ТОП 10:

Время, место и способ записи



Время проведения интервью.Относительно оптимального времени проведения интервью существует мало обоснованных рекомендаций. Предпринимались попытки экспериментально определить, когда лучше брать интервью: утром или вечером. Эти попытки не дали определенного результата, из чего следует сделать вывод, что само по себе время начала интервьюирования не играет существенной роли. Более существенным фактором является соотношение времени интервью с обычным распоряд­ком дня респондента. Очень важно, чтобы время интервьюиро­вания по возможности вписывалось в распорядок дня и не слиш­ком сильно его нарушало. Назначать время следует таким обра­зом, чтобы респондент никуда не торопился, иначе интервью получится скомканным. Данное правило относится также к ин­тервьюеру, который и подавно не должен никуда торопиться. Да­лее важно, чтобы респондент не был слишком уставшим. Если, к примеру, интервьюер добивается встречи с работником, только что вернувшимся из ночной смены или из длительной команди­ровки, шансы на получение серьезной информации не слишком велики. Поскольку респондент дает согласие на интервью добро­вольно, окончательный выбор времени всегда остается за ним.


Интервью не должно совмещаться с какими-либо иными занятиями респондента (домашней работой, производственной деятельностью и т.д.), так как качество ответов и глубина рас­крытия в этом случае резко снижаются. Наиболее отрицательно на качестве интервью сказывается намерение уйти (спешка), занятие домашним трудом (уборка помещения и др.), профес­сиональная деятельность.

Влияние фактора времени на интервью сказывается в от­ношении не только момента выбора его начала, но и его про­должительности. Типичная продолжительность интервью соста­вляет от 40 минут до 2 часов. Это своего рода «естественная» продолжительность, которая мало зависит от логического объ­ема темы и требуемой глубины ее раскрытия, а определяется балансом между желанием включившегося в интервью респон­дента продолжить беседу и противостоящим этому желанию возрастающим чувством усталости и беспокойства по поводу других дел, которые из-за интервью остаются несделанными. Сказанное не означает, однако, что логический объем темы вообще не оказывает никакого влияния на продолжительность интервью. Если этот объем мал, то интервью может продлиться 10-15 минут. Такие «короткие» интервью, по-видимому, должны быть выделены в особый тип. Коротким может быть также не­удавшееся интервью, в котором исследователю так и не удалось «разговорить» респондента.

Если тема настолько велика, что не укладывается в «есте­ственные» 1-2 часа, а также в тех случаях, когда респондент испытывает сильное добровольное стремление к сотрудничеству (такие респонденты бывают и, как правило, они являются цен­ной находкой для исследования), интервью может затянуться до трех и даже четырех часов, но не более, поскольку даже самый стойкий респондент (и самый стойкий интервьюер) пожелает сделать перерыв. После перерыва работа может быть продол­жена и, как уже отмечалось выше, общая продолжительность интервью может составить в этом случае десятки часов.

Как очень короткие, так и очень длинные интервью являют­ся скорее исключением из правила. В практике полевой работы продолжительность интервью обычно укладывается в описан­ный выше «естественный» интервал.

11 Зак. 9



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§4. Время, место и способ записи



 


Объективную продолжительность интервью следует отли­чать от его субъективной длительности. Последняя предста­вляет собой оценку продолжительности интервью, сделанную респондентом субъективно, без помощи часов. Субъективная длительность может отклоняться от объективной как в боль­шую, так и в меньшую сторону. Наличие этих отклонений легко установить на практике, задавая респонденту в конце беседы вопрос: «Как Вы думаете, сколько времени длилось интервью?».

Основным фактором, определяющим соотношение объек­тивного и субъективного времени, является интерес респондента к проблематике опроса. Интерес респондента к беседе, в свою очередь, во многом предопределяется степенью интереса, про­являемой интервьюером. Замечено, что активность респондента, его готовность серьезно и вдумчиво отвечать на вопросы заметно возрастает, если он видит, что интервьюер с интересом слушает, помнит и понимает его ответы на предыдущие вопросы и т. д.

Чем больше интерес, тем меньше субъективное время ин­тервью: увлекаясь беседой, респондент не замечает течения времени. Благодаря этому свойству соотношение объективной и субъективной длительности может служить косвенным ин­дикатором, характеризующим степень успешности интервью. В случае успешного интервью с высокой степенью включен­ности респондента субъективное время может быть приблизи­тельно вдвое меньше объективного. Случаи, когда субъективное время превышает объективное, в социологической практике довольно редки, поскольку от неинтересного или тягостного интервью респондент, как правило, просто отказывается. Одна­ко в специальных случаях, например, в следственной практике, такой вариант возможен.

Наличие существенных расхождений между объективным и субъективным временем позволяет интервьюеру прибегать к своего рода «хитрости» на стадии установления контакта с респондентом. Известно, и это подтверждено специальными исследованиями, что наиболее часто высказываемым мотивом отказа от интервью является нехватка времени, неважно, ре­альная или декларируемая. Силу этого отрицательного мотива можно уменьшить, занизив в 1,5-2 раза ожидаемую продолжи­тельность интервью. Так, при ожидаемой продолжительности


1,5-2 часа на вопрос: «Сколько это потребует времени?» можно ответить: «Около одного часа». В. Донохью рекомендует, чтобы реальная продолжительность интервью не превышала заявлен­ную более чем на 50 минут. Кроме того, если событие оказало на респондента большое психологическое воздействие, можно ожидать, что его потребность в осмыслении и сочувственном понимании, а, следовательно, и готовность к сотрудничеству будут выше. Применение данной хитрости морально дозволено, поскольку респондент всегда может проконтролировать время и прервать интервью. Если он этого не делает, то добровольно, поскольку интервью его увлекло. При использовании данно­го приема, однако, важно убедиться, что респондент не имеет жестких ограничений во времени (точно назначенных встреч, деловых совещаний и т. п.), которые вынудят его прервать ин­тервью, несмотря на увлеченность беседой.

Существует еще один аспект, в котором время интервью имеет значение. Речь идет об интервью, темой которого явля­ется описание какого-либо события. Достаточно очевидно, что полученная информация будет более качественной, если это событие произошло недавно. Интервьюирование людей непо­средственно после события снижает действие таких факторов, как забывчивость и хронологическая путаница.

Место проведения интервью.Эффективность беседы в зна­чительной степени зависит от обстановки, в которой она прово­дится. Место проведения интервью прежде всего должно быть уединенным. Если в помещение, где проводится интервью, кто-то постоянно входит и выходит, обращается к респонденту с во­просами, раздаются телефонные звонки и возникают другие отвлекающие дела, беседа либо сокращается, либо прерывается вовсе. В связи с этим, договариваясь о встрече, интервьюер с са­мого начала должен оговорить, что желательна беседа наедине.

Присутствие посторонних в помещении, где проводится интервью, часто порождает искажающий эффект, получивший название эффекта «третьих лиц». Эти лица нередко включаются в беседу, высказывают свои мнения, поправляют респонден­та, уличают его в неточностях или в том, что он говорит неправду и т. д. Иногда «третьи лица» создают шутливую ат­мосферу, побуждают респондента к несерьезным ответам. Даже и*



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§ 4. Время, место и способ записи



 


если «третьи лица» не вмешиваются в разговор, их влияние на респондента все равно может быть значительным, так как он невольно соотносит свои ответы с их возможной реакцией. Польский социолог К. Лютинская провела специальное обсле­дование, в котором установила, что около половины всех ин­тервью проводится в присутствии «третьих лиц». Из общего числа случаев присутствия таких лиц они вмешивались в беседу в 56 % случаев. По степени влияния на ответы К. Лютинская выделяет три категории третьих лиц: 1) находящиеся в помеще­нии, но не прислушивающиеся к беседе; 2) слушающие беседу; 3) вмешивающиеся в беседу.

Таким образом, место интервью по возможности должно быть выбрано так, чтобы минимизировать факторы, препятству­ющие установлению контакта с интервьюируемым. В частности, этого можно достичь, если увести респондента из той обстанов­ки, которая постоянно напоминает ему о его обязанностях и делах. Интервьюируемые чувствуют себя более раскованно, если сидят в удобных креслах и между ними и интервьюером нет преград в виде столов или конторок. Американский ав­тор В. Донохью считает, что, если стол все же должен быть использован, то интервьюеру и респонденту следует располо­житься с угла на угол, а не так, чтобы между ними была вся поверхность стола.

Способ записи интервью.Существуют три способа записи: магнитная звукозапись, запись от руки в процессе интервью и запись по памяти.

Если респондент не возражает против использования дикто­фона, такой способ записи является наилучшим. Случаи отказа записываться на диктофон, разумеется, бывают, но не так часто, как это думают люди, незнакомые с практикой интервьюирова­ния. По имеющемуся опыту в проведении обследований на про­изводственные, семейные, армейские и некоторые другие темы, согласие дать интервью практически всегда влекло за собой и со­гласие на применение звукозаписи. Даже в интервью на темы преступности, теневой экономики и рэкета использовать дик­тофон удавалось гораздо чаще, чем этого можно было ожидать. Насколько можно судить, согласие дать интервью — более фун­даментальное решение, чем решение о дозволении звукозаписи,


и если респондент доверяет интервьюеру настолько, чтобы со­гласиться на первое, то часто это доверие распространяется и на второе.

Помимо повышения вероятности отказа от интервью ис­пользование звукозаписи создает также опасность искажений информации, так как не исключено, что при выключенном диктофоне респондент будет говорить более откровенно. Эта опасность тоже реальна, но и она часто преувеличивается людь­ми, лично не занимавшимися интервьюированием. Практика показывает, что, если респондент увлечен темой интервью, он забывает о диктофоне. Влияние диктофона часто бывает заметно только в первые минуты беседы, когда устанавливается контакт. Иногда респондент просит интервьюера остановить диктофон, чтобы сообщить некую информацию «не для записи». Интер­вьюер должен пойти навстречу этому требованию, но в нашей практике такие случаи возникали не так уж часто.

При использовании диктофона интервьюер должен:

— привыкнуть к нему настолько, чтобы забыть о его суще­
ствовании (нервозность опрашивающего передается респон­
денту);

— безупречно знать технику его использования (путаница
в проводах и кнопках воспринимается респондентом как
несобранность);

— до начала интервью проверить исправность диктофона и его
готовность к работе;

— во время записи внимательно следить за его работой с целью
своевременной фиксации остановки движения пленки.

В интервью с применением звукозаписи иногда возникают ситуации, когда респондент, в принципе не возражая против ис­пользования диктофона, просит до его включения заранее «отре­петировать» интервью. Интервьюер ни в коем случае не должен на это соглашаться. Как отмечает Э. Чамокова, последующее ин­тервью превращается в спектакль, да еще фальшиво сыгранный. Респондент (это неоднократно проверено практикой) не мо­жет повторно воспроизвести сказанное им с той же искренно­стью, увлеченностью и детальностью, как во время «репетиции». Очевидно, как пишет Э. Чамокова, в этом случае происходит



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§4. Время, место и способ записи



 


нарушение спонтанности интервью. Если респондент все же настаивает на «репетиции», возможно применение следующей тактики: интервьюер внимательно слушает, запоминает или за­писывает сказанное, но не проводит работы по конкретизации тем и раскрытию их содержания. Когда магнитофон включен, опрос строится не как повторение сказанного, а как его детали­зация и уточнение. Респондент в этом случае не воспроизводит сам себя наподобие диктофона, а думает, уточняет, переформу­лирует. Пример на эту тему из статьи Э. Чамоковой выглядит так:

Интервьюер:Вы сказали, что оценивая произведения искус­ства, эксперт должен руководствоваться законами прекрасного. Правильно я Вас воспроизвожу?

Респондент:Да. Да. Именно.

Интервьюер:А теперь давайте уточним. Что Вы понимаете под законами прекрасного?

Высоко оценивая предложенный Э. Чамоковой методичес­кий прием, отметим однако, что он, к сожалению, не всегда срабатывает. Порой во время «репетиции» респондент начинает говорить столь подробно и детально, что, во-первых, интервьюер не в состоянии все запомнить, а во-вторых, полнота раскрытия тем такова, что детализировать их дальше уже не имеет смысла. В таком положении интервьюер имеет два выхода. Первый — это отказаться от звукозаписи и сделать ставку на запись от руки. Второй выход — это оборвать интервью, попросив разрешения прийти снова примерно через неделю. В последнем случае ин­тервьюер должен честно объяснить респонденту мотивы такого решения. Следует сказать примерно следующее: «Поймите, мы делаем пустую работу. Все, что Вы говорите, для нас очень важно, но я не в состоянии это запомнить».

Следующий способ записи интервью — это запись от руки непосредственно в ходе беседы. Идеальным вариантом было бы использование стенографии, однако интервьюеры, как правило, не владеют этим искусством, а использование стенографистов резко удорожает процесс исследования. В связи с этим наибо­лее типичный вариант заключается в том, что интервьюер сам записывает интервью, не пользуясь методом стенографии. За­писать дословно все высказывания респондента в таком случае


невозможно. В связи с этим, данный способ записи не совсем правильно было бы назвать записью от руки. Речь должна идти о сочетании записи от руки в процессе интервью с последую­щим восстановлением полного текста по памяти. Делая записи по ходу интервью, интервьюеру не следует стремиться к вос­произведению полных фраз. Если он пойдет по такому пути, то, записав одну фразу, он пропустит несколько следующих. Поэтому путем записи следует фиксировать не фразы, а ско­рее ключевые слова и обрывки фраз, которые потом, опираясь на собственную память, интервьюер сможет расшифровать.

Как показывает практика, данным методом можно получить достаточно полные тексты интервью без существенных искаже­ний. Разумеется, расшифровка должна по возможности скорее следовать за интервью, чтобы его детали не стерлись из памяти. Некоторые авторы считают, что ее обязательно следует делать в тот же вечер. Наш опыт показывает, однако, что сделанные в ходе интервью обрывки записей помогают восстановить текст и через существенно большие промежутки времени, а имен­но, и через одну-две недели, возможно, даже через месяц. Основным недостатком данного метода являются не искаже­ния и сокращения, как думают многие, а то, что к стадии обработки текста интервью нельзя подключить помощников. Записи, сделанные интервьюером, может расшифровать только он сам, и это накладывает очень существенные ограничения на объем материала, которое может быть собрано. Следует еще учитывать, что запись от руки с последующей расшифровкой должен осуществлять только квалифицированный и, главное, сильно мотивированный и заинтересованный в результатах ра­боты интервьюер. При использовании диктофона теоретически можно (хотя и нежелательно) привлекать к работе интервьюеров не очень высокой квалификации, работающих только за деньги, а не «за интерес», в надежде на то, что опрашиваемый разгово­риться сам и диктофон полностью зафиксирует его высказыва­ния. При записи от руки этот вариант не срабатывает, так как не очень заинтересованные интервьюеры в подавляющем боль­шинстве случаев очень сильно (вплоть до обессмысливания) сокращают тексты интервью.



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§ 5. Начало интервью



 


Интервьюирование с использованием записи от руки целе­сообразно производить тандемом, т. е. вдвоем. Это позволяет ввести разделение труда, при котором один из исследовате­лей преимущественно ведет беседу, делая, возможно, краткие записи, а второй по большей части записывает, задавая соб­ственные вопросы в конце интервью. Отметим попутно, что интервьюирование тандемом может вестись и при использова­нии магнитофонной записи, но и в этом случае исследователи должны разделить функции так, чтобы интервью вел кто-то один, а второй приберегал свои вопросы под конец. Несоблю­дение этого правила обычно ведет к хаотичной смене и обрывам тем, поскольку у каждого из опрашивающих возникают свои ассоциации и свои вопросы, не связанные с вопросами его коллеги в единую логическую структуру.

Учитывая, что скорость записи от руки намного отстает от скорости устной речи, интервьюер вправе просить опра­шиваемого говорить медленнее или делать небольшие паузы. Слова интервьюера: «Подождите, я записываю» практически во всех случаях воспринимаются респондентом с пониманием и не нарушают хода интервью.

Запись по памяти после интервью используется в случае ка­тегорического запрета на какие-либо формы записи со стороны респондента или в том случае, если нет надежды получить разре­шение на запись. Недостатки этого метода достаточно очевидны. Прежде всего укажем, что даже очень квалифицированный ин­тервьюер не всегда правильно понимает опрашиваемого в ходе интервью, а порой, при обсуждении сложных вопросов, пере­стает понимать его вообще. В случае применения магнитной записи в этом нет ничего страшного, поскольку исследователь имеет возможность понять суть обсуждаемого вопроса в ходе обработки интервью. Сложнее это сделать при использовании записи от руки. Что же касается записи по памяти, то здесь восстановление непонятых интервьюером частей невозможно, поскольку то, что непонятно, вообще не сохраняется в памяти. Далее, отсутствие подспорья хотя бы в виде очень отрывочных записей резко сокращает продолжительность сохранения в па­мяти содержания интервью. Здесь, по-видимому, правомочно настаивать на том, чтобы интервьюер сделал запись немедленно,


как только предоставится возможность. Эффективным сред­ством получения более полных и качественных текстов является интервьюирование тандемом, которое из-за отсутствия запи­си более необходимо, чем в двух предыдущих случаях. Если в беседе участвовали два интервьюера, то, как правило, в па­мяти у них откладываются разные элементы интервью, которые они могут соединить воедино путем совместной работы. Очень эффективно помогает работе памяти совместное вспоминание, напоминание друг другу высказываний респондента, так как воспоминание одного вызывает ассоциативную связь у другого и наоборот.

Высокая трудоемкость восстановления текстов интервью в случае записи от руки или по памяти может быть сокращена за счет надиктовки на магнитофон с последующей передачей кассет техническим исполнителям для их расшифровки.

Начало интервью

Под начальной стадией интервью понимается достижение предварительной договоренности с респондентом, если тако­вое имеет место, и первые минуты непосредственного обще­ния с ним, включая вводную или вступительную часть беседы и первые вопросы.

Начало интервью выделяется в особый этап в связи с тем, что оно выполняет специфические функции. Эти функции свя­заны не с получением информации, а с установлением психо­логического контакта с респондентом. В зарубежных учебниках слово «контакт» часто определяется такими выражениями, как «установление атмосферы открытости и доверия» или «разбива­ние льда».

Описание проблемы установления контакта целесообраз­но начать с характеристики двух специфичных видов интервью, в которых наиболее ярко представлена природа явления, которое может быть охарактеризовано как «психологический контакт». Первый вид — это так называемые клинические или психо­терапевтические интервью. Как известно, клиническое интер­вью используется в психиатрии и медицинской психологии как средство для оказания помощи пациенту в осознании им своих

ЮЗак. 9



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§ 5. Начало интервью



 


внутренних затруднений, конфликтов, скрытых мотивов поведе­ния. При этом решающим фактором эффективности лечебного воздействия является психологический контакт, основанный на взаимном доверии и способности врача к сопереживанию (эмпатии).

Исследования в области психотерапии показали, что инди­вид способен испытывать положительные эмоции от процесса общения как такового и от личных взаимоотношений, кото­рые тоже являются частью процесса общения. Влияние этого фактора возрастает в тех случаях, когда интервьюер предлага­ет респонденту поговорить на волнующие его темы, особенно если у респондента нет иной адекватной возможности выразить свои мнения или проблемы. Иными словами, практика психо­терапии показывает, что респондент получает удовлетворение от разговора с понимающим и чутким человеком.

Интервьюеры, работающие в сфере социологических иссле­дований, часто бывают удивлены, неожиданно встретив такую мотивацию в интервью, которое не предполагает терапевтиче­ского воздействия на респондента и вообще не приносит ему никакой «пользы». Тем не менее опыт показывает, что если интервью проводится правильно, то такая внутренняя мотива­ция обычно присутствует. В подтверждение сказанному Р. Кан и С. Кеннел описывают следующий эксперимент. Исследова­тельский центр по проведению опросов в США разослал почто­вые анкеты респондентам, которые незадолго до этого были про­интервьюированы по различным проблемам. В анкете задавался вопрос, что больше всего произвело впечатление на респонден­тов. Анализ ответов показал, что основным фактором устано­вления и поддержания контакта был не сам предмет интервью и не вопросы, которые задавались, а характер взаимоотношений, который устанавливался между интервьюером и респондентом.

Известный американский психотерапевт К. Роджерс опре­делил ряд качеств или характеристик психологической атмо­сферы, которая помогает интервьюеру добиться установления контакта. Первое — это теплота и отзывчивость со сторо­ны интервьюера, которая выражается в интересе к респонденту и в принятии его как личности. Второе качество характеризуется как позволение выражать свои чувства. Интервьюер принимает


утверждения респондента при абсолютном отсутствии какого-либо морализирующего или осуждающего отношения. Придер­живаясь такой доверительной установки, пронизывающей всю атмосферу интервью, он добивается того, что респондент пони­мает: все его чувства и все мнения могут быть высказаны. В этом случае опрашиваемый не испытывает ни агрессивных побужде­ний, ни слишком большой вины или стыда — все может быть вынесено на обсуждение. Третья характеристика — это свобода от любого типа давления или принуждения. Умелый интервьюер воздерживается от «навязывания» своих собственных мнений, суждений или оценок в ситуации интервью.

Основное условие оптимальной коммуникации заключает­ся в том, что респондент должен воспринимать интервьюера как человека, готового понять и принять его самого и все, что он скажет. В психотерапии и в большинстве социологических интервью интервьюер не должен восприниматься как человек, реакции которого могут быть враждебными или неожиданными. Это означает, что респондент должен воспринимать интервью­ера как человека, способного понять его точку зрения. Климат интервью в большей степени будет зависеть от поведения ин­тервьюера и от характера отношений, которые он установит, чем от таких внешних факторов, как одежда или внешность, хотя и они могут давать определенные начальные импульсы.

Наряду с терапевтическими интервью проблему установле­ния контакта целесообразно рассмотреть еще на одном примере, который будет заимствован нами из интересного, но мало­известного и, пожалуй, неожиданного источника. Это статья Л. Филонова и В. Давыдова «Психологические приемы допроса обвиняемого». Статья представляет интерес сразу в двух отноше­ниях. Во-первых, это исследование было выполнено исключи­тельно на основе метода глубокого интервью со следователями по уголовным делам. Материал, полученный в результате ис­следования, демонстрирует силу этого метода и, применительно к данному случаю, полную невозможность получить анало­гичную информацию с помощью формализованных анкет. Во-вторых, допрос обвиняемого — это, по сути, интервью, хотя и очень специфичное, поэтому рассмотрение аналогий с социо­логическим интервью может оказаться полезным.

10*



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§ 5. Начало интервью



 


Один из главных выводов, сделанных исследователями (а точнее, самими опрошенными следователями, поскольку ис­следователи в данном случае лишь ретранслировали их выводы), заключается в следующем: очень часто успех следствия зависит от того, в какой мере следователю удалось установить контакт с обвиняемым. Под словом «контакт» в данном случае пони­мается достижение упомянутой выше атмосферы искренности и доверия, под влиянием которой обвиняемый сам рассказывает о совершенном им преступлении, порой даже выражая стрем­ление «излиться в беседе» и «поговорить по душам». Парадок­сально при этом, что на основании полученных от обвиняемого сведений следователь оформляет ему уголовное дело.

О психологической природе «контакта» исследователям ма­ло что удалось узнать, так как опрашиваемые следователи за­труднялись вербализовать свои представления по данному во­просу. Совершенно очевидно, что природа этого явления лежит в области бессознательного, причем мотивационные механизмы установления контакта с разными людьми могут быть различ­ными. Это подтверждается тем, что, по мнению следователей, к каждому обвиняемому нужен специальный подход. Неопыт­ные следователи говорили, что определить нужный подход — дело сложное, и это не всегда получается. В противоположность им наиболее опытные следователи заявляли, что с определени­ями правильного подхода у них нет никаких проблем. Часто правильный подход можно определить при первом же знаком­стве с обвиняемым, даже по тому, как он здоровается, как садится, какие слова произносит первыми и т. п. При этом ни один из опрошенных следователей не смог дать ясного отве­та на вопрос, на основе каких критериев они выбирают ту или иную тактику ведения допроса в каждом конкретном случае. Не отвечая на этот вопрос по существу, следователи обычно ссылались на свое «чутье» и на «следственную интуицию».

Нет нужды повторять, что допрос — это очень специфич­ное интервью, в котором следователь располагает мощными инструментами давления на психику обвиняемого и принужде­ния его к даче показаний. Для социологического исследования такие методы абсолютно неприменимы. Тем не менее, описан­ное выше исследование показывает иррациональную природу


контакта, которая явно не сводится к тем или иным соображе­ниям респондента о «выгоде» или «пользе» участия в интервью. Наличие иррациональных (бессознательных) мотивов стрем­ления к искренней беседе, несмотря на отсутствие от этой бе­седы какой-либо «пользы» для респондента, позволяет сделать вывод о том, что мотивы, побуждающие к участию в интервью и к отказу от него, по своей природе асимметричны. Данный вывод сродни выводу Ф. Херцберга, занимавшегося изучением трудовых мотиваций, об асимметрии мотивов, формирующих позитивное и негативное отношение к труду. Данное сравне­ние является, вероятно, чем-то большим, чем простая аналогия. Думается (это наша гипотеза), что мотивы, порождающие так называемые хотторнские эффекты, позитивные стимулы к труду Ф. Херцберга и мотивы, формирующие позитивное отношение к интервью, имеют сходную психологическую природу, однако этот вопрос требует экспериментальной проработки.

Не располагая собственной типологией позитивных и не­гативных мотивов к участию в интервью, приведем типологию, предложенную Р. Горденом. По аналогии со сказанным нами выше, Р. Горден указывает, что устанавливая контакт с респон­дентом, интервьюер сталкивается с наличием в его сознании как «ингибиторов» (т.е. замедлителей, препятствий), так и «по­мощников» общения. Природа ингибиторов видится в виде барьеров или препятствий к общению, которые должны быть устранены, обойдены или отодвинуты из сознания респондента. Помощники общения — это не просто отсутствие препятствий, но наличие позитивной силы, мотивирующей респондента к об­щению. На стадии установления контакта с респондентом перед интервьюером стоит задача понять, какие из ингибиторов име­ют место в данном случае и какая тактика может быть наиболее эффективна для их обхода.

В первые моменты встречи с респондентом ингибиторы почти всегда доминируют. Если «разбивание льда» проходит успешно, их действие постепенно ослабевает, освобождая место для позитивных мотивов. В тех случаях, когда это замещение происходит успешно, контакт устанавливается, и интервью на­чинает набирать темп. Задача интервьюера заключается, таким



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§ 5. Начало интервью



 


образом, в минимизации влияния ингибиторов и максимизации действия «помощников».

Р. Горден описывает систему из восьми «помощников» и восьми ингибиторов, оговаривая при этом, что предлагаемая им классификация грешит эклектизмом, но зато выведена практи­чески из анализа сотен интервью.

Помощники общения

Стремление к исполнению ожиданий.Если на человека воз­действуют извне чьи-то ожидания, то он часто, сознательно или бессознательно, стремится на них отреагировать. Р. Гор­ден считает, что стремление к выполнению ожиданий — одна из главных сил в социальном общении. Как отмечают Р. Кан и С. Кеннел, среди социальных норм, принимаемых большин­ством людей, существуют и такие простые добродетели, как вежливое обращение с незнакомыми людьми, гостеприимство по отношению к визитерам, ответы на вопросы, правдивость, уважение к людям, выполняющим свои должностные обязанно­сти и т. п. Эти мотивы не настолько сильны, чтобы обеспечить участие респондента в долгом и трудном интервью, но во вся­ком случае, они дают интервьюеру возможность актуализиро­вать более сильные мотиваторы, которые будут описаны ниже. Наличие указанных норм означает также, что в типичном слу­чае респондент не склонен вести себя, как злоумышленник на допросе. При отсутствии каких-то веских причин к сокры­тию информации респонденты склонны отвечать на вопросы, а не отмалчиваться, говорить правду, а не заниматься вымысла­ми. В тех ситуациях, когда требования интервьюера скромны и потенциальная угроза для респондента сведена к миниму­му, эти нормы могут выработать существенные мотивации для достижения цели интервью.

Сказанное означает, что при установлении контакта с ре­спондентом интервьюер должен передавать ему общие ожи­дания сотрудничества и ответов на конкретные вопросы. Это не столь банально, как кажется. Когда мы говорим о передаче интервьюером своих ожиданий, следует различать вербальный и невербальный аспекты. Неопытный интервьюер, которому не хватает уверенности или который не считает свою задачу важ­ной, часто только на словах просит респондента предоставить


информацию, в то время как все его невербальное поведе­ние свидетельствует о наличии сомнения в том, что у него есть право надеяться на ответ. Интервьюер должен сознавать, что его невербальное поведение по отношению к респонденту играет очень большую роль, работая по принципу «эмоцио­нальной индукции». В некоторых случаях негативные ожидания (бессознательный страх) интервьюера мешает ему правильно по­нимать реакции респондента (позитивные реакции последнего истолковываются как негативные вследствие предубежденно­го отношения). Если поведение респондента истолковывается интервьюером негативно, это ощущение ретранслируется обрат­но к респонденту. Возникает круговая реакция, в которой один аспект усиливает другой, в результате чего интервьюер приходит к выводу, что контакт с респондентом установить невозможно.

Потребность в признании и одобрении.Как известно, все люди нуждаются в признании и одобрении со стороны других. Опытный интервьюер часто использует это свойство, стараясь при любой возможности высказать респонденту свое искреннее одобрение. В дополнение к прямой похвале существуют и кос­венные способы. К примеру, респонденту можно польстить, сказав, что он выбран потому, что компетентен и располагает нужной информацией. Как и в предыдущем случае, важную роль играет невербальное поведение интервьюера. Это поведе­ние должно демонстрировать искренний интерес ко всему, что говорит респондент.

Согласно статье Л. Давыдова и В. Филонова, следователи по уголовным делам используют в своей работе потребность человека в признании и одобрении. Это находит свое отраже­ние в применении ими специального психологического приема, который они называют «использование положительных черт личности». Часто при допросах они апеллируют к смелости допрашиваемого, к его честности, прямоте, бескорыстию. Для достижения той же цели могут упоминаться заслуги обвиня­емого в прошлом, его служебное и семейное положение. Все эти меры способствуют установлению контакта с обвиняемым, а контакт — к достижению признания.

Использование альтруистических мотивов.У людей существу­ет потребность в служении какой-то высшей цели или делу,



Глава 3. Методика и техника интервьюирования


§ 5. Начало интервью



 







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.175.120.174 (0.019 с.)