ТОП 10:

Феноменология и герменевтика



В отличие от аналитической традиции, ориентированной на факты (эмпирические и языково-лингвистические) сами по себе, феноменология обращает наше внимание на «человеческий фактор» как ключ к тому, что реально существует. Феноменологическая установка — это убеждение, что мы никогда не доберемся до реальности, если будем объяснять жизнь и людей — ее конкретных носителей, объективно (как объект-вещь, наряду с другими вещами или телами), извне, естественнонаучными и традиционно-психологическими средствами. Цель феноменологии — описание того, как мы изучаем опыт в терминах «сущностей» и «резонов». Сознание — реальнейшая из реальностей. Мы можем отказаться от всех наших мыслей, но нам не освободиться от самой мысли об этом отказе. Предельная и абсолютно определенная для нас реальность — это чистое сознание, к которому мы выходим, вынося «за скобки» все его содержательное (специфически-предметное) наполнение.

Феноменология как философское направление связано с именем Эдмунда Гуссерля (1859-1938). Девиз феноменологии как метода, в понимании Гуссерля, — назад к вещам! Только это не реализм, не здравый смысл. Вещи здесь совершенно особые — так называемые феномены. Опять же феномены — не явления, хотя обычно мы их отождествляем, рассматриваем как синонимы. Явление есть проявление чего-то иного, какого-то объекта, явление (в смысле — обнаружение) предмета нашему сознанию. Феномен же есть то, что само себя обнаруживает, предмет, непосредственно явленный сознанию. Не объект, как он отражается в сознании, а как он дан и непосредственно существует в сознании — сам факт явленности, само явленное. Для феноменолога важно описать то, что действительно явлено сознанию, и пределы такой явленности. Феномен, по-другому, — это идеальная сущность, идеальный смысл, обладающий непосредственной достоверностью, неопровержимой данностью, стабильной очевидностью. Феноменология, таким образом, работает не с вещами, а с их смысловыми эквивалентами, содержательно-познавательными сущностями. Феномены предстают перед нашим сознанием после «эпохе» — специальной процедуры «заключения в скобки» схем и автоматизмов, предубеждений и банальностей нашего повседневного существования, наших привычных воззрений и убеждений, нашей естественной веры в существование внешнего мира. При этом феномены — не фантомы, они чужды произволу, кажимости, фантазийному манипулированию. Они интенциональны, т. е. являются всегда знанием о чем-то, отсылают к некоему другому. Но под этим другим понимается здесь не психологически привычный нам предмет, не естественнонаучная направленность на объект, а то, благодаря чему появляется и раскрывается предметный смысл. Обратимся за помощью к конкретному примеру: мы ведь воспринимаем не как музыка звучит, т. е. не сами по себе звуки, из которых она физически состоит, — мы воспринимаем, или слышим, саму музыку, т. е. сущность, заключенную в факте звучания. Ну а восприятие сущности — дело интуиции, вернее эйдетической интуиции, в которой Гуссерль видел начало всех начал. «Всякая интуиция, изначально конкретизированная, — писал он, — по праву является источником познания. Все, что предлагается нам в интуиции первичным образом (так сказать, во плоти и крови), дулжно принять таким, как есть, даже если только в границах предлагаемого». Интуиции следует доверять больше, чем дискурсам философов и свидетельствам ученых.

Поиск изначальных и самоочевидных смыслов привели Гуссерля к открытию «жизненного мира» — области исконно человеческих «смысловых формаций», предшествующих рождению науки и не исчезающих с ее развитием. Ни одна наука, а тем более философия, не должна отрываться от смысловых очевидностей этого мира, в них человек как он есть — как предпосылка и одновременно конечная цель всякого познания. Забвение «жизненного мира» грозит технократической фетишизацией истории и науки.

Феноменологическая методология оказала и продолжает оказывать существенное влияние на развитие психологии, антропологии, психиатрии, гуманитарное знание в целом. И это понятно. Социально-гуманитарная реальность непременно включает в себя значения, смыслы. Возьмем конкретный пример. Мужчина открывает перед женщиной дверь, пропуская ее вперед, уступая ей дорогу. Физически тут все очень просто: открывается дверь, хорошо, если без скрипа, меняется порядок или очередность прохождения дверного проема. Но за этим мы видим нечто другое — уважение господина к даме, целый рыцарский ритуал. Последнее, если быть точным, мы в этой ситуации только и видим: двери — не более чем ее «материя», субстрат-носитель. Как физическую реальность мы их просто не замечаем. Любое общественное явление, как уверяют, и совершенно справедливо, феноменологи, необходимо рассматривать с учетом того, как люди его воспринимают, какие значения в него вкладывают, каким смыслом наделяют. Вне и без этих символических значений оно повисает каким-то отчужденно-ребристым каркасом, непонятным и пугающим одновременно.

Под герменевтикой (от греческого слова hermeneutike — искусство разъяснения, толкования) в широком смысле понимают теорию и практику толкования текстов. Своими корнями она уходит в древнегреческую философию, где практиковалось искусство толкования различного рода иносказаний, высказываний, содержащих многозначные символы. Прибегали к герменевтике и христианские теологи для толкования Библии. Особое значение приобретает герменевтика в теологии протестантизма, где она рассматривается как средство выявления «истинного» смысла Священного Писания.

Как научный метод герменевтика формируется с развитием филологии и других гуманитарных наук. В ходе долгой истории этих наук в них складываются особые методы постижения их предмета, к которым можно отнести исторический, психологический, феноменологический, логико-семантический, герменевтический, структуралистский и некоторые другие. Герменевтика как изначально ориентированная на постижение смысла текста, причем постижение его как бы «изнутри», исходя из него самого, отвлекаясь от социально-исторических, психологических и иных факторов, занимает особое положение в гуманитарном познании. Ведь специфическим предметом исследования в гуманитарных науках, что отличает их от других наук, является именно текст, как особая система знаков, связанных между собой определенными отношениями. Иначе говоря, отражение действительности в гуманитарном исследовании опосредовано текстом.

Герменевтика нужна там, где существует непонимание. Если смысл как бы «скрыт» от субъекта познания, то его надо дешифровать, понять, усвоить, истолковать. Понимание и правильное истолкование понятого — таков в общем плане герменевтический метод получения гуманитарного знания. Отсюда постижение, усвоение смысла текста являются процедурами, качественно отличными от метода объяснения природных и общественных закономерностей. Так как предметной основой гуманитарных наук является текст, то мощным средством его анализа выступает язык, слово как существенный, системообразующий элемент культуры. Отсюда герменевтическая методология гуманитарных наук тесно связана с анализом культуры, ее феноменов.

Современная герменевтика, как она сложилась в XX веке, включает не только конкретно-научный метод исследования, применяемый в гуманитарном познании. Это и особое направление в философии. Как метод собственно исторической интерпретации герменевтика разрабатывалась крупным мыслителем Вильгельмом Дильтеем (1833-1911). В. Дильтей — немецкий историк культуры и философ, представитель философии жизни, основоположник понимающей психологии и школы истории духа (истории идеи) в немецкой истории культуры.

Центральным для Дильтея является понятие «жизнь», культурно-исторические реалии. Человек, по Дильтею, не имеет истории, он сам — история. Она-то и раскрывает, что он такое. От человеческого мира истории мыслитель резко отделял мир лрироды. Задача философии (как науки о духе) состоит в том, чтобы понять «жизнь» исходя из нее самой. В связи с этим Дильтей выдвинул метод «понимания» как непосредственного постижения некоторой духовной целостности — в смысле целостного переживания. Понимание, родственное интуитивному проникновению в жизнь, он противопоставляет методу объяснения, применимому в науках о природе, где мы прибегаем к рассудочному доказательству. Понимание собственного внутреннего мира достигается путем интроспекции, т.е. самонаблюдения, рефлексии. Понимание же «чужого мира» осуществляется путем «вживания», «сопереживания», «вчувствования». По отношению к культуре прошлого понимание выступает как метод интерпретации, названный Дильтеем герменевтикой. Основой герменевтики он считал понимающую психологию: ее особенность состоит в непосредственном постижении целостности душевно-духовной жизни личности. Основная проблема герменевтики состоит, по Дильтею, в раскрытии того, как индивидуальность может стать предметом общезначимого объективного познания в чувственно данном проявлении чужой уникальной жизни. Именно этим путем пошел Э. Гуссерль. Ведь при любом исследовании далекой от нас, тем более чужой, культуры важно прежде всего реконструировать «жизненный мир» этой культуры, вжиться в него, только в этом свете можно понять смысл ее памятников.

Дальнейшую разработку этой проблемы осуществлял немецкий философ Х.Г. Гадамер, ученик М. Хайдеггера, который понимал герменевтику широко — как учение о бытии, как онтологию, пожалуй, скорее как теорию познания. Многое заимствуя у Дильтея и Хайдеггера, Гадамер придал герменевтике универсальный смысл, превратив проблему понимания в саму суть философии. Предметом философского знания с точки зрения герменевтики является мир человека, трактуемый как область человеческого общения. Именно в этой области протекает повседневная жизнь людей, создаются культурные и научные ценности.

Философский мистицизм.

В религиозных и религиозно-философских учениях помимо стороны, объясняющей мир, обязательно присутствует и вторая, выражающая основания и способы спасения человека от зла. Классический христианский вариант спасения — трансцендентное, не поддающееся разумному объяснению движение Бога к человеку. Однако во всех мировых религиях существует и другой, духовно-мистический вариант спасения: движение человека к Богу. Этот вариант доминирует в некоторых течениях и сектах христианства: от гностицизма до некоторых видов монашества. В исламе это — суфизм. В буддизме — многочисленные направления индивидуального спасения. Но мистика в церковной жизни является одной, причем не доминирующей ее стороной. Практически поведение верующих определяется откровениями Писания и каноническими нормами церкви.

Однако, начиная с XIX века, в культурной жизни Европы все заметнее становится роль так называемого внецерковного или философского мистицизма. В XX веке он превращается в общемировое явление и начинает конкурировать с традиционными религиозными и религиозно-философскими учениями.

Под мистикой в широком смысле понимают единство необычных («мистических») состояний психики человека и «мистицизма», то есть «теорий», объясняющих и оправдывающих эти состояния. Особые, явно диссонирующие с обычным течением жизни состояния психики испытывали, вероятно, все люди. Это подтверждают психологи, этнографы, медики. Практически каждый человек бывал в состоянии потери чувства реальности мира, или потери своего Я, или экстаза, или яркого сна и т.п. Тем не менее мистическими эти состояния можно назвать лишь в том случае, если они перемещаются с периферии сознания в его центр, становясь более значимыми, существенными и желаемыми, чем в обычных условиях. Мистицизм, используя метафоры, символы, философские понятия, некоторые естественно-научные данные, мифологические образы и аналогии, личные откровения и другие выразительные средства, систематизирует структуру и динамику этих состояний, придает им онтологический (бытийный) статус, утверждает их судьбоносную ценность для человека и для существования Вселенной. В конечном счете мистицизм утверждает, что целенаправленное изменение сознания — это и есть путь спасения, путь освобождения от зла «неистинного существования».

Естественный мир, согласно большинству мистиков, пребывает в радикальном зле или является иллюзией сознания. Спасение в мире и с миром невозможно. Но каждый человек (или только избранные) может освободиться от зла неподлинного существования, радикально изменив свой внутренний мир, личным усилием выйдя за пределы господства чувственно данной природы, как и вообще господства любого культурного мира.

С социальной стороны, мистика — это способ решения жизненных проблем, в том числе обретения нравственного смысла жизни, проблем психологической адаптации и собирания себя в личностную целостность, проблем, связанных с психическими травмами и страхами, когда отсутствуют общепринятые средства их решения. Однако вопрос не в том, насколько радикально может быть изменена психика человека, а в том, насколько человек с измененным сознанием может быть «встроен» в существующий тип культуры, производства, науки. С большой долей вероятности можно предположить, что общество, где господствуют мистические настроения, не совместимо с принципом активности в сфере экономики, с научным подвижничеством, с риском в налаживании личных отношений. О справедливости подобного вывода свидетельствует тот факт, что, как правило, для современного человека мистика не кажется практически полезной, а потому знакомство с мистической литературой проходит на уровне обычной беллетристики.

С философской стороны, мистика — это вненаучная духовная практика, сознательно снимающая противоположность субъекта и объекта познания и деятельности. Строго говоря, это не тип познания, а сотворение уникальной духовной реальности, уникальной в том смысле, что создается каждым мистиком лично, что наряду с природной реальностью и реальностью культурного мира здесь утверждается существование специфически иной, третьей реальности, явно не имеющей характеристик трансцендентного Бога традиционных религий. Мистик идет путем, противоположным научному. Если ученый в процессе познания старается сознательно исключить или максимально учесть субъективные факторы, то мистик, наоборот, очищает сознание от объективно-научного и других культурных предпосылок мышления, находя «по ту сторону души» искомую сверхэмпирическую реальность.

С начала XX века и позже наиболее известными среди философско-мистических течений были: теософия Е. П. Блаватской, антропософия Р. Штейнера, психоделический мистицизм К. Кастанеды. Кроме того, заметный интерес большого количества людей, живущих в разных странах, вызвали мистические учения Н. К. и Е. И. Рерихов, Г. И. Гурджиева, Д. Л. Андреева, Дж. Лилли, Т. Роззака, С. Грофа, А. Кёстлера, Р. Генона, Раманы Махариши, Джидду Кришнамурти, Шри Ауробиндо Гхоша и т.д.

Елена Петровна Блаватская (1831-1891) — одна из предшественниц философского мистицизма XX века. В 1875 году она вместе со своими последователями основала «Всемирное теософское общество», в задачи которого входило: изучение древних «тайных» знаний; изучение скрытых способностей человека; основание нового братства людей вне зависимости от их расовой, национальной и религиозной принадлежности.

Ее учение впитало в себя преимущественно буддийские и другие восточные представления, элементы оккультных наук, христианские мотивы, идеи, почерпнутые из европейской науки середины XIX века. Оно включает детально разработанную иерархию и историю чувственной и сверхчувственной реальности, учение о мистической эволюции космоса, земли, человека. Истинная природа человека включает три тела: физическое, астральное (душа), ментальное (духовное). Под руководством «посвященных» Учителей человек способен управлять силами своей природы, достигая состояния ясновидения, проникновения в высшие оккультные сферы. Однако русский философ Н. А. Бердяев заметил: «Теософия принуждена отрицать бесконечноее значение индивидуальной души... Теософия и антропософия антиперсоналистичны... Для теософии все повторимо и множественно... Теософия не знает личности и не понимает смысла истории. Она находится во власти дурной бесконечности и повторяемости».

Основатель антропософского учения и соответствующей системы воспитания, немецкий философ-мистик Рудольф Штейнер (1861-1925) осуществил собственную попытку синтеза восточных и западных «тайных» учений с традицией европейской научности. По его мнению, в отличие от принятого деления жизни на внешнюю и внутреннюю, следует вычленить несколько уровней природы человека и соответственно несколько уровней его жизни: физический, эфирный (жизненный, энергетический), астральный, ментальный. Используя особые методики — медитацию, танцы, музыку, — человек активизирует все свои уровни, в том числе и не признанные в культуре. Каждый имеет, с одной стороны, опыт, переживания особых состояний психики, с другой — опыт состояния сна. Это, по мнению Штейнера, свидетельствует о реальности уровневого строения человека и возможности их независимого существования. Каждую ночь во сне астральное тело покидает физическое и выходит в астральный космос. Человек «должен добиваться того, чтобы состояние, которое он создал для себя сначала во время сна, он мог бы переносить и в свое бодрствующее сознание. Тогда чувственный мир обогатится для него совершенно новым содержанием». В конечном пункте саморазвития души она бессмертно погружается в сверхчувственные миры, нравственно преображается и вступает в общение с тамошними существами, наблюдая свою предшествующую жизнь как в духовном, так и в земном ее существовании. Подобные представления о сущности жизни человека лежат в основе педагогической практики так называемых «Вальдорфских школ», распространенных по всей Европе и появившихся в современной России.

Американец Карлос Кастанеда (1929-1998 гг.) встретился в 1960 г. с мексиканским магом доном Хуаном, был покорен его личностью, стал его учеником, последователем, активным и успешным распространителем проповедуемых им представлений о мире и о человеке. Философия Кастанеды — это результат использования психотропных средств, точнее психоделиков. Это, по существу, психоделическая философия, философия измененного сознания, искусственно вызываемой психопатологии.

Кастанеда продолжает традицию мистических, т. е. крайне иррационалистических учений. Он практически отрицает весь мир культуры и восстанавливает, по существу, мироощущение первобытного человека. Ее, пожалуй, можно назвать философией первобытного человека, голого человека, который ничего не имеет кроме своего тела, ничего не знает кроме своих непосредственных ощущений-восприятий, ничего не хочет и не умеет делать кроме элементарных поведенческих действий (ходить, есть, пить, одеваться, умываться и т. п.), да изготовления и приема психоделических средств.

Современный человек — это воспреемник всей духовной и материальной культуры человечества, ее многотысячелетней истории. Для Кастанеды же ничего не значат ни Бетховен, ни Рахманинов, ни Аристотель, ни Гегель, ни Рафаэль, ни Рембрандт, ни Шекспир, ни Толстой, ни Эйнштейн, ни Дарвин, ни Петр I, ни Франклин Рузвельт, ни Эдисон, ни Форд. Кастанеде не нужна наука, не нужно знание, полученное учеными, не нужны открытые ими законы природы, не нужны изобретения человеческого гения, улучшающие и совершенствующие человеческую жизнь, не нужны ни серьезная, ни легкая, ни классическая, ни современная музыка, не нужно восточное искусство единоборств, не нужна индийская йога, не нужно освоение космоса, не нужны компьютеры, не нужно книгопечатание, не нужны радио, телевидение, не нужны автомобили, самолеты и т. п. Мир кастанедовского человека — весьма упрощенный, примитивизированный, бедный — сосредоточен на чисто природных взаимоотношениях человека и среды. Он даже проще мира первобытного человека, который по-своему много знал и умел: как добывать и поддерживать огонь, охотиться за животными, ловить рыбу, изготавливать орудия труда, рожать и воспитывать детей. Мир для Кастанеды — тайна, а всё, что делает человек — «бесконечная глупость» («воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, — как к бесконечной глупости» — Кастанеда. К. Избр.соч., М., 1994. С. 395.).

Кастанеда на новом витке исторической спирали повторяет древнегреческих киников с их стремлением к опрощению, назад к природе, к животному состоянию.

Семинарское занятие (2ч).

1. Философский иррационализм (А. Шопенгауэр) и философия жизни (С. Кьеркегор, Ф. Ницше, Г. Зиммель, А. Бергсон).

2. Постмодернизм (М. Фуко, Ж. Деррида, Р. Барт, Ж. Лакан, Ф. Гваттари, Ж. Делез, Ж. Ф. Лиотар).

3. Экзистенциализм (М. Хайдеггер, К. Ясперс, Ж. П. Сартр, Г. Марсель, А. Камю, X. Ортега-и-Гассет, Н. Аббаньяно) и психоаналитическая философия (З. Фрейд, К. Г. Юнг, А. Адлер, К. Хорни, Э. Фромм, В. Райх, Г. Маркузе).

4. Философская антропология (М. Шелер, Х. Плеснер А. Гелен).

Методические рекомендации к семинару.

Первый вопрос предполагает ознакомление студентов с философским иррационализмом (в его шопенгауэровском варианте) и философией жизни, появление которых в XIX веке было, прежде всего, реакцией на монополизацию научным разумом культурного пространства. Эти направления философской мысли роднит оппозиция классическому рационализму, принадлежность к постклассической философии, поиск альтернативных подходов к познанию действительности.

При изучении второго вопроса следует учитывать, что единой философии постмодернизма не существует. Студентам необходимо будет познакомиться с представлениями о действительности, характерными для философов посмодернистской ориентации, которых объединяет скептическое отношение к возможностям философии в создании стройной мировоззренческой картины, к существованию стандартов и канонов в искусстве и литературе.

Пониманию третьего вопроса будет способствовать учёт того, что и экзистенциализм, и психоаналитическая философия являют собой различные проявления плюралистической по своей сути постклассической философии XIX-XX веков. При этом проблема человека оказывается главенствующей как для экзистенциализма, так и для психоаналитической философии, однако свойственные им приоритеты в её разработке существенным образом не совпадают. Если экзистенциализм выдвигает на передний план вопрос о смысле жизни человеческого существа, о его уникальном способе бытия, то психоаналитическую философию в первую очередь интересует бессознательное в бытии человека.

Рассмотрение четвёртого вопроса будет иметь успех при наличии у студента представлений об учении И. Канта и неокантианстве, а также об экзистенциализме, феноменологии, психоаналитической философии и некоторых других философских направлениях XIX-XX веков, так как многие положения, выработанные в их рамках, используются представителями философской антропологии при исследовании различных проявлений целостного человеческого существа. Опираясь на знания об этих направлениях, студенту следует познакомиться с философской антропологией как с учением о природе и сущности человека и о специфике конкретных философско-антропологических концепций.

Самостоятельная работа (4ч.)

Вопросы для самостоятельного изучения.

1. Структурализм: западная философия на пути к постмодерну.

2. Мишель Фуко: философия дискурсивных практик.

3. Жак Дерида: деконструктивизм.

4. Жан Лиотар: постмодернизм.







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 18.205.60.226 (0.014 с.)