ТОП 10:

Методологии на социологические исследования в России



Выше уже говорилось о том, что внесение в отечественную научную культуру количественной методологии социологичес­кого исследования изначально было крупным научным событи­ем и источником познавательного динамизма. Однако по при­чинам, изложенным выше, этот динамизм достаточно скоро перерос в стагнацию, которая охватила все области исследова­тельского процесса: концептуальную, методическую и область исследовательских результатов.

Фокусировка усилий как отдельных ученых, так и научного сообщества в конечном счете зависит от ответа на вопрос о том, что такое научное знание. Ложный ответ на этот вопрос может неправильно сориентировать целые поколения научных работ­ников, труд которых и внушительные по объему результаты этого труда могут оказаться затраченными впустую.

Воздействие позитивистской методологии не может, конеч­но, считаться единственным фактором возникновения стагна­ции в российской социологии. Тем не менее, влияние этого фактора следует охарактеризовать как очень существенное. Бо­лее того, господство позитивистского мышления в той форме, которая была ему придана в учебниках и академических публи­кациях, было, по-видимому, одним из главных внутринаучных факторов, повлекших за собой утрату содержательности социо­логических исследований тех лет.

Рассмотрим конкретно, в чем состояло это влияние.

Пренебрежение теорией

Позитивистская методология дезориентирует социологов-исследователей в нескольких аспектах, один из которых вытекает



Глава 1. Основы качественной традиции исследований


§ 5. Социологические исследования в России



 


из постулата о том, что научное знание по своей природе явля­ется эмпирическим, т. е. целиком извлекается непосредственно из социологического «поля». Это в корне неверная предпосыл­ка, поскольку источниками научной динамики в социологии является взаимодействие между теорией и эмпирической дей­ствительностью (см. тезис о синтетическом характере научного знания).

Теоретическая сфера как источник содержательных гипо­тез в позитивистской методологии, таким образом, отсекается. Следствием недооценки и отсутствия адекватной трактовки роли теории является почти тотальное ее незнание. Последнее поро­ждает отсутствие интереса к теоретическим проблемам, создавая порочный круг необразованности, причем методология позити­визма несет косвенную ответственность за такое положение дел.

Эмпиризм неблагоприятно воздействует не только на ака­демическую, но и на прикладную сферу научных исследований. Этот эффект стал ощутимо заметен уже 90-е годы, когда широкое распространение получили исследования в области маркетинга и рекламы. И теория, и практика маркетинга подтверждают, что идеи продуктов и рекламных «месседжей» не извлекаются не­посредственно из эмпирического «поля», а представляют собой синтез эмпирических наблюдений и концептуальных предста­влений. Эмпиризм в маркетинге представляет собой своего рода «тавтологию», которая не может быть положена в основу разра­ботки эффективной маркетинговой стратегии.

Нарушение механизмов взаимодействия с эмпирической действительностью

Количественные методики, обеспечивающие стандартизо­ванную процедуру фиксации эмпирических фактов, сами по се­бе лишь в слабой степени обладают способностью корректиро­вать мышление исследователя по принципу «обратной связи». В связи с этим они перестают выполнять функцию связующего моста между научными сознанием и эмпирической действи­тельностью, превращаясь скорее в труднопроходимый барьер между ними. Как следствие, сфера эмпирических исследований


становится источником получения данных, которые практичес­ки не поддаются агрегированию в адекватные концептуальные

образы.

Это свойство количественных методик хорошо осознава­лось некоторыми социологами еще в советскую эпоху, о чем свидетельствуют нижеследующие высказывания. К сожалению, в те годы их доводы не были услышаны профессиональным сообществом.

«Современная социологическая практика изобилует вопрос­никами, которые приносят если не вред, то, по крайней мере, нулевую информацию ввиду своей неадекватности объекту или условиям обследования. Для разработки информативной социо­логической анкеты необходимо определенное предварительное знание исследуемого контингента, учет его социальной психо­логии, языка общения, типичных ситуаций и т. д. В противном случае анкета в большинстве своих вопросов оказывается, мяг­ко говоря, неуместной, она игнорирует реальную обстановку и направлена не по адресу. На практике респондентам сплошь и рядом предлагают стандартные клише-стереотипы вопросов и подсказок (вариантов ответов) и получают, естественно, веж­ливое согласие со всеми этими клише, но отнюдь не социо­логическую информацию. Методические ошибки часто стиму­лируются слабостью, поверхностностью знакомства с объектом. Участвующее наблюдение (а также интервью и другие нефор­мализованные методы), не претендуя на массовость собранного материала, широту обобщений и законченность выводов, при­открывает перед исследователем пусть ограниченный участок действительности, но зато такой, "как она есть", и тем самым предостерегает исследователя от многих ошибок на последую­щих этапах» [А. Н.Алексеев. 5, с.66-67].

«Предположим, исследователь поставил вопрос респонден­ту: "Какую Вы предпочитаете литературу?" с подсказками: клас­сическую; современную; и ту, и другую. Последняя подсказка показывает, что для составителя анкеты это дихотомическое деление — исчерпывающее. Но для отдельного респондента его может вообще не существовать. При выборе книг (т. е. в своем реальном поведении) он, скажем, пользуется такими видовыми делениями: литература о войне, детективы, литерату­ра детская, литература зарубежная. Несмотря на нелогичность



Глава 1. Основы качественной традиции исследований


§ 5. Социологические исследования в России



 


и незаконченность такой классификации, именно с ней он "работает". Но отвлеченно, в ситуации опроса, респондент мо­жет принять любое расчленение, которое ему предложат (а что ему остается делать?) и выбрать что-то. В лучшем случае — "и ту, и другую". В итоге исследователь получит ответ, ко­торый вообще не дает никакой информации, так как ничему не соответствует» [Э. А. Чамокова. 122, с. 63].

В обоих приведенных выше фрагментах отмечен важный эффект «самоподтверждения» получаемых эмпирических дан­ных, являющегося следствием постановки наводящих вопросов. Закладывая на «входе» исследований в структуру вопросников свои собственные, очень далекие от реальности представления, исследователи получают их обратно на «выходе» в виде само­подтверждающихся (и следовательно, не валидных) цифровых данных. Ориентация не на понимание проблем, а на получение точного количественного результата, порождает порочный круг, в котором начинают вращаться исследования, утрачивая при этом связь с действительностью.

Сужение ментального пространства исследований

Если исследователь искусственно отсечен как от теоретичес­кой традиции, так и от традиции полевой работы качественными методами, то каковы источники идей или гипотез, которые он может заложить в инструментарий, осуществляя исследование по схеме В. А. Ядова? Фактически сознание такого исследователя редуцируется до уровня его личного обыденного сознания. Та­кое сознание обладает некоторыми источниками формирования гипотез, к числу которых относятся следующие.

1. Личный жизненный опыт исследователя, его обыденные контакты с социальным окружением, детерминированная его социальной ролью зона социального наблюдения. Это, конеч­но, самый конструктивный источник. Его главный недостаток описан во всех учебниках: он нерепрезентативен и поэтому может привести исследователя к предвзятым мнениям и круп­ным ошибкам. Правда, в учебниках не указывается, что этот источник обладает и важными достоинствами: содержащиеся в нем знания достоверны, детальны, обдуманы. Подобно тому,


как с точки зрения драматурга весь мир — это театр, с точ­ки зрения социолога жизнь — это включенное наблюдение. Социолог, без сомнения, должен уметь использовать этот ре­сурс. Стихийно это, собственно говоря, и происходит: наиболее конструктивные идеи, закладываемые в анкеты отечественными социологами, очень часто исходят именно из этого источника. Все же понятно (и это пишут в учебниках), что, стар­туя с обыденных наблюдений, исследование неизбежно будет подвержено ошибкам и не сможет взять эффективный старт, особенно в условиях, когда инструментарий не способствует корректировке изначальных представлений.

2. Расхожие мнения, источниками которых являются сред­
ства массовой информации. Влияние этого источника на совре­
менные социологические опросы колоссально. Можно с полным
основанием говорить, что в настоящий момент социология идет
в арьергарде политизированной журналистики. В этой ситуации
нет, наверное, ничего плохого (СМИ — одна из систем об­
щественной рефлексии), но возможность выдвижения на этом
пути каких-то опережающих идей очень сомнительна.

3. Расхожие мнения, источником которых является соци­
альная среда (субкультура), к которой принадлежит исследо­
ватель. В интеллигентской среде эти мнения в очень большой
мере индуцируются СМИ (как правило, каким-то их идеологи­
ческим ответвлением), но не тождественны им. Знания об этих
представлениях, если бы они стали объектом рефлексирующе­
го исследования, обладали бы чрезвычайно высокой научной
ценностью, но как источник нерефлексируемых гипотез данная
сфера вряд ли может породить значимые научные результаты.
Экстраполяция на все общество представлений, свойственных
определенной субкультуре, по сути, столь же неправомерна, как
и экстраполяция представлений, источником которых является
индивидуальное сознание.

Результат редукции профессионального социологического мышления к обыденным представлениям и идеологическим штампам хорошо показан академиком Ю. В. Яременко, который писал в 1993 году: «Бросается в глаза априорность, предвзятость наших социологических опросов. Таким опросам должно пред­шествовать какое-то исследование и полученное на их основе предварительное знание. Если этого предварительного знания

5 Зак. 9



Глава 1. Основы качественной традиции исследований


§ 5. Социологические исследования в России



 


нет, то на что могут опираться социологические опросы? У нас они чаще всего опираются на идеологию, на те или иные идео­логические штампы. Но начинать исследование с таких штампов по меньшей мере неконструктивно. Самосознание народа не­льзя соотносить с некоторыми идеологическими структурами, которые имеют к нему весьма слабое отношение.

Система ценностей в сегодняшнем российском обществе многослойна, и именно с учетом этого надо подходить к ее изучению. По-видимому, и ностальгические, и негативистские, и позитивные ценности присущи всему нашему общественному сознанию, а не каким-то отдельным социальным слоям. Вот по­чему неправильной представляется постоянная попытка наших социологов разделить общество на сторонников и противников реформ, а затем противопоставить их друг другу. Столь механи­стический подход является следствием сохраняющейся идеоло­гической заштампованности мышления исследователей. Наша общественная наука не делает ничего, чтобы вскрыть более глу­бокие пласты общественного сознания. К тому же в научной среде есть люди, прямо заинтересованные в том, чтобы об­щественное мнение было представлено в таких убогих рамках. Это проявление традиционной готовности нашей общественной науки работать на чей-то социальный заказ».

Пример стагнации в конкретном направлении исследований

Дисфункциональный характер сложившейся в российской социологии практики проведения эмпирических исследований можно проиллюстрировать на примере своего рода «классиче­ской» темы советской социологии — изучения причин текуче­сти рабочих кадров на промышленных, строительных и транс­портных предприятиях. Первые исследования, посвященные изучению этой проблемы, были проведены в СССР в нача­ле 60-х годов и для своего времени явились крупным вкла­дом в возрождавшуюся после периода сталинщины отечествен­ную социальную науку. К концу 60-х годов Е. А. Антосен-ковым и рядом других исследователей были отработаны со­циологические анкеты, процедура опроса, принципы форми­рования выборки и другие важные методические вопросы.


В определенном смысле можно сказать, что в этой узконапра­вленной области методический аппарат был отработан почти до совершенства.

Однако после десятилетия быстрого прогресса в данной проблемной области наступил застой, который, пожалуй, не­объясним только вышеупомянутым идеологическим прессингом и репрессивными мерами. Этот застой выражался в том, что раз­работанные Антосенковым анкеты сотни, если не тысячи, раз с незначительными вариациями тиражировались различными социологическими лабораториями всех форм подчиненности, расположенными во всех частях страны. Данные многочислен­ных опросов давали картину весьма близкую к той, какую в свое время получили первые исследователи указанной пробле­мы в самом начале своей работы. К этому или почти к этому свелся весь научный результат громадных усилий, дливших­ся на протяжении двух десятилетий. Такой весьма скромный итог можно считать тем более поразительным, что процесс текучести кадров тесно взаимосвязан с общими процессами планирования, организации производства, труда и заработной платы, изучение которых социологическими методами могло быстро вывести исследователей на ключевую проблем органи­зации производства7'.

Как могло случиться, что за два десятилетия интенсивной работы советские социологи, среди которых были не толь­ко халтурщики, не заметили лежащих рядом фундаментальных проблем? В ответ можно сослаться на недостаток квалифика­ции, прессинг со стороны некомпетентного начальства и дру­гие аналогичные факторы. Причины такого рода действитель­но имели место, однако главный фактор заключался в самом стиле работы социологов. Используемый ими методический

7' Перефразируя известное изречение Карла Менгера, можно сказать, что в советскую эпоху существовало поразительное различие между процессом планирования, как он описывался в экономических учебниках, и реальной практикой планового управления. Еще более поразительно, что на протяже­нии десятилетий никто из социологов не заметил и не описал этих различий. Ныне, оглядываясь в прошлое, можно сказать, что советская система пла­новой экономики представляла собой чрезвычайно интересный объект для социологических исследовании, поэтому в определенном смысле можно по­жалеть, что она безвозвратно ушла в прошлое, так и не будучи адекватно описанной.

5*


Глава 1. Основы качественной традиции исследований

аппарат не обеспечил «самонастройку» исследования на наибо­лее актуальные проблемы, продолжая фокусировать их усилия на уже изученной ранее и не представлявшей большого интереса проблематике. Этим порождающим стагнацию аппаратом была и отчасти доныне остается социологическая анкета с закрытыми вопросами.

Механизм возникновения стагнации прост. Разработка пер­вых анкет по изучению причин текучести кадров потребовала от их составителей неординарных усилий. Социологи, рабо­тавшие в 50-е годы в НИИ труда, выезжали на предприятия, беседовали с рабочими, с руководителями производств, создава­ли пробные анкеты, методом проб и ошибок их отшлифовывали, осмысляли результаты и т.д. На это ушло целое десятилетие, и вряд ли этих начинавших с нуля исследователей можно упрек­нуть в том, что они слишком затянули со сроками.

Что же произошло потом? Результаты исследований и образ­цы анкет были опубликованы, и это позволило численно расту­щему отряду промышленных социологов разрабатывать анкеты на основе имеющихся аналогов, не -прибегая к интервьюиро­ванию и пилотажным исследованиям. Данная практика пре­рвала непосредственный контакт исследователей с первичной социальной действительностью, перекрыв источник поступле­ния в науку новых идей.

1ой причиной зас

Приведенный пример показывает, что использование ко­личественного аппарата в социальных исследованиях требует специфичной «настройки» для получения точных, валидных и релевантных результатов. Эти вопросы были явно недоста­точно проработаны в отечественных учебных пособиях по про­ведению социологических исследований. Если процедуры раз­работки самих анкет описаны в них более или менее удовле­творительно, то «преданкетные» и «неанкетные» виды исследо­ваний остались в них практически за самками рассмотрения. Таким образом, отечественные учебные пособия по проведению социологических исследований создали у практически работаю­щих социологов неверную методическую ориентацию, которая, по нашему мнению, и явилась подлинной причиной застоя в российских социологических исследованиях эпохи 70-х, 80-х и отчасти 90-х годов.


§6. О функциях методов социологического исследования 53







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 35.175.120.174 (0.007 с.)