, неприятель с гиком несколько раз бросался в шашки. Цепь остановилась и должна была всеми силами держаться в лесу. Между тем, генерал Засс, двигавшийся в это время с пехотою и артиллериею, услышав частые выстрелы в противоположной от него стороне, взял одну роту и почти бегом пришел на помощь. Чтобы вывести из леса казаков, Засс лично, верхом на лошади, повел к лесу пехотную цепь. Горцы, увидя самого генерала Засса на белой лошади, бросились к опушке и сделали [322] несколько выстрелов залпом. Засс вдруг повернул лошадь и, отъехав несколько шагов, сказал, что он ранен в живот и, кажется, на вылет. Мы бросились к нему, ссадили с лошади и стали снимать ременный пояс; но пряжка была согнута, так что принуждены были обрезать ремень. Расстегнув черкеску и шубку, увидели, что раны не было и только тогда все вздохнули свободнее. Оказалось, что пуля попала прямо в поясную серебряную пряжку, и потом рикошетом в левую руку повыше кисти. Генерал Засс полагал, что он прострелен насквозь, сколько потому, что почувствовал сильный удар в живот, столько и потому, что, когда пощупал левою рукою спину, увидел кисть руки в крови. Убедясь, что рана пустая, барон Засс вынул нож из-под кинжала, сам вырезал пулю и, перевязав рану носовым платком, сел на своего белого коня и поскакал опять в бой.

Между тем цепь вышла из лесу; горцы на открытой местности прекратили преследование, и мы отступили к Лабе, где расположились бивуаком на отдых. Барон Засс, чувствуя сильную боль и опухоль в руке, лег на постель в разбитой для него калмыцкой кибитке. Когда полковник Р. рассказал Зассу случай о таинственном проводнике, которому обязаны удачным исходом набега, барон никак не мог догадаться кто бы это был. Здесь кстати заметить, что после жаркого боя непокорные горцы присылали всегда к Зассу просить дозволения побывать у него для знакомства и для переговоров по размену пленных, в действительности же для того, чтобы иметь случай поглазеть. В этот раз, в числе прочих прибыл к Зассу кабардинский князь Джембулат Атажукин, которого генерал очень уважал за храбрость и несколько раз посылал к нему с предложением покориться и переселиться с аулом к мирным кабардинцам; поэтому Зассу приятно было видеть у себя храброго князя. Все князья и высшее дворянство приехали поздравить Засса с полученною раною, так как раны вообще считаются у горцев большою честью.

Атажукин, познакомившись лично с генералом и посидев у него, попросил позволения переговорить наедине; все бывшие в кибитке вышли. Оставшись вдвоем, Джембулат Атажукин спросил генерала, доволен ли он экспедициею. Засс ответил, что не совсем, потому что он желал наказать тамовцев, но вместо них неожиданно попались кизелбековцы. «Последним успехом, впрочем», прибавил генерал, «я обязан тайному лицу, которое, вероятно, мне, по чувству, хороший приятель». Атажукин показал вид, [323] будто удивился, слыша такой рассказ. Потом спросил: «Кого же из горцев генерал подозревает в этом благородном поступке, доказывающем уважение к храброму полководцу»? Засс отвечал: «Никого больше, как одного тебя, и тебя должен благодарить за успех». Тогда Атажукин сознался, что это действительно был он, и прибавил: «Ты и не должен был в этом сомневаться; я слишком чту твою храбрость и не желал допустить тебя до промаха и этим дать случай злым языкам посмеяться на счет твой. Впрочем, я уверен, и ты бы со мною также поступил». Возвращаясь с отрядом, на р. Тегенях устроили охоту за кабанами. Засс, как страстный охотник, несмотря на рану, также стал с ружьем близ леска, а сзади его, недалеко, верхом, стоял Карим-Хадиль. Вдруг раздался крик: кабан! кабан! И действительно, кабан вышел прямо на генерала и бросился на него. Засс, владея одною рукою, не успел прицелиться и хотел ружьем отстранить от себя зверя, но кабан ударил по ружью, выбил его и, повалив самого Засса, ударил клыком два раза. Карим-Хадиль мгновенно бросился и, выстрелом из ружья, убил зверя почти на генерале. К счастью, Засс, как всегда, был одет по черкесски: на нем была черкеска, шубка, покрытая шелковою материею, и шелковый бешмет. Вследствие этого, клык мог только прорезать платье и сделал неглубокую рану на правой ноге, выше колена; у ружья же шомпол черного дерева и ствол были рассечены.

Теперь расскажу два случая с князем Джембулатом Атажукиным, который так уважал Засса и пользовался взаимным уважением последнего. Это я делаю для большего ознакомления с уменьем барона Засса оценивать людей по личному достоинству, а не по связям и протекциям. После знакомства Джембулата с генералом Зассом на Лабе, первый вскоре добровольно покорился: он прибыл к Зассу, прося его дозволить переселиться со всеми непокорными кабардинцами на р. Теберду близ Кубани, при чем просил также о возвращении из Большой Кабарды родовых своих крестьян, оставшихся после набега отца его за Кубанью. Засс обещал просить об этом генерала Вельяминова и предложил вместе поехать в Ставрополь; но Атажукин, как горец, не понимая для чего он должен быть в Ставрополе, сказал: «я никогда в нем не был и другого генерала не знаю, а прошу тебя, если возможно, исполни мою просьбу». Засс должен был растолковать , в чем дело, что есть старше его, от [324] кого выполнение его просьбы будет непосредственно зависеть. Джембулат согласился, сказав: «поедем, если это для тебя нужно». Время было зимнее. Подали розвальни, заложенные пятериком; сели Засс, Джембулат и переводчик: двадцать пять узденей Атажукина должны были конвоировать их верхами до Ставрополя. Проехав полдороги, переменили лошадей и поехали дальше; казаков в конвой Засс не брал, чтобы этим показать более доверия своему новому приятелю. Когда выехали на ставропольскую гору, то уже смеркалось, а между тем поднялась метель; ямщик вскоре сбился с дороги, начал ворочать лошадей туда и сюда; наконец объявил, что едет без дороги. Засс, находясь между горцами конвоя Атажукина, не желал дать им понять, что они сбились с дороги, тем более, что помочь этому они не могли. Однако Джембулат понял в чем дело, спросил Засса и, убедясь, что действительно сбились со дороги, через переводчика приказал ямщику остановиться. Встав на санях, он посмотрел во все стороны, позвал своего узденя Ислама и приказал ему взять человек двенадцать, скакать по направлению бокового ветра, найти лесок и, оставив там четырех человек, отыскать дорогу, которая должна находиться верстах в трех от леска; оставив и там троих, дать сигнал. Ислам с горцами поскакал; переводчик передал Зассу все распоряженья... Часа через два послышался сигнал; конвой, оставшийся у саней, ответил тем же. Ислам прискакал с товарищами и передал, что дорога отыскана. Повернули сани и поехали за Исламом, который вскоре подал голос и получил вдали ответ. Приблизились к первому посту, потом ко второму и выбрались на дорогу. В час ночи, Засс уже сидел с кунаком Атажукиным в теплой комнате. Обогревшись, Засс сказал: «Послушай Джембулат, ты в слове верен, а меня обманул». Тот, вскочив со стула, спросил: «Когда и в чем»? Засс сказал ему: «Помнишь ли, когда я спросил, перед выездом с Кубани: был ли ты в Ставрополе, ты отвечал отрицательно, между тем, ты же меня довез до города». Атажукин откровенно отвечал: «Я сказал истинную правду: зачем я буду в городе? в предместьях же его я по неделям живал, выжидая хороших добыч». Он был прав, и Засс, подав руку, извинился.

Другой случай. Бесленеевский князь Арсламбек Шелохов, красивый молодой человек, довольно богатый и вполне лихой наездник, засватал за себя дочь умершего весьма почтенного кабардинского князя Касаева, которая воспитывалась в Тахтамышевском ауле. Собрав для поезда до ста узденей, он должен был выехать из дома за невестою. Аул его находился на Тегенях, от Тахтамыша верстах в ста двадцати пяти. Приехавшие с Лабы к Джембулату гости, в числе новостей, рассказали о поезде Шелохова за невестою. Хозяин, вскочив с места, сердитым голосом возразил: «Этого быть не может! я не верю, чтобы дочь кабардинского князя, и притом такого достойного человека, могла выйти за бесленеевского князя. Этому не бывать!» Но гости уверяли, что, через несколько дней, должна состояться свадьба, и Аджихам (имя невесты) будет женою Арсламбека Числохова. Дженбулат в азарте отвечал: «А я все-таки вам говорю, что этому не бывать, и я не допущу, чтобы дочь моего покойного друга Касаева вышла за бесленеевца: она должна быть за кабардинским князем, и будет за ним». Некоторые из гостей подсмеивались, но Джембулат был непоколебим в своем, намерении; он немедленно послал собрать около сотни своих узденей, и с ними ночью отправился к Тахтамышевскому аулу, который находился на правой стороне реки Кубани, верстах в десяти от баталпашинской станицы. Остановясь на дороге в скрытном месте, Джембулат стал караулить поезд с невестою Арсламбека, который, услыхав безрассудное намерение Атажукина, хотя и не доверял слухам, но, в виде благоразумной предосторожности, признал более безопасным провезти свою невесту на левый берег Кубани ночью. Не доезжая еще версты три до Кубани, на них неожиданно гикнули кабардинцы, выстрелили, и прямо бросились на арбу, где сидела княжна, вынули ее, посадили на лошадь и помчались за Кубань. Бесленеевцы, с своей стороны, отвечали несколькими выстрелами по кабардинцам; но неожиданность, быстрота нападения и темнота ночи дали возможность последним скрыться без преследования. Атажукин, прибыв в свой аул, на реку Теберду, с невестою Арсламбека, на другой же день выдал ее замуж за своего родственника, князя Кайсыпа, молодого, красивого человека. Злоба и тайная месть долго тлели в душе Арсламбека и всех бесленеевцев, однако удобного случая отмстить не представлялось, тем более, что за Атажукина вступился бы генерал Засс. Спустя год после отъезда с Кавказа барона Засса, бесленеевцам удалось достигнуть своей цели. В августе или сентябре 1843 года, Атажукин, с тридцатью узденями, ездил по делам за реку [326] Белую и, возвращаясь, остановился на реке Тегенях, в виду аула бесленеевцев, покормить лошадей и сделать намаз. Один бесленеевец, набравши сена на арбу, вез его мимо отдыхавших, узнал Атажукина и, по прибытии в аул, на вопрос толпы, собравшейся от нечего делать около своего князя, не знает ли кто отдыхает близ аула? насмешливо отвечал: «Разве не знаете кто?.. Тот самый джигит, который отнимает у наших князей невест, а теперь вероятно приехал и за женами». Аул принадлежал Арсламбеку Шелохову. Понятно, что слова бесленеевца болезненно поразили прямо в сердце князя Арсламбека. Он в бешенстве закричал: «лошадь!», вбежал в саклю, схватил оружие, сел на коня и поскакал к дерзкому врагу. За ним вслед, собравшись наскоро, полетели человек пять; другие присоединялись постепенно. Джембулат, увидев несшихся к нему бесленеевцев, догадался с кем должен встретиться. Сев на коня, он приказав узденям не вмешиваться, выхватил ружье и ожидал Шелохова. Арсламбек наскакал и почти в упор выстрелил, но промахнулся; Джембулат же своим выстрелом уложил противника наповал. В это время уздени Арсламбека сделали залп и убили храброго Джембулата. Более не было ни одного выстрела. Уздени каждого из убитых, взяв своего князя, разъехались по домам. Так кончил свою жизнь весьма замечательный человек по уму, храбрости и большому влиянию на закубанских кабардинцев. Имя Джембулата до сего времени чтится всеми кабардинцами.»







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.236.8.46 (0.008 с.)