ТОП 10:

ПРОЛЕТАРСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ «БАКИНЦЕВ» В ПАРТИИ ПРОЛЕТАРИАТА



 

Совершенно очевидно, что в «бакинский период» Сталин продемонстрировал умение не только выполнять указания центрального партийного руководства, но и решать проблемы, имевшие принципиальное значение для общероссийской революции.

В то время как в Баку большевики добились больших успехов, в целом в стране партийные организации переживали кризис. В результате отступления революции и активных полицейских преследований многие из них прекратили свою деятельность.

В аналитической записке петербургского департамента полиции по поводу ситуации в столичных организациях РСДРП в конце 1908 года говорилось: «После общего упадка работы с весны текущего года, когда были арестованы многие члены Центрального и партийного комитетов и многие районные работники, работа в районах почти прекратилась, все лето прошло при крайне пониженном настроении... Невский район. Существует районный комитет и исполнительная комиссия, которая собирается очень редко... Петербургский район. С марта месяца, после провала, работы нет совершенно... Городской район. Работы большевиков совершенно нет. Меньшевики, руководящие районом, ведут работу просветительную и занялись проповедью легальной рабочей партии, ведя открытую агитацию против партии и в частности против Центрального и партийного комитетов... Московский район. Работа с зимы не налаживается. Связи с ЦК нет. Настроение угнетенное... Выборгский район. Существует два кружка очень низкого типа. Есть гектограф. Работа очень плоха... Железнодорожный район. Работы нет совершенно... Окружной район. Работы нет Василеостровский район. Партийной работы нет... Общее заключение Работа местной социал-демократической организации крайне ослаблена — нет профессионалов, равно средств, хотя бы немного приличной техники...» В подобном состоянии пребывали и многие другие подпольные организации РСДРП.

Переживали кризис и партийные органы, находившиеся за границей. Победа большевиков на V съезде РСДРП не привела к принятию партией ленинского курса. Напротив, разногласия внутри РСДРП после лета 1907 года по мере отступления революции усилились. В январе 1908 года меньшевики (Мартов, Дан, Аксельрод и другие) провели конференцию в Женеве, на которой приняли решение создать свой заграничный орган — «Голос социал-демократа». Многие меньшевики стали призывать к ликвидации существовавших партийных институтов, включая ЦК РСДРП, демонтажу нелегальной организации партии и переходу исключительно к легальным формам работы. Сторонников этой точки зрения стали именовать «ликвидаторами».

Некоторые большевики призывали отозвать депутатов от РСДРП из Государственной думы и отказаться от всех легальных форм работы и подпольно готовиться к новому революционному выступлению. Сторонников этой позиции называли «отзовистами». На III общепартийной конференции, состоявшейся в ноябре 1907 года в Финляндии, «отзовисты» преобладали среди большевиков.

Сходную позицию заняла и сложившаяся в 1908 году группа большевиков, именовавшаяся «ультиматистами» (В.Л. Шанцер, М.Н. Покровский, Г.А. Алексинский, А.В. Луначарский, М.Н. Лядов). В отличие от «отзовистов», призывавших к немедленному бойкоту Думы, «ультиматисты» предлагали отозвать депутатов из Думы в том случае, если они не объявят о своем беспрекословном подчинении указаниям ЦК РСДРП.

Одновременно в партии возникли споры и по вопросам марксистской философии. Один из вождей «ультиматистов» А. Луначарский в своей работе «Религия и социализм» считал необходимым определить место социализма среди религиозных систем. Луначарский называл социализм «новой религией», «религией труда» и призывал «сбросить ветхий плащ серого материализма». Активным сторонником Луначарского стал меньшевик В. Базаров, автор работ «Богоискательство и богостроительство», «Христиане третьего завета и строители башни Вавилонской». Это направление, к которому присоединились П. Юшкевич, Н. Валентинов, получило название «богостроительства».

Стремясь преодолеть противостояние духовного и материального начал, Базаров, Луначарский, Богданов и другие опубликовали сборник статей «Очерки по философии марксизма», в котором выступили за соединение марксизма с философией эмпириокритицизма, изложенной в работах австрийского физика и философа Эрнста Маха и швейцарского философа Рихарда Авенариуса.

В 1909 году руководители «отзовистов», «ультиматистов», «богостроителей» (А. Луначарский, А. Богданов, Г. Алексинский) создали на острове Капри (Италия) свою школу. В работе Каприйской школы активное участие принял Максим Горький. В конце 1909 года Каприйс-

кая школа стала издавать свою газету «Вперед», обвинявшую Ленина и ЦК в меньшевизме.

Одновременно активизировал свою деятельность Троцкий, который, начиная с V съезда РСДРП, предпринимал попытки, играя на противоречиях внутри партии, занять «надфракционную», центристскую позицию «беспристрастного арбитра», а затем и лидера социал-демократии России. В конце 1907 года Троцкий организовал издание эмигрантской газеты «Правда».

Попытки Ленина остановить центробежные тенденции в РСДРП не приводили к успеху. В своей работе «Материализм и эмпириокритицизм» Ленин резко атаковал Богданова, а заодно учение Маха и Авенариуса. По инициативе Ленина Богданов был исключен из редколлегии «Пролетария». Все 9 пунктов повестки дня совещания расширенной редколлегии этой большевистской газеты, состоявшегося в Париже в июне 1909 года, были посвящены вопросам внутрипартийной борьбы (об отзовизме и ультиматизме; о богостроительстве; о протесте Богданова по поводу статьи в «Пролетарии» с критикой его позиции; о школе на Капри и т.д.).

Сталин не поддержал Ленина в его философских спорах. В ряде писем этих лет (Владимиру Бобринскому и Михе Цхакая) Сталин называл дискуссии Ленина с Богдановым и Луначарским «бурей в стакане воды». В письме же к М. Торошелидзе Сталин, одобрив в целом работу Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», заметил, что «материализм Ильича во многом отличается от материализма Плеханова, и это Ильич, вопреки требованиям логики (возможно, по соображениям дипломатии), пытается скрыть». Сталин обнаружил положительные стороны в философии Маха и Авенариуса и оценил этих философов как равных Гегелю и Гольбаху. Сталин писал, что следует более глубоко изучать суть диалектического материализма. (Однако поскольку работа Ленина «Материализм и эмпириокритицизм» считалась в СССР главной для постижения основ философии, эти письма Сталина не публиковались.)

Не только эти письма Сталина оказались скрытыми от советских читателей. Объявив себя верным учеником Ленина, Сталин решил не освещать подробно те глубокие разногласия, которые возникли между «бакинцами» и руководством во главе с Лениным, а поэтому затушевал то поистине революционное выступление Бакинского комитета против курса руководства и ту важную роль, которую сыграл он вместе с другими «бакинцами» в деле возрождения большевистской партии в период величайшего кризиса, поразившего ее.

Правда, в «Краткой биографии», изданной в 1947 году, говорилось, что в этих работах «Сталин дает смелую критику состояния партийных организаций и выдвигает план преодоления кризиса в партии». В то же время авторы «Краткой биографии», разумеется с ведома Сталина, по-

старались создать впечатление, что эти его статьи и резолюции БК были написаны в поддержку Ленина и осуждали позицию его противников. Такая интерпретация, исходившая из представлений о том, что Сталин всегда был верным последователем Ленина (за исключением позиции по аграрному вопросу на Объединительном съезде), существенно искажала подлинный смысл, принижала значение заявлений Сталина и БК в 1909—1910 годы и не позволяла понять причины, по которым после этих политических выступлений Сталин выдвинулся в первые ряды руководителей партии. В данном случае исследователь оказывается в положении, когда он должен защитить Сталина от самого Сталина.

Свой первый вызов руководству партии Сталин бросил в статье «Партийный кризис и наши задачи», опубликованной в двух номерах газеты «Бакинский пролетарий» в августе 1909 года. В ней Сталин предложил программу радикальных перемен в жизни всей партии. Он открывал статью заявлением: «Ни для кого не тайна, что партия наша переживает тяжелый кризис. Уход членов из партии, сокращение и слабость организаций, оторванность последних друг от друга, отсутствие объединенной партийной работы — все это говорит о том, что партия больна, что она переживает серьезный кризис». Он констатировал: «Вследствие кризиса революции, наступил кризис и в партии — организации потеряли прочные связи с массами, партия раздробилась на отдельные организации... Вместо тысяч в организациях остались десятки, в лучшем случае, сотни. Что же касается руководства сотнями тысяч, то об этом не стоит и говорить».

Сталин считал, что из партии побежали прежде всего самые неустойчивые. Основная же часть «неустойчивых» приходилась, по его словам, на интеллигенцию: «Революция отступила, свобод не стало, — и партия стала хиреть, открылось бегство интеллигентов, из партии, а потом и наиболее колеблющихся рабочих». При этом Сталин объяснял «бегство интеллигентов» не только их разочарованием в связи с поражением революции, или их страхом перед репрессиями, а сознанием утраты своих преимуществ по сравнению с рабочими по мере интеллектуального роста последних: «Бегство интеллигентов ускорялось ростом партии, собственно передовых рабочих, переросших своими сложными знаниями скудный умственный багаж «интеллигентов пятого года».

Однако вину за кризис в партии Сталин возлагал и на высшие органы партии. Он называл ЦК РСДРП (во главе которого стоял Ленин) «фиктивным центром». «Задача руководства партийной работой... составляет обязанность Центрального Комитета. Но она плохо исполняется в настоящее время, результатом чего является почти полная разобщенность местных организаций». По мнению Сталина, ни ЦК, ни созываемые им редко конференции не привели к сплочению партии.

Сталин указывал на неспособность центральных печатных органов партии, как большевистских, так и меньшевистских, сплотить социал-

демократию России. Причину этого он видел в том, что эти печатные органы работали вне России: «Странно было бы думать, что заграничные органы, стоящие вдали от русской действительности, смогут связать воедино работу партии, давно прошедшую стадию кружковщины». Весьма знаменательно, что Сталин в своей критике «заграничного» Центрального комитета и «зарубежных» органов печати РСДРП не делал разницы между большевиками и меньшевиками.

Рассматривая варианты выхода из создавшегося кризиса, Сталин решительно отверг предложение «ликвидаторов» превратить РСДРП в легальную организацию. По поводу другого варианта выхода из кризиса он писал: «Передать самим рабочим возможно больше партийных функций и тем освободить партию от непостоянных интеллигентских элементов, говорят нам другие». Сталин не отвергал это предложение, но в то же время считал его недостаточным: «Нет сомнения, что освобождение партии от ненужных гостей и сосредоточение функций в руках самих же рабочих во многом помогло бы делу обновления партии. Но не менее ясно и то, что одна только «передача функций» при старой организации, при старых способах партийной работы, при «руководстве» из-за границы не сможет связать партию с массой и спаять ее в единое целое».

Предлагая пересмотреть организационные основы и методы работы партии, Сталин подчеркивал, что ныне «партия страдает прежде всего оторванностью от масс, ее надо во что бы то ни стало связать с этой массой». Он считал, что партия может восстановить связи с трудящимися «прежде всего и на почве тех вопросов, которые особенно волнуют широкие массы». Очевидно исходя из своего опыта работы в Баку, он призывал: «Пусть же наши организации, наряду с общеполитической работой, неустанно вмешиваются во все эти мелкие столкновения, пусть связывают их с великой борьбой классов и, поддерживая массы в их повседневных протестах и запросах, демонстрируют на живых примерах принципы нашей партии».

Чтобы «расшевелить массы», «сдвинуть их с проклятой мертвой точки», Сталин предлагал опереться на «фабричные и заводские партийные комитеты». Он писал: «Передовые рабочие, входящие в фабрично-заводские комитеты, — вот те живые люди, которые могли бы сплотить вокруг партии окружающие их массы. Необходимо только, чтобы фабрично-заводские комитеты неустанно вмешивались во все дела борьбы рабочих, отстаивали их повседневные интересы и связывали последние с коренными интересами класса пролетариев. Фабрично-заводские комитеты, как основные бастионы партии — такова задача».

Сталин советовал центральным органам партии повернуться к практическим вопросам, которые волновали рабочих: «Необходимо, чтобы и остальные, высшие организации партии строились применительно к защите не только политических, но и экономических интересов масс»

Сталин предлагал шире применять производственный принцип в партийной организации, «чтобы, например, фабрично-заводские комитеты различных отраслей производства группировались в различные подрайоны, по производству, с тем, чтобы эти подрайоны территориально объединялись в районы и т.д.».

Одновременно Сталин призывал произвести существенные перемены в партийном руководстве, активнее выдвигая рабочих: «Необходимо, чтобы опытнейшие и влиятельнейшие из передовых рабочих находились во всех местных организациях, чтобы дела организации сосредотачивались в их крепких руках, чтобы они, и именно они, занимали важнейшие посты в организации от практических и организационных вплоть до литературных».

Он подчеркивал, что высокое качество в политической работе может быть достигнуто прежде всего в практической деятельности: «Не беда, если занявшие важные посты рабочие окажутся недостаточно опытными и подготовленными, пусть даже спотыкаются на первых порах, — практика и советы более опытных товарищей расширят их кругозор и выработают из них в конце концов настоящих литераторов и вождей движения». Сталин говорил, что из рядов рабочих выйдут и руководители партии, подобные лидеру германской социал-демократической партии Бебелю, но чтобы добиться этого, нужны постоянные усилия: «Не надо забывать, что Бебели не падают с неба, они вырабатываются лишь в ходе работы, в практике, а наше движение теперь более чем когда-либо нуждается в русских Бебелях, в опытных и выдержанных вождях из рабочих». Таким образом, Сталин выразил свое неудовлетворение тогдашними вождями РСДРП, которые не были выходцами из рядов рабочего класса.

Сталин приводил в пример некоторые партийные организации, которые возглавляли рабочие: «Центральный район и Урал давно обходятся без интеллигентов, там сами рабочие орудуют делами организации. В Сормове, Луганске (Донецкий бассейн), Николаеве — там рабочие издавали в восьмом году листки, в Николаеве, кроме листков, — и нелегальный орган». «В Баку организация систематически вмешивалась и вмешивается во все дела борьбы рабочих, не пропускала и не пропускает почти ни одного столкновения рабочих с нефтепромышленниками, ведя, конечно, наряду с этим общеполитическую агитацию. Этим, между прочим, объясняется, что Бакинская организация до сих пор сохранила связи с массой».

Для того чтобы «связать между собой оторванные друг от друга местные организации, ...собрать их в одну связную, живущую единой жизнью, партию», нужна была общерусская (а не заграничная) газета. «Общерусская газета могла бы явиться... центром, руководящим партийной работой, объединяющим и направляющим ее». По мысли Сталина, та-

кая газета должна была стать связующим звеном между руководством партии и пролетарскими массами. Выступая от имени всего Бакинского комитета, Сталин фактически предлагал осуществить своеобразную пролетарскую революцию в партии, которая должна была выражать интересы пролетариата России.

О том, что выступление Сталина в печати не было отражением лишь его личной позиции, а получило одобрение Бакинского комитета (БК) РСДРП, свидетельствовало опубликование в этом же номере газеты «Бакинский пролетарий» резолюции БК от 2 августа 1909 года, посвященной разногласиям в редакции центральной газеты большевиков «Пролетарий». Текст этой резолюции был подготовлен Сталиным и получил одобрение всего БК. С одной стороны, резолюция осуждала позицию меньшинства редакции, поддержавшего «отзовистов», «ультиматистов» и «богостроителей». БК считал, что «беспощадная идейная борьба с указанными течениями, группирующимися вокруг меньшинства редакции, является одной из настоятельных очередных задач партийной работы». БК «решительно» высказался «за позицию большинства редакции, представителем которого является товарищ Ленин».

С другой стороны, резолюция настаивала на сохранении единства большевистской фракции, в ней заявлялось, что Б К «протестует против всяких «изверганий из нашей среды» сторонников меньшинства редакции». Заметим, что решение об изгнании из редакции несогласных было принято по инициативе Ленина, очевидно и БК, таким образом, осуждал позицию руководителя партии. Последний пункт резолюции свидетельствовал о намерении БК рассматривать скандал в редакции в контексте более общих вопросов социал-демократического движения России. «Для ликвидации сложившегося ненормального положения» предлагалось созвать «конференцию большевиков, параллельную конференции общепартийной».

Очевидно, что выступления Сталина и других членов БК были следствием продуманной политической позиции, которой они продолжали придерживаться и в дальнейшем. Через пять месяцев были приняты новые резолюции БК, которые были опять написаны Сталиным. По сравнению с предыдущей резолюцией, решения БК от 22 января 1910 года не только прямо поддерживали положения сталинской статьи, но ставили их еще более резко. В резолюции «О политической агитации и фактическом сплочении партии» говорилось, что неспособность партии «противопоставить что-либо серьезное систематической травле со стороны «либералов»... роняет... партию в глазах рабочих», что «такое положение вещей» наносит «ущерб интересам социал-демократии», что речь идет о «жизни и смерти партии».

БК в жесткой, почти ультимативной форме предлагал осуществить следующие меры: «1) перемещение (руководящего) практического цен-

тра в Россию; 2) организация связанной с местами общерусской газеты, издающейся в России и редактируемой упомянутым практическим центром; 3) организация в важнейших центрах рабочего движения местных органов печати (Урал, Донецкий бассейн, Петербург, Москва, Баку и т.д.)»- Таким образом, если Ленин в конце XIX века настаивал на издании за рубежом центральной газеты, которая должна была стать организующим звеном партии, то БК предлагал сделать таким органом газету, издаваемую в России, причем во всех важнейших индустриальных городах страны. На сей раз БК требовал созыва не конференции большевиков для обсуждения скандала в редакции «Пролетария», а «общепартийной конференции» для обсуждения «вышеупомянутых вопросов».

О том, что БК рассматривал этот вопрос в практической плоскости, свидетельствовала его вторая резолюция от 22 января 1910 года «О представительстве на предстоящей общепартийной конференции».

Откликаясь на организационный план созыва общепартийной конференции, предложенный ленинской газетой «Пролетарий», резолюция БК гласила: «Бакинский комитет... находит, что к участию должны быть привлечены (помимо установленного представительства) представители от действующих и действительно существующих партийных нелегальных организаций, причем главное внимание должно быть обращено на крупные центры, где сосредоточены громадные массы пролетариата». Так в первых же строках этой резолюции фактически сводились к минимуму претензии эмигрантских кругов представлять пролетариат России на конференции. Кроме того, в духе сталинских «Писем со съезда» 1907 года БК требовал предоставить больше мест делегатам от крупных индустриальных центров и решительно высказывался против «особого представительства от групп, работающих в легальных организациях», то есть тех, где особенно были сильны меньшевики-«ликвидаторы».

Идеи, изложенные в статье «Партийный кризис и наши задачи», Сталин продолжал развивать в написанной им в марте 1910 года прокламации «Август Бебель, вождь германских рабочих», которая была посвящена 70-летию этого лидера германской социал-демократии. Он вновь сделал акцент на том, что Бебель — выходец из рядов пролетариата (был «простым токарем») и иронизировал над типичным для интеллигенции снисходительным отношением к рабочим.

Описывая деятельность А. Бебеля, Сталин неоднократно подчеркивал его тесную связь с рабочим, профсоюзным движением, непримиримость к либералам, его борьбу против соглашательства с правящими кругами страны: «Его громовые речи в германском парламенте, бичующие затхлых либералов, пригвождающие к позорному столбу «имперское правительство», его многолетняя деятельность в профессиональных союзах — все это говорит за то, что Бебель, как верный страж пролетариата, появлялся везде, где только кипела борьба, где только

нужна была его бурная пролетарская энергия». Свою прокламацию Сталин завершал тем же пожеланием — чтобы в России появились «русские Бебели».

Все статьи Сталина в «Бакинском пролетарии», не говоря уже о резолюциях БК, были одобрены членами Бакинского комитета. Положение Сталина в бакинской большевистской организации не позволяло ему диктовать кому-либо свои взгляды. Хотя Сталин уже обрел немалый авторитет среди закавказских большевиков, он не слишком прибеднялся, описывая свой «бакинский период», как еще одну ступень ученичества в школе революции под руководством членов партии, имевших опыт работы в массовом рабочем и профсоюзном движении. Если в своем выступлении в 1926 году он назвал по партийным псевдонимам лишь трех «передовых рабочих» Баку, у которых он учился (Вацека, Саратовца-Ефимова, Фиолетова), то в «Краткой биографии» этот перечень был расширен и давал некоторое представление о тех, кто составлял актив большевистской организации Города Ветров: Фиолетов, Саратовец (Ефимов), Вацек, Боков, Малыгин, Орджоникидзе, Шаумян, Спандарян, Ханлар, Мемедов, Азизбеков, Кязи-Мамед. Некоторые из этих большевиков в 1918 году вошли в состав руководства Бакинской коммуны (Шаумян, Джапаридзе, Азизбеков, Фиолетов, Малыгин) и оказались впоследствии в рядах прославленных «26 комиссарах». Эти и другие члены Б К имели большой вес в бакинской большевистской организации и могли отвергнуть резолюцию, если бы она не отвечала их взглядам.

Также нетрудно предположить, что такие настроения разделялись большевиками не только в Баку, но и в других городах страны, на опыт которых Сталин ссылался в своей статье. Изложенные им требования были обусловлены не амбициями политикана, рвущегося к власти, а отражали позицию большевиков, недовольных состоянием партии и политикой ее руководства. Это означало, что местные большевистские организации, работавшие в подполье, лучше знали нужды и чаяния рабочих России.

Бакинский комитет возглавил движение внутри партии, направленное на разрыв с «гостями партии» из интеллигенции, перенесение центра партии из заграницы в Россию, решительный поворот от абстрактных дискуссий к подлинным нуждам российского пролетариата и опыту рабочего движения России. Сталин сумел четко выразить эти требования, фактически предложив осуществить перемены, равные по радикализму тем, на которых настаивал Ленин при создании «Искры» и оформлении большевиков в отдельную фракцию, а затем и в «партию нового типа». Хотя эти требования были направлены на то, чтобы вывести партию из глубокого кризиса, разрастание конфликта между ЦК и «бакинцами» могло привести партию к новому расколу и возможному отделению партийных организаций РСДРП, тесно связанных с российским рабо-

чим классом, от руководства партии, состоявшего из интеллигенции и проживавшего за границей.

На действия БК Ленин ответил в газете мягкими увещеваниями «пролетарской фронды». Лавинообразные расколы в партии, отрыв эмигрантов от подполья, кризис в подпольных организациях РСДРП не позволяли Ленину обрушиваться с острой критикой на мощную бакинскую организацию большевиков. И он решил не только воздержаться от критики в адрес БК и Сталина, но, напротив, постарался пойти навстречу «бакинцам» и даже привлечь их к высшему руководству партией. С 1910 года Ленин стал вести переписку с рядом членов БК, в том числе со Сталиным и Орджоникидзе. В 1910 году Сталин был назначен «уполномоченным ЦК РСДРП», а в 1911 году Орджоникидзе был направлен на учебу в ленинскую школу в Лонжюмо.

После очередного ареста в марте 1910 года и заключения в Баиловской тюрьме в Баку до сентября 1910 года Сталин оказался в Сольвычегодске. Здесь он встретился с влиятельным членом БК Иваном Фиолетовым, также отбывавшим ссылку в этом северном городе. Взгляды «бакинцев» находили отражение в переписке Сталина с руководством партии. Письмо Сталина Ленину и ЦК РСДРП, направленное 31 декабря 1910 года из Сольвычегодска, свидетельствовало, с одной стороны, о его поддержке Ленина в борьбе против меньшевиков и «троцкистского блока» (Сталин назвал этот блок «тухлой беспринципностью» и «маниловской амальгамой»).

С другой стороны, из содержания письма ясно, что для Сталина главными вопросами по-прежнему оставались те, которые были поставлены в его статьях и резолюциях БК 1909—1910 годов: «Главное — организация работы в России... По-моему, для нас очередной задачей, не терпящей отлагательства, является организация центральной (русской) группы, объединяющей нелегальную, полулегальную и легальную работу на первых порах в главных центрах (Питер, Москва, Урал, Юг). Назовите ее как хотите — «русской частью Цека» или вспомогательной группой при Цека — это безразлично. Но такая группа нужна как воздух, как хлеб... С этого, по-моему, и пойдет дело возрождения партийности».

Упорство, с каким Сталин и другие «бакинцы» отстаивали свои взгляды, подействовало на руководство партии. В 1911 году оно создало Российскую организационную комиссию (РОК) по созыву VI Общепартийной конференции. В состав комиссии вошли видные деятели БК — Шаумян и Спандарян, Орджоникидзе, который хотя уже не был членом БК, а представлял Тифлисскую организацию, но всецело разделял позиции БК, питерский рабочий-токарь И.С. Белостоцкий, член тифлисской организации большевиков Е.Д. Стасова и другие.

Фактически РОК стала новым общепартийным центром. Характерно, что свое первое совещание РОК провела в Баку (29 сентября 1911 г.).

Нет сомнений в том, что Сталин мог бы принять участие в этом совещании, так как 27 июня 1911 года завершился срок его ссылки в Сольвычегодске. Ему было разрешено проживать везде, кроме Кавказа, столиц и фабрично-заводских центров. 6 июля 1911 года Сталин переехал в Вологду, где находился под негласным надзором полиции. Из Вологды Сталин отправил письмо Ленину, в котором изъявил желание работать в Петербурге или Москве, а 6 сентября он нелегально выехал в Петербург, куда прибыл на следующий день. Однако уже 9 сентября 1911 года он был арестован и выслан в Вологду на три года.

Участники совещания РОК в Баку также стали жертвами полицейских репрессий. В первый же день работы в городе начались аресты. Арестован был и Шаумян. В связи с этим РОК перенесла свою работу в Тифлис.

РОК обратилась с призывом ко всем партийным организациям, всем партийцам «всемерно содействовать делу возрождения нашей партии, немедленно выбирать делегатов на партийную конференцию, возрождать социал-демократию на местах». Деятельность РОК встретила сопротивление среди эмигрантских кругов РСДРП, представленных в Заграничной организационной комиссии по созыву конференции (ЗОК).'

Споря с представителями ЗОК, Орджоникидзе заявлял: «Если вы, оторванные от России, потеряли всякую способность оказывать поддержку русской работе, то, по крайней мере, не мешайте нам... Я же, как уполномоченный Российской организационной комиссии, заявляю, что ничего общего с этим обломком заграничного учреждения не имею».

Итогом работы РОК стала 6-я конференция РСДРП, созванная в Праге. Благодаря стараниям РОК организации РСДРП были представлены таким образом, что среди делегатов конференции оказались почти сплошь большевики. Меньшевистских делегатов было лишь двое — Д.М. Шварцман и Я.Д. Зевин. (Шварцман был избран в ЦК в качестве единственного представителя меньшевиков. Зевин представлял меньшевиков Баку и впоследствии стал одним из «26 бакинских комиссаров»). Столько же делегатов на конференцию «направила» и царская охранка. Среди делегатов-большевиков двое, представлявших Центральную промышленную область (Малиновский и Романов), были тайными агентами полиции.

О возросшем влиянии «бакинцев» свидетельствовало то обстоятельство, что первый доклад на конференции в Праге сделал «бакинец» Г.К. Орджоникидзе, и то, что после Пражской конференции из 11 членов вновь избранного Центрального комитета РСДРП в его состав вошли 3 человека, представлявших Бакинский комитет большевиков или долго работавших в нем — Спандарян, Орджоникидзе, Сталин. Последний был заочно кооптирован в состав ЦК. В кандидаты в члены ЦК был кооптирован заочно и «бакинец» С.Г. Шаумян, арестованный в сентябре в Баку, а затем отправленный в ссылку. Дейчер подчеркивал, что «кавказ-

ская группа» стала опорой большевистской организации», он писал, что эта группа «стала играть роль, совершенно непропорциональную тому месту, которое занимала эта провинция». С последним утверждением можно поспорить, так как Баку был одним из ведущих центров рабочего движения России. Однако Дейчер прав в том, что доля «бакинцев» в ЦК существенно превышала долю бакинских социал-демократов в общем составе РСДРП.

Идя навстречу требованиям Сталина и БК о переносе центра деятельности партии в Россию, конференция приняла решение о создании Русского бюро ЦК РСДРП в составе 10 человек. Трое из его членов были те же трое «бакинцев», которые стали членами ЦК РСДРП. Явно откликаясь на призывы Сталина растить «русских Бебелей», в состав ЦК и Русского бюро были введены партийцы пролетарского происхождения, работавшие на производстве: М.И. Калинин, И.С. Белостоцкий, Г.И. Петровский, А.Е. Бадаев, А.С. Киселев, Р.В. Малиновский. Конференция приняла решение, о создании ежедневной легальной партийной газеты в России.

Таким образом, в руководство партии пришли люди, в наибольшей степени выражавшие интересы и чаяния рабочего класса России, и были ослаблены позиции тех, кто, находясь в эмиграции, давно оторвался от родины и народа. Это был первый шаг к тому, чтобы от приоритета мировой революции перейти к признанию способности российского рабочего класса первому осуществить социалистическую революцию, а затем приступить к построению социализма.

Впоследствии Сталин высоко оценивал значение Пражской конференции как важнейшего события в развитии партии. Выступая в декабре 1927 года на XV съезде партии, Сталин говорил: «Эта конференция имела величайшее значение в истории нашей партии, ибо она положила межу между большевиками и меньшевиками и объединила большевистские организации во всей стране в единую большевистскую партию». В то время как после смерти Сталина годом рождения большевистской партии стали считать 1903 год — год II съезда РСДРП и возникновения большевистской фракции, в «Кратком курсе» утверждалось: «Пражская конференция положила начало партии нового типа, партии ленинизма, большевистской партии». Слова «положила начало» в последней фразе вряд ли были случайными. Очевидно, Сталин не считал, что создание «партии нового типа» было завершено на Пражской конференции.

29 февраля 1912 года Сталин совершил очередной побег из ссылки, а в начале марта 1912 года прибыл на Кавказ. Здесь он написал листовку «За Партию!», которая вместе с листовкой «Избирательная платформа РСДРП», написанной Лениным, распространялась по стране (ее тираж составил 6 тысяч экземпляров, и она была распространена в18 населенных пунктах России). В этой листовке Сталин вновь призывал рабочих

возглавить борьбу и вновь подчеркивал важность решительных перемен в стиле руководства партией.

Прибыв в Тифлис, Сталин написал циркулярное письмо ЦК РСДРП № 1 к партийным организациям. 29 марта Сталин провел совещание бакинских районных организаций, которое одобрило решения Пражской конференции. 30 марта он написал статью об этом совещании для газеты «Социал-демократ», а на следующий день выехал в Петербург.

Для того чтобы повернуть РСДРП к проблемам рабочих России, Сталину и другим «бакинцам» требовалось перейти на работу за пределы Баку.

Видимо, в начале 1912 года соответствующая просьба, с которой Сталин обратился в ЦК во время своей ссылки в Сольвычегодске, была удовлетворена.

По пути в столицу он остановился в Москве, где встретился с Орджоникидзе. Вскоре Сталин прибыл в Петербург и поселился там на квартире депутата III Государственной думы и лидера большевистской фракции, рабочего Николая Гурьевича Полетаева, издававшего большевистскую газету «Звезда». В течение нескольких дней в апреле Сталин публикуется в каждом номере «Звезды». Нередко выходит по несколько его статей в одном номере. Статьи, написанные Сталиным вскоре после Ленского расстрела 4 апреля, в значительной степени отражали распространенное тогда мнение среди революционеров о том, что события на золотых приисках Лены вернули Россию к тому же состоянию, в котором она находилась до подавления революции 1905—1907 годов.

22 апреля (5 мая) 1912 года вышел в свет первый номер газеты «Правда». Создание этой «общерусской газеты» отвечало требованиям, которые с середины 1909 года выдвигал Бакинский комитет и лично Сталин. В первом номере газеты Сталин публикует без подписи свою статью «Наши цели». В ней он подчеркивает идейную связь «Правды» со «Звездой». Однако он ни разу не употребляет слова «большевик» или «большевистский», а значительная часть статьи посвящена вопросу единства в социал-демократии. Он пишет: «Мы отнюдь не намерены замазывать разногласий, имеющихся среди социал-демократических рабочих. Более того: мы думаем, что мощное и полное жизни движение немыслимо без разногласий, — только на кладбище осуществимо «полное тождество взглядов»! Но это еще не значит, что пунктов расхождения больше, чем пунктов схождения... Поэтому «Правда» будет призывать, прежде всего и главным образом, к единству классовой борьбы пролетариата, к единству во что бы то ни стало. Поскольку мы должны быть непримиримы по отношению к врагам, постольку же требуется от нас уступчивость по отношению друг к другу. Война врагам рабочего движения, мир и дружная работа внутри движения — вот чем будет руководствоваться «Правда» в своей повседневной работе». Сталин особо подчеркивал необходимость партийного единства перед выборами в IV Государственную думу.

В день, когда экземпляры «Правды» поступили в продажу, Сталин был арестован на улице. В полицейском отчете было сказано: «При аресте он заявил, что определенного места жительства в гор. С.-Петербурге не имеет. При личном обыске у Джугашвили ничего преступного не обнаружено». Беглец из вологодской ссылки был препровожден в дом предварительного заключения, где он и пробыл с конца апреля до начала июля. 2 июля 1912 года Сталин был выслан по этапу из Петербурга в Нарымский край под гласный надзор на три года.







Последнее изменение этой страницы: 2016-09-19; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 3.227.233.78 (0.017 с.)