ТОП 10:

О пост-позитивистских взглядах на природу научного знания



Как уже было сказано выше, наиболее крупным мысли­телем, осуществившим переход от позитивизма к более совре­менной системе методологических взглядов, был К. Поппер, ставший основателем научной школы пост-позитивизма. К чи­слу наиболее видных представителей этой школы относятся И.Лакатос, С.Тулмин, П. Фейерабенд и др. К этому же напра­влению следует причислить и биолога К.Лоренца, известного в том числе и своими методологическими трудами.

Следует отметить, что в теоретической социологии суще­ствует и собственная методологическая традиция, не связанная с позитивизмом. Многие крупные социологи, среди которых можно назвать М. Вебера, Ф. Знанецкого, Т. Парсонса и других, были одновременно и крупными методологами. В частности, до сих пор мало кто обращал внимание на то, что У. Томас и Ф. Знанецкий в методологическом введении к работе «Поль­ский крестьянин в Европе и Америке» предвосхитили многие выводы К. Поппера.

В числе методологов, работающих в области социальных на­ук, следует назвать социального психолога Д. Кэмпбелла, на ра­боты которого ниже будут даны ссылки.

В данной главе будут изложены пост-позитивистские мето­дологические взгляды применительно к науке вообще, а в сле­дующей. — связанные с этими взглядами аспекты, значимые для рассмотрения вопроса о научных функциях количественных и качественных методов исследования.


§4. Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания 31

Синтетическая природа научного знания

Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания, являясь продолжением кантианской философской традиции, основываются на том, что теория и эмпирические исследования представляют собой относительно автономные и «равноправ­ные» сферы, взаимодействующие друг с другом.

Анализ роли теории в естественных и социальных науках следует начать с констатации того, что, вопреки распространен­ному мнению, эти науки не являются эмпирическими. Позити­вистское мнение о том, что источник научного знания коренится исключительно в эмпирической действительности, опыте или практике, является неверным. К сожалению, благодаря стара­ниям советских обществоведов, этот неверный постулат укоре­нился в нашей стране не только в массовом сознании, которому он не приносит особого вреда, но и в профессиональной суб­культуре социологов, что влечет за собой самые деструктивные для этой науки последствия.

Согласно И. Канту, все виды знания можно разделить на эм­пирические и априорные. Эмпирический тип знания следует, по-видимому, определить как знание, содержащее некие фак­тологические констатации, но не содержащие их трактовок. Примером знания такого рода могут служить используемые конструкторами и технологами таблицы сопротивляемости ма­териалов к механическим воздействиям (ударам, статическим нагрузкам и др.). Эти знания являются эмпирическими в том смысле, что они, как правило, получаются чисто опытным путем без изучения механизмов разрушения материала под действием механической нагрузки.

Сходный тип знания (скорее технологического, чем науч­ного) может продуцироваться и социологией, например, при замерах рейтингов политических деятелей, если эти замеры не сопровождаются содержательным теоретическим анализом и включением в эмпирический инструментарий концептуально значимых переменных, вытекающих из этого анализа.

Тип знания, противоположный эмпирическому, является априорным, т. е. полученным до и независимо от опыта. При­мером такого знания являются неевклидовы геометрии. Если возникновение классической евклидовой геометрии можно,


Глава 1. Основы качественной традиции исследований

по-видимому, связать с эмпирическими наблюдениями за свой­ствами геометрических фигур в процессе различных видов прак­тической деятельности (раздел земельных участков, строитель­ство и т. п.), то неэвклидовы геометрии, по крайней мере в мо­мент их возникновения, представляли собой чистый продукт ума, не имеющий никаких аналогов в эмпирической действи­тельности. Попытка физиков применить концептуальный аппа­рат неевклидовых геометрий к описанию физических объектов микро- и макромира были предприняты десятилетия спустя после смерти создателей этих априорных схем.

Итак, все виды знания, а вслед за ними и все научные дисциплины, а также входящие в их состав частные научные направления, можно расположить на идеально-типической шка­ле, на одном полюсе которой будут располагаться науки чисто или в значительной степени априорные, а на другом -- чисто или в значительной степени эмпирические. Примером первых, как уже говорилось, можно считать неевклидовы геометрии и некоторые другие отрасли математики. К числу вторых мож­но отнести, в частности, фармакологию, науку о лекарствах. Известно, что до настоящего времени поиск новых лекарств ведется" в значительной степени эмпирическим путем, т. е. ме­тодом проб и ошибок. Точные биохимические механизмы дей­ствия многих широко распространенных лекарств до сих пор неизвестны или известны весьма приблизительно. Такой путь развития науки можно в каком-то смысле охарактеризовать как экстенсивный. Большие объемы «добычи» эмпирического материала служат в этом случае компенсатором слабости тео­ретической базы. В науке, как и в экономике, экстенсивный способ развития имеет свои преимущества и недостатки. При отсутствии теоретических заделов экстенсивный сбор эмпири­ческих данных может способствовать решению той или иной практической проблемы. Этот путь имеет, однако, свои преде­лы. Примером тому является продолжающийся поиск лекарств для борьбы со СПИДом. Ныне единодушное мнение специа­листов в этой области сводится к тому, что решение данной проблемы невозможно без мобилизации теоретического ресур­са науки и углубления фундаментального знания о механизмах функционирования иммунных систем.


§4. Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания 33

Науки, находящиеся в промежутке между априорным и эм­пирическим полюсами, следуя терминологии И. Канта, должны быть охарактеризованы как синтетические. К их числу относится основной массив научных дисциплин, включая естественные и социальные науки.

По Канту, источником априорного компонента синтетиче­ского знания является единство трансцендентальной апперцеп­ции, иными словами, единство восприятия людьми внешнего мира, которое базируется на априорных формах чувственности (пространство и время) и рассудка (причина, необходимость и т. д.).

Современная философия науки сохраняет представление о научном знании как о синтетическом, хотя трактовки этого термина со времен Канта во многом изменились. Не вдаваясь в подробный анализ, подчеркнем один из аспектов этой про­блемы, впервые рассмотренный К. Мангеймом и емко сформу­лированный его последователем М.Адлером: «Социальное со­ставляет априорное начало в индивидуальном сознании». Хотя данная формулировка относится, по-видимому, главном обра­зом к обыденному сознанию, она может быть распространена и на научное знание, в котором роль «социального» выполняют научные труды предшественников, т. е. выработанный соответ­ствующей научной субкультурой концептуальный и понятийный аппарат. Научные достижения рассматриваются, таким образом, не как продукт познавательной деятельности отдельного субъ­екта, а как элемент интеллектуальной традиции, априорной для каждого конкретного индивида и для каждого последующего поколения ученых.

Существование в науке фактора интеллектуальной преем­ственности означает, что ни один ученый никогда не работает как чистый эмпирик, но всегда рассматривает изучаемую дей­ствительность сквозь призму выработанного его предшественни­ками теоретического и понятийного аппарата. Не зная теории, т. е. будучи профессионально необразованным, исследователь вольно или невольно скатывается на уровень обыденного со­знания и «берет старт» с него. В физике, науке с многовековой историей, старт исследования с уровня обыденного сознания заведомо обречен на провал, о чем свидетельствуют многочи-


Глава 1. Основы качественной традиции исследований

еденные труды дилетантов. В более молодой науке социологии значимый научный результат при благоприятных условиях, мо­жет быть, и имеет шанс «самозародиться» из обыденных предста­влений в ходе эмпирического исследования, но в любом случае этот путь крайне неэффективен. При этом важно отметить, что такое «самозарождение» возможно при использовании гибких качественных методов как самостоятельных или в сочетании с количественными, но крайне затруднено при использовании только количественных.

Теория как образ и как логическая система

Итак, научное знание по своей природе является синте­тическим и представляет собой своего рода сплав эмпиричес­ких данных и понятийно-дедуктивных логических конструкций. Одним из источников формирования логико-дедуктивной ком­поненты знания является исторически сложившийся (и в этом смысле априорный для каждого последующего поколения ис­следователей) понятийный и концептуальный аппарат. Вторым источником является индивидуальные познавательные способ­ности каждого отдельного человека.

Согласно К. Попперу, научное знание следует называть син­тетическим, в частности, потому, что наблюдаемая эмпириче­ская действительность всегда сложна, многозначна и вместе с тем неполна. Уже по одной этой причине научная теория не может рассматриваться как детерминированное отображение эмпирических данных. Объяснительные концепции опираются, конечно, на наблюдаемые явления, но они ни в коем случае не сводятся к ним, а представляют собой синтез наблюдений и творческого воображения исследователя. Такое понимание познавательного процесса получило название гештальт-эписте­мологии, уподобляющей механизм создания научной теории формированию целостного когнитивного образа в условиях не­полной информации.

Иллюстрацией такого механизма может служить теория био­логической эволюции Ч. Дарвина. Эту теорию нельзя назвать чисто эмпирической хотя бы потому, что Дарвин не жил в пред­шествующие геологические эпохи и лично не наблюдал процесс


§4. Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания 35

эволюции. То, что он реально наблюдал, есть своего рода «про­екция» результатов эволюции на сегодняшнее многообразие биологических видов. Суть теории заключается, следовательно, в попытке, глядя на эмпирическую проекцию явления, силой воображения реконструировать само явление, которое в данном случае в принципе не наблюдаемо. Этот пример демонстрирует, по-видимому, универсальный механизм формирования научных теорий, будь то теория относительности А. Эйнштейна, общая теория денег, занятости и процента Д. Кейнса, общая теория неврозов 3. Фрейда и др.

Для дальнейшего важно подчеркнуть, что взятая нами в ка­честве примера теория Дарвина строго формальна и базируется всего на трех отвлеченных понятиях: изменчивости, закрепле­нии признаков и отборе. Таким образом, хотя в основе теории лежат эмпирические наблюдения, сама она является дедуктив­но-аксиоматической, и в качестве таковой не имеет принципи­альных отличий от априорных математических построений.

В приведенных выше примерах не была названа социоло­гическая теория. Это связано с тем, что, с нашей точки зрения, социологии не удалось создать ни одной завершенной теории. Философ Виндельбанд выделял три стадии научного описания действительности: идиографию (описание единичных явлений в их неповторимости), систематику (классификацию явлений по принципу их родства) и номотетику (установление законов). Теория Дарвина представляет собой классический пример пе­рехода от биологической систематики к теории происхождения видов. Сходным образом 3. Фрейд осуществил переход от разра­ботанной до него нозологической классификации психических болезней к теоретическому описанию механизмов их возникно­вения (неважно, что его теория многими оспаривается). Что же касается социологических теорий, то степень их формализации по сравнению с названными довольно низка, и в них при­сутствует значительный элемент более низкого уровня осмысле­ния — систематики, или типологизации. Тем не менее, невзирая на незавершенность теоретических взглядов, социология распо­лагает весьма значительным запасом теоретических ресурсов, являющихся основой для дальнейшего взаимодействия с эмпи­рической сферой.


Глава 1. Основы качественной традиции исследований

Процесс роста научного знания

В соответствии с описанной выше системой гносеологичес­ких представлений, рост знания в науке вообще и в социальных науках в частности представляет собой не простое накопле­ние эмпирических наблюдений, а процесс развития концеп­ций, включающий формирование их понятийно-аксиоматиче­ского ядра, логико-эмпирическое развертывание, трансформа­цию и замену лучшими (более удовлетворительными).

Концепциями в данном случае называются логически упо­рядоченные системы представлений, прослеживающие доста­точно длинные цепи причинно-следственных связей между ис­следуемыми явлениями. Будучи концептуально организован­ным, фундаментальное научное знание по своей природе являет­ся не столько количественным, сколько качественным, посколь­ку количественные данные могут служить составными элемен­тами или даже «опорой» концептуальных систем, но не могут образовывать их логический каркас. Только в исследованиях, связанных с прикладными проблемами, количественные дан­ные приобретают роль конечного результата научной работы, формируя основу для принятия практических решений.

Формирование логически упорядоченных концепций про­исходит в более широком контексте, который мы здесь назовем «качественным» знанием. Под таким знанием мы будем по­нимать всю совокупность представлений ученого, касающихся исследуемых им проблем. В отличие от концепций, которые представляют собой более или менее завершенные логичес­кие конструкции, качественное знание включает в себя также большое число недоработанных и не до конца отрефлексиро-ванных представлений, не находящихся в логическом единстве друг с другом. Иначе говоря, качественное знание — это сво­его рода «маточный раствор», из которого ученый в процессе своей работы выкристаллизовывает теории и концепции. Разви­тые концептуальные системы представляют собой предельную форму качественного знания, своего рода конечный продукт деятельности ученого.

В процессе исследований концептуальные взгляды ученых развиваются, трансформируются и обновляются. Развитие кон­цепции представляет процесс ее дедуктивного развертывания,


§ 4. Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания 37

включающий прослеживание все более отдаленных следствий, расширение охвата рассматриваемых явлений и соединение дан­ной концепции с другими концептуальными системами. Про­цесс развертывания концепции порождает проблемы сохранения логической совместимости ее составных частей, согласованно­сти с другими концепциями и с наблюдаемыми эмпирически­ми явлениями. Накопление противоречий (как логических, так и эмпирических) с течением времени должно повлечь за собой ответную реакцию в виде: а) приспособления концепции путем изменения частных ее элементов; б) трансформации концеп­туального «ядра», влекущей за собой крупные изменения в ее составных частях; в) радикальной замены концепции.

Таким образом, прогресс научного знания представляет со­бой не экстенсивное накопление изученных «фактов», а посто­янное обновление концептуальных представлений. Эффектив­ность развития науки определяется, таким образом, скоростью возникновения и внедрения в научное сознание «концептуаль­ных инноваций» в условиях их жесткой селекции посредством критики.

Теоретический ресурс научной дисциплины

Под теоретическим ресурсом научной дисциплины в мы будем понимать совокупность актуальных для нее теорий, кон­цепций и выработанный в их рамках понятийный аппарат. По-видимому, в наиболее общем смысле теоретический ресурс следует рассматривать как язык описания изучаемой действи­тельности. Если в центре внимания исследователей находится какой-то объект или группа явлений, то вполне естественно, что по мере усложнения и трансформации представлений о них трансформируется и усложняется язык описания. Освоение это­го языка есть главный аспект профессиональной социализации ученого. Отдельный человек, как бы талантлив он ни был, ни­когда не сможет своими индивидуальными усилиями воссоздать то, что было наработано многими поколениями его предше­ственников.

В ходе эмпирического исследования социолог видит, распо­знает и идентифицирует в первую очередь те явления, которые имеются в его теоретическом словаре. Узость понятийной базы


38 Глава 1. Основы качественной традиции исследований

предопределяет и узость видения, поскольку явления, не репре­зентированные в словаре наблюдателя, имеют свойство «сли­ваться» с контекстом и потому не фиксироваться сознанием. Напротив, существование понятий является стимулом для ак­тивного поиска соответствующих этим понятиям явлений.

Сказанное не означает полной детерминированности взгля­да исследователя его понятийным словарем. Наблюдаемая со­циальная действительность никогда точно не вписывается в по­нятийный аппарат предшествующих социологических теорий, и именно эти несоответствия являются импульсом для даль­нейшего развития теоретических взглядов, включающих в себя и трансформацию языка. Общая схема взаимодействия теории с эмпирическими наблюдениями, по-видимому, такова: неиз­бежно сталкиваясь с неадекватностью и неполнотой известных ему теоретических схем, исследователь «расплавляет» эти схемы до уровня понятийного словаря и затем создает на его осно­ве теоретические схемы следующего поколения, модернизируя и дополняя при этом язык описания. Итоговый научный про­дукт в точном смысле слова является синтетическим, поскольку он не тождествен ни изначальным (априорным для него) теоре­тическим знаниям исследователя, ни «чистым» эмпирическим наблюдениям.

Проблема доказательств

В связи с тем, что научное знание имеет двойственную логи­ко-эмпирическую природу, научные доказательства также разде­ляются на логические и эмпирические. Это различие, конечно, не ново. Оно достаточно подробно описано и в отечественной философской литературе. Однако, как уже говорилось, в рос­сийской социологии советского периода сложилась парадок­сальная ситуация, при которой методологическая концепция, заложенная в основные учебники и учебные программы вузов, существовала в полном отрыве от методологических взглядов и дискуссий, которые развивались за пределами ее дисципли­нарных рамок.

Различие между логическими и эмпирическими доказатель­ствами можно проиллюстрировать на примере общеизвестных математических теорем.


§ 4. Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания 39

Теорема Пифагора доказана, как известно, логически. Эм­пирическое ее доказательство заключалось бы в осуществлении замеров сторон и площадей треугольников с помощью измери­тельных инструментов. При этом со всей остротой встали бы хорошо известные проблемы погрешностей измерительных про­цедур, а также вопрос о правомочности распространения най­денной эмпирической зависимости на все виды треугольников (в пределах только эмпирии эта проблема не имеет решения). В связи с этим эмпирические доказательства, с точки зрения математиков, могут рассматриваться лишь как иллюстрации ло­гических. Так, истинность известной теоремы Ферма эмпириче­ски можно считать доказанной, поскольку ныне она просчитана на компьютерах до астрономических величин; тем не менее, это доказательство не принимается в расчет, поскольку логи­ческое ее решение до сих пор не найдено. Сходные проблемы возникают в естественных и социальных науках, о чем будет сказано ниже.

Далее, существует различие между эмпирической проверкой фактов (протокольных высказываний) и проверкой концепций. При благоприятных условиях некое фактологическое высказы­вание может быть проверено и тем самым «доказано», однако это отнюдь не тождественно доказательству концепции. Между доказательством и тем, что доказывается, должно существовать своего рода соответствие: априорные логические схемы дока­зываются априорно, фактологические утверждения (например, наличие или отсутствие определенного события) — эмпиричес­ки, а синтетические концепции должны опираться на синтети­ческую (логико-эмпирическую) систему обоснований.

Специфика синтетических концептуальных схем заключает­ся в том, что они, в отличие как от аксиоматических априорных конструкций, так и от фактологических утверждений, не могут быть строго доказаны или опровергнуты. Причина этого состоит в том, что в рамках чистых логических операций изменения в со­ставе аксиом являются запрещенной операцией, доказывающей ложность изначальной конструкции, тогда как в синтетических концепциях изменения в исходных посылках (или в различ­ных «леммах») являются правомерным шагом, увеличивающим объяснительную силу концепции.


Глава 1. Основы качественной традиции исследований

Ошибка позитивистской методологии заключается, следова­тельно, в неправомерном перенесении на сферу синтетических наук принципов априорно-логических и фактологических до­казательств. В синтетических науках и логические операции, и фактологические утверждения сохраняют статус аргументов, которые, однако, не являются основанием для незамедлительно­го жесткого разграничения концепций на истинные и ложные.

Выше со ссылкой на К. Поппера мы говорили, что эм­пирическая действительность всегда многозначна и допускает более или менее непротиворечивое наложение на нее разных концептуальных схем. Вследствие этого научное знание носит лишь гипотетический, предположительный характер, подверже­но ошибкам (так называемый принцип «фаллибилизма»), по­скольку одни и те же эмпирические аргументы могут рассматри­ваться как подтверждение разных объяснительных конструкций.

Отказ от понятия эмпирического доказательства как абсо­лютно достоверной основы научного знания привел к принци­пиально новому пониманию процессов его развития и роста. Согласно этому пониманию, получившему название эволю­ционной эпистемологии (термин предложен Д. Кэмпбеллом), развитие концептуальных систем имеет много общего с эво­люцией биологических организмов в условиях конкурентной борьбы за существование. В динамично развивающейся науке концептуальные системы не являются статичными логическими конструкциями: они постоянно подвержены трансформациям под действием внутренних логических несоответствий, эмпири­ческих аргументов и критики со стороны конкурирующих объ­яснительных схем. По этой причине, согласно П. Фейерабенду, самые продуктивные периоды в развитии науки — это периоды борьбы концептуальных альтернатив, возникающих в результате «размножения» теорий и их конкурентной борьбы друг с другом.

В рамках эволюционной эпистемологии принятие или от­брасывание концепции является не единовременным актом, а результатом борьбы на истощение между конкурирующими концептуальными системами. Как указывает И. Лакатос, ни ло­гическое доказательство противоречивости, ни вердикт ученых об экспериментально обнаруженной эмпирической аномалии не могут одним ударом уничтожить концептуальную конструк­цию. Любая логическая или эмпирическая аномалия образу-


§ 4. Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания 41

ет своего рода «вызов», на который концепция должна от­ветить адекватной внутренней трансформацией. Эмпирическая действительность, согласно Лакатосу, может крикнуть «Нет!», но человеческая изобретательность может крикнуть еще громче. История науки знает немало примеров превращения сокруши­тельных опровержений в триумфальные подтверждения.

Успех и научная значимость концепции определяются, та­ким образом, ее «живучестью», т. е. способностью эффективно отвечать на вызовы извне и самой бросать интеллектуальный вызов конкурирующим точкам зрения, используя при этом как логические, так и эмпирические аргументы. При этом выраже­ние «эмпирический аргумент» следует в данном случае тракто­вать как своего рода метафору, поскольку эмпирический факт может укрепить концепцию либо пробить в ней логическую брешь лишь в том случае, если он сам вмонтирован в систему логических взаимосвязей («синтетический аргумент»).

Значимый для проблематики данной книги вывод заключа­ется в том, что позитивистский идеал строгого (достоверного) эмпирического знания является несостоятельным. Если изоли­рованные фактологические высказывания при благоприятных условиях могут быть подвергнуты эмпирической проверке, то синтетические конструкции, создаваемые на более высоком уровне абстракции, в строгом (позитивистском) смысле слова не верифицируемы и не фальсифицируемы. «Борьба на истоще­ние» между конкурирующими системами научных взглядов все­гда ведется по совокупности большого числа логических и эмпи­рических аргументов (среди них такие, как непротиворечивость, простота, предсказательная сила и др.), причем не существует общепризнанного формального алгоритма сведения в единый индекс достижений и недостатков противоборствующих кон­цепций, который позволил бы однозначно определить победу или хотя бы опережение одной из них, подобно тому, как это делается в спортивных соревнованиях. Насколько можно су­дить, каждый ученый принимает в таких случаях решение сам для себя, специфичным ему образом комбинируя аргументы «за» и «против». Окончательное мнение устанавливается, как правило, лишь в ходе длительного социального взаимодействия членов научного сообщества, напоминающего известную про­цедуру «дельфи».


Глава 1. Основы качественной традиции исследований

Методологическая позиция позитивистов заключается в том, что неизвестно откуда взявшаяся теория должна быть без остатка разложена на простые фактологические высказывания, а затем каждое из них подвергнуто эмпирической проверке (своего ро­да тотальный эмпиризм). Это нереалистичная точка зрения, поскольку, во-первых, любая сложная теория включает в себя бесконечное число фактологические высказываний, и во-вто­рых, содержит несводимое к ним аксиоматическое ядро. С пост­позитивистской точки зрения проверка заранее сформулирован­ных гипотез осуществляется, как правило, лишь в тех случаях, когда включенные в эти гипотезы фактологические утверждения оказываются на острие интеллектуального спора и имеют непо­средственное отношение к выживанию или развитию концепции (принцип релевантности эмпирического доказательства).

Преувеличение роли и искаженная трактовка критерия эм­пирической достоверности в рамках позитивистской методоло­гии привели к исключению из рассмотрения основного критерия научной значимости теории, которым является все-таки не до­стоверность (достоверное суждение само по себе еще не образует научного открытия), а ее научная значимость и потенциал раз­вития.

О взаимодействии логических и эмпирических аспектов познавательного процесса

Выше мы говорили, что различные научные направления могут занимать разное положение на шкале в промежутке между априорными (логическими) и эмпирическими дисциплинами. Физика, несмотря на провозглашавшийся ей эмпиризм, на про­тяжении нескольких веков осуществляла многие важные откры­тия, основываясь на построении длинных цепей логико-мате­матических построений, включая и такие столь отвлеченные, как неевклидовы геометрии. Именно физика ввела в лексичес­кий оборот знаменитое выражение «открытие на кончике пера» и эффектно продемонстрировала возможность осуществления таких открытий.

В таких науках, как биология, геология, отчасти химия и других, возможности обоснованного построения длинных


§ 4. Пост-позитивистские взгляды на природу научного знания 43

логических цепей значительно ниже, чем в физике. В связи с этим в данных науках более короткие логические цепи необ­ходимо проверять эмпирическими исследованиями (необосно­ванное построение длинных логических цепей носит название «спекуляций»). На указанной идеально-типической шкале эти науки находятся ближе к эмпирическому полюсу.

К числу наук, находящихся где-то посередине между апри­орным и эмпирическим полюсами, относятся и социальные науки, в том числе и социология. Этот вопрос был содержа­тельно рассмотрен экономистом А. Маршаллом, который писал: «Нужно начать с указания на то, что в области социальных наук нет места для длинных цепей рассуждений, т. е. для таких рядов, где каждое последующее звено опирается целиком или главным образом на предшествующее, и где исследователь не опирается для усиления своей аргументации на наблюдение и непосред­ственное изучение реальной жизни. Подобные ряды выводов могут представлять собою интересное, строго отвлеченное рас­суждение, слишком оторванное от действительности, чтобы им можно было пользоваться как руководящей нитью при исследо­вании. Экономисты-классики всегда рассматривали экономику не как упражнение на академические темы, но как средство служения важным общественным целям, и никто из них не по­зволял себе прибегать к длинным цепям дедуктивных рассу­ждений без предварительного обращения к непосредственному наблюдению. Таким образом, роль анализа и дедукции состоит не в том, чтобы выковать длинную цепь рассуждений, а в том, чтобы дать точно выкованные, но короткие цепи с немногими звеньями. Это вовсе не простая задача. Если экономист умоза­ключает слишком поспешно и без достаточной осторожности, то он легко может приходить к установлению ложных связей и отношений. Поэтому он должен пользоваться и наблюдением, и дедукцией, так как только с их помощью он в состоянии выбирать нужные данные, правильно их группировать и делать пригодными как для теоретических умозаключений, так и для практического руководства» [59, с. 186-190]6'.

6' Цитируется по изданному в 1924 году сб. «Предмет и метод». В современ­ном издании трудов Маршалла изложение данного вопроса сильно сокращено и к тому же разорвано между главой 3 книги 1 и приложением Д.



Глава 1. Основы качественной традиции исследований


§ 5. Социологические исследования в России



 


Нарушение баланса между логическим и эмпирическим элементами исследовательского процесса приводит к появле­нию некорректных научных продуктов, имеющую уклон ли­бо в неконцептуализированную (по сути — неосмысленную или не поддающуюся осмыслению) эмпирию, либо в логиче­ские спекуляции. В пределе эти продукты могут быть охарак­теризованы как «унылый эмпиризм» (выражение Б. Гриффита и А. Миллера) и «дедуктивное фантазерство». Позитивистская методологическая доктрина может приводить к возникновению таких дисфункций в социологии, о чем будет сказано ниже.

Позитивистская методология как рефлексия частного случая научных исследований

В свете описанных выше методологических представлений позитивистская методология является рефлексией частного слу­чая, перенесенного на науку в целом, включая те области и си­туации, к которым она не применима. Это не означает, что она полностью неверна. Позитивистская методология изначально возникла как рефлексия некоторых локальных, но достаточно крупных успехов, достигнутых главным образом в физике кон­ца XIX и начала XX века, но затем осуществила своего рода экспансию, далеко перешагнув за пределы своей релевантности. Как уже говорилось, преимущество позитивистской доктрины состоит в том, что она дает ответ на вопрос, как проверять эмпирические гипотезы, но при этом не содержит никакого от­вета на вопрос, откуда берутся содержательные идеи, достойные эмпирической проверки.

В социологии позитивистская схема исследования нереа­листична как общая методологическая концепция. Однако она может служить описанием некоторого частного случая эмпири­ческого исследования, который может быть эффективно реали­зован при наличии определенных (не учтенных этой методоло­гией) предпосылок, которыми являются наличие теоретических школ и существование традиции качественных полевых иссле­дований. 'Парадокс заключается в том, что в нашей стране, где данная методология до последнего времени была доми­нирующей, такие предпосылки полностью отсутствовали. Это


и явилось главной причиной того, что отечественная социоло­гия практически не знает примеров проведения исследований в соответствии со схемой В. А. Ядова, а те примеры, которые все же могут быть названы, являются скорее имитацией или искусственной подгонкой под эту схему.

Влияние позитивистской







Последнее изменение этой страницы: 2016-08-26; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Обратная связь - 34.231.21.123 (0.017 с.)