Аномия как причина преступления

Роберт К. Мертон, связывавший преступность с другими типами отклоняющегося поведения, также исходит из признания нормальности преступника12). Мертон исходил из концепциианемии13), предложенной впервые одним из основателей социологии Эмилем Дюркгеймом (1858-1917), и создал теорию девиаций, получившую общее признание. Дюркгейм развивал понятие аномии в связи с тезисом, что в современных обществах традиционные стандарты и нормы разрушаются, не будучи заменены новыми. Аномия возникает, когда в определенных областях социальной жизни нет ясных стандартов поведения. В этих обстоятельствах, по мнению Дюркгейма, люди испытывают тревоги, страх перед неопределенностью, поэтому аномия (127стр) может стать одним из социальных факторов, влияющих на предрасположенность к самоубийству.
Мертон модифицировал понятие аномии для обозначения напряженности, возникающей в поведении индивида в ситуации, когда принятые нормы вступают в конфликт с социальной реальностью. Так, в американском обществе общепринятые ценности ориентируют человека на продвижение вперед, на “делание денег”, т. е. на материальный успех. В качестве средств для достижения этой цели предполагаются самодисциплина и интенсивная работа. Согласно этим положениям, люди, работающие действительно интенсивно, должны добиться успеха вне зависимости от своей стартовой позиции в жизни. В действительности это не так, поскольку большинство людей, изначально находящихся в неблагоприятном положении, располагают ограниченными перспективами роста. Те, кто не “преуспел”, сталкиваются с осуждением своей очевидной неспособности добиться материального успеха. В такой ситуации возникает большое искушение “продвинуться” любыми средствами, законными или незаконными.
Мертон выделяет пять возможных реакций на напряжение, возникающее в связи с несоответствием между социально одобряемыми ценностями и ограниченностью средствих достижения. “Конформисты” придерживаются общепринятых ценностей и установленных средств их реализации, при этом не имеет значения, добились они успеха или нет. В эту категорию попадает большинство населения. “Инноваторы” — те, кто продолжает придерживаться социально принятых ценностей, но используют околозаконные или незаконные средства для их достижения. Данный тип реакции характерен для преступников, достигших благосостояния с помощью противозаконных действий.
"Ритуализм" свойствен тем, кто продолжает следовать принятым стандартам, хотя ощущение смысла ценностей, направлявших их действия, уже утрачено. Правила выполняются ради них самих, без цели, как бы помимо воли. Ритуалисты, как правило, люди, посвятившие себя утомительной и неинтересной работе, без перспектив и с незначительным вознаграждением.“Ретриатисты” — те, кто отвергает мировоззрение соперничества, тем самым не принимая ни доминирующих ценностей, ни санкционированных средств их достижения; в качестве примера можно привести членов независимых самоокупающихся коммун. И, наконец, “бунтари” отвергают существующие ценности и нормативные средства, но активно желают утвердить новые ценности и преобразовать социальную систему. К этой категории относятся члены радикальных политических группировок.



Аномия и ассоциация; преступные субкультуры

О криминальной деятельности как таковой Мертон писал сравнительно мало. Он также не давал объяснений, каким образом выбирается та или иная реакция на аномию. Эти пробелы были заполнены позже другими исследователями, связавшими идею Сазерленда о дифференцированной ассоциации (суть ее заключается в том, что группа людей, с которыми связан индивид, влияет отрицательно или положительно на его отношение к преступлению) с тезисами Мертона. Ричард А. Кловард и Ллойд Е. Олин провели исследование в юношеских преступных группировках14). По их мнению, подобные группировки формируются в субкультурных сообществах, где шансы на легальное достижение успеха малы, — таких, например, как сообщества этнических меньшинств. Члены подобных группировок принимают желательность (128стр) некоторых показателей материального успеха, однако их ценности фильтруются в местных субкультурах. В криминальных районах субкультура преступных группировок помогает индивиду пройти путь от детской кражи до взрослой преступной жизни. В районах, не охваченных организованной преступностью, правонарушения, совершаемые группировками, принимают форму драк и вандализма, так как возможность стать частью криминальной структуры для членов группировок практически отсутствует. Те, кто не в состоянии взаимодействовать ни с Легальным социальным порядком, ни с преступными групповыми субкультурами, находят альтернативу реальности в употреблении наркотиков.
В работах Кловарда и Олина обнаруживаются параллели с исследованием преступных субкультур, проведенным ранее Альбертом Коэном. Коэн выделил в крупнейших городах Америки районы, где преступность стала образом жизни. По его мнению, члены группировок крадут не ради материальной выгоды, а по тем же самым причинам, по которым занимаются драками и вандализмом, — они демонстрируют неприятие “респектабельного” общества. Осознавая свою обдсленность в существующем социальном порядке, группировки создают собственные, оппозиционные ценности.

еперь перейдем к анализу типов приспособлений индивидов в обществе, в котором имеют место рассмотренные выше образцы культурных целей и норм. Продолжая изучение культурныхисоциальныхисточниковотклоняющегося поведения,мыпереносимнашевниманиенатипы приспособления к чтим культурным целям и нормам лиц, занимающих различное положение в социальной структуре.

Мы рассматриваем здесь пять типов приспособления, которые схематично представлены в таблице ("+" обозначает "принятие", "-" - "отвержение", а "+-" - "отвержение" господствующих ценностей и замена их новыми").

Прежде чем коснуться способов влияния социальной структуры на выбор индивидом того или иного поведения, заметим, что люди могут переходить от одной альтернативы к другой по мере того, как они вовлекаются в различные виды социальной деятельности. Эти категории относятся к ролевому поведению в специфических ситуациях, а не к личности в целом. Они являются разновидностями более или менее терпеливого реагирования, а не формами организации личности. Рассмотреть типы приспособления применительно к нескольким сферам поведения в рамках одной главы не представляется возможным. Поэтому мы ограничимся изучением прежде всего экономической деятельности в широком смысле слова, т.е. производством, обменом, распределением и потреблением товаров и услуг в обществе конкуренции, в котором богатство занимает весьма знаменательное место.

I. Конформность

Чембольшестабильностиобщества,темшире распространен этот тип приспособления - соответствие и культурным целям, и институционализированным средствам. Если бы дело обстояло иначе, было бы невозможно поддерживать стабильность и преемственность общества. Сеть ожиданий,составляющая каждый социальныйпорядок, основывается на желательном поведении членов общества, соответствующих установленным и, возможно, постоянно меняющимся культурным образцам. Именно вследствие всеобщей ориентации поведения на основные культурные ценности мы можем говорить о массе людей как об обществе. Помимо ценностей, разделяемых взаимодействующими индивидами, существуют также общественные отношения, если так можно назвать беспорядочные взаимодействия индивидов, но не общество. Точно так же в средние века можно было обратиться к Обществу Наций, прежде всего как к риторической фигуре или вымышленной цели, но отнюдь не как к социологической реальности.

Поскольку нас особенно интересуют источники отклоняющегося поведения, и мы уже вкратце проанализировали механизмы, делающие конформность желательной в американском обществе, нет необходимости более подробно останавливаться на этом типе приспособления.

Типология форм индивидуального приспособления


Формы Определяемые Институцианализирован.
приспособления культурой цели cредства
------------------------------------------------------
Конфортность + +
Инновация + -
Ритуализм - +
Ретритизм - -
Мятеж + - + -

II. Инновация

Эта форма приспособления вызывается значительным культурным акцентированием цели-успеха и заключается в использовании институционально запрещаемых, но часто бывающих эффективными средств достижения богатства и власти, или хотя бы их подобия. Такая реакция возникает, когда индивид ассимилировал акцентирование цели без равнозначного усвоения институциональных норм, регулирующих пути и средства ее достижения.

С психологической точки зрения, сильное эмоциональное восприятие цели может вызвать установку на готовность рисковать применяемую представителями всех слоев общества. С точки зрения социологии, возникает вопрос, какие особенности нашей социальной структуры располагают к этому типу приспособления, вызывая более частое отклоняющееся поведение в одном социальном слое и менее частое в другом.

На верхних этажах экономики интонация довольно часто вызывает несоответствие "нравственных" деловых стремлений и их "безнравственной" практической реализации. Как отмечал Веблен, "в каждом конкретном случае нелегко, а порой и совершенно невозможно отличить торговлю, достойную похвалы, от непростительного преступления". Как хорошо показал Роббер Бэронс, история крупных американских состояний переполнена весьма сомнительными инновациями. Вынужденное частное, а нередко и публичное восхищение "хитрыми, умными и успешными людьми" является продуктом культуры, в которой "священная" цель фактически объявляет священными и средства. Этот феномен не нов. Не утверждая, что Чарльз Диккенс был совершенно точным наблюдателем американской жизни и сознавая его беспристрастность, мы цитируем его познавательные заметки об американской склонности "ловко обделывать дела", которая золотит многих мошенников и создает грубейшие злоупотребления доверием, вызываетмногочисленные растраты, произведенные как общественными деятелями, так и частными лицами, и позволяет многим плутам, которых стоило бы вздернуть на виселицу, высоко держать голову наравне с лучшими людьми... Нарушение условий сделки, банкротство или удачное мошенничество расцениваются не с точки зрения золотого правила "поступай так, как ты хотел бы, чтобы поступали с тобой", а в зависимости от того, насколько ловко это было проделано...

"Хороший американец, как правило, довольно жестко относится к мошенничеству. Однако эта жесткость часто соседствует с любезной терпимостью. Единственное требование - знать мошенников лично. Все мы громко осуждаем "воров", не будучи знакомы с ними. Но если же мы удостоились такой чести, то наше отношение становится другим, несмотря на веющий от них аромат трущоб и тюрем. Мы можем знать, что они виновны, что они при встрече пожимаем им руку, выпиваем с ними, а если они богаты или чем-то замечательны - приглашаем в гости и считаем за честь встречаться с ними. Мы "не одобряем их методы" (допустим, что это так) и, таким образом, они достаточно наказаны. Вообразить, что мошенника хоть немного волнует, что думает о его методах тот, кто с ним вежлив и дружелюбен, может только юморист. На сцене варьете Марса это, вероятно, принесло бы ему целое состояние.

Еслибыобщественноесознаниенепринимало мошенников, их было бы намного меньше. Некоторые стали бы еще более старательно заметать следы своих темных дел, другие -стремились бы подавить свои побуждения, отказываясь от неудобств мошенничества ради неудобств честной жизни. Ведь недостойный человек больше всего на свете боится быть остановленным честной рукой и холодным презирающим взглядом честного человека.

У нас есть богатые мошенники, так как существуют "уважаемые" люди, которых нельзя пристыдить, взяв их за руку и открыто сказав всем, кто они такие. Именно такое "предательство" должно осудить их. Во всеуслышание объявить об их грабительских действиях - значит выдать сообщников и стать свидетелем обвинения.

Можно мило улыбаться мошеннику (а большинство из нас делает это много раз в день), если вы не знаете, что он мошенник и если вам не сказали бы об этом. Но можно точно знать обо всем и, тем не менее, продолжать улыбаться ему, становясь лицемером или же лицемером-подхалимом, в зависимости от общественного статуса мошенника. Лицемеров первого типа больше, так как больше мошенников небогатых и неизвестных. Каждому из них отпускается меньше улыбок. Американцы будут подвергаться ограблениям и расхищениям до тех пор, пока характер нации будет оставаться прежним, пока они будут терпимы к преуспевающим негодяям и пока американская изобретательность не будет проводить границу между общественным и частным, коммерческим и личным поведением человека. Американцы будут терпеть расхищение, пока они этого заслуживают. Ни один человеческий закон не может, да и не должен, остановить это, так как невозможно отменить действие более высокого и благотворного закона "что посеешь, то и пожнешь".

Живя в эпоху процветания крупных американских мошенников, Бирс не мог пренебречь изучением феномена, позже ставшего известным, как преступление "белых воротничков". Тем не менее, он понимал, что известны не все крупные и драматические отступления от институциональных норм в высших экономических кругах, и что в большей степени изучены отклонения в среде средних классов. Сазерлэнд неоднократно доказывал, что преступность "белых воротничков" преобладает среди бизнесменов. Он отмечал также, что многим из них не было предъявлено обвинений вследствие нераскрытости их преступлений и "тенденции ненаказуемости и сравнительно неорганизованного возмущения общества против такого рода преступников". Изучение 1700 представителей среднего класса показало, что в число совершивших зарегистрированные преступления вошли и "вполне уважаемые" члены общества. 99% опрошенных подтвердили, что совершили, как минимум, одно из сорока девяти нарушений уголовного законодательства штата Нью-Йорка, каждое из которых было достаточно серьезным для того, чтобы получить срок заключения не менее года. Число нарушений законодательства среди взрослых (старше шестнадцати лет) составило 18 для мужчин и 11 для женщин. 64% мужчин и 29% женщин полностью признали свою вину по одному или более пунктам уголовного преступления, по законам штага Нью-Йорк достаточным для лишения их всех гражданских прав. Одна из основных идей этих находок выражена d следующих совах министра, давшего ложные сведения о проданномимтоваре: "Сначала я пробовал говорить правду. Но она не всегда приносит успех". На основе своих данных авторы весьма сдержанно заключили, что "число действий, с юридической точки зрения преступных, сильно превосходит число преступлений, о которых официально сообщается. Противозаконное поведение, далее не являющееся следствием каких-либо социально-психологических аномалий, встречается поистине очень часто".

Но как бы ни были различны масштабы отклоняющегося поведения в разных социальных слоях (из множества источников мы знаем, что официальная статистика часто завышает уровень преступности в нижних социальных слоях, что недостаточно полно и недостаточно надежно отражает действительное положение дел), из нашего анализа видно, что наиболее сильному побуждению к отклоняющемуся поведению подвергаются нижние социальные страты. Примеры позволяют нам выявить социологические механизмы возникновения этих побуждений. В ряде исследований показано, что порок и преступление -"нормальная" реакция на ситуацию, когда усвоено культурное акцентирование денежного успеха, но доступ к общепризнанным изаконнымсредствам, обеспечивающимэтот успех, недостаточен. Профессиональные возможности представителей нижних социальных страт ограничиваются преимущественно ручным трудом и в меньшей степени работой "белых воротничков". Нелюбовь к ручному труду почти в равной степени присуща всем социальным классам американского общества, и результатом отсутствия практических возможностей для продвижения за этот уровень является отмеченная тенденция к отклоняющемуся поведению. С точки зрения существующих стандартовуспеха, общественное положение неквалифицированного труда с соответствующим ему низким доходом никак не может конкурировать с силой и высоким доходом организованного зла, рэкета и преступности. Подобные ситуации имеют две выдающиеся особенности. Во-первых, стремление к успеху вызывается установленными в культуре ценностями и, во-вторых, возможные пути движения к этой цели в значительной степени сведены классовой структурой к отклоняющемусяповедению.Именнотакоесоединение культурных приоритетов и социальной структуры производит сильное побуждение к отклонению. Обращение к законным способам "добывания денег" ограничено классовой структурой, на всех уровнях не полностью открытой для способных людей". Несмотря на нашу широко распространенную идеологию"открытых классов", продвижение к цели -успеху является сравнительно режим и значительно затруднено для имеющих формально низкое образование и незначительные экономические ресурсы. Господствующее в культуре побуждение к успеху ведет к постепенному уменьшению законных, но в целом неэффективных усилий и увеличивающемуся использованию приемов незаконных, но более или менее эффективных.

К представителям нижних социальных слоев культура предъявляет несовместимые между собой требования. С одной стороны, представители низов ориентируют свое поведение на большое богатство ("Каждый человек - король", - говорили Марден, Карнеги и Лонг). С другой же стороны, они в значительной мере лишены возможности достичь его законным путем. Эта структурная несовместимость приводит к высокой степени отклоняющегося поведения. Равновесие установленных культурой целей и средств становится весьма нестабильным по мере увеличения акцентирования достижения престижных целей любыми средствами. Это позволило Аль-Капоне говорить о торжествеаморальнойразумностинадморально предписываемой "неудачей" в случае, когда каналы вертикальной мобильности закрыты или сильно сужены в обществе, интенсивно поощряющем экономическое изобилие и социальное восхождение для всех его членов.

Это последнее определение является исключительно важным. Оно показывает, что при изучении социальных корней отклоняющегося поведения следует учитывать и другие аспекты социальной структуры: высокая частота отклоняющегося поведения вызывается не просто отсутствием возможностей, и не просто преувеличенным акцентированием денежного успеха в культуре. Более жесткая, по сравнению с американской, кастовая социальная структура может в значительно большей степени ограничивать возможности достижения целей, не вызывая при этом отклоняющегося поведения. Но когда система культурных ценностей, фактически ни с чем не считаясь, превозносит определенные, общие для всего населения цели успеха, и при этом социальная структура строго ограничивает или полностью закрывает доступ к одобряемым способам достижения этих целей для значительной части того же самого населения, - это приводит к увеличению масштабов отклоняющегося поведения. Иными словами, наша идеология равенства косвенно отрицает существование неконкурирующих индивидов и групп в погоне за денежным успехом. Напротив, все имеют одинаковые символы успеха. Цели не связываются классовыми границами и могут выходить за их пределы. А существующий социальный порядок накладывает классовые ограничения на их доступность. Вот почему основная американская добродетель, "честолюбие", превращается в главный американский порок - "отклоняющееся поведение".

Этот теоретический анализ может быть полезен при объясненииизменяющегосявзаимоотношениямежду преступностью и бедностью. "Бедность" - это не изолированная переменная, предстающая в одной и той же форме независимо от контекста употребления, а лишь одна из переменных величин в системе определенным образом взаимосвязанных социальных и культурных показателей. Одной только бедности и сопутствующего ей ограничения возможностей недостаточно для того, чтобы вызвать значительный уровень преступности. Даже пресловутая "нищета среди роскоши" не обязательно ведет к этому результату. Но высокая степень преступности становится обычным явлением, когда бедность и невзгоды в борьбе за одобряемые всеми членами общества культурные ценности соединяются с культурным акцентированием денежного успеха, какдоминирующей цели. Так, по данным весьма приблизительной и, возможно, не совсем надежной статистики преступности, в юго-восточной Европе бедность в меньшей степени связана с преступностью, чем в Соединенных Штатах. "Жизненные шансы" бедноты в этих европейских районах представляются даже еще значительными, чем в Америке. Поэтому ни бедность, ни обусловленные ею ограниченные возможности, недостаточны для объяснения этих изменяющихся взаимоотношений между преступностью и бедностью. И только при рассмотрении полного комплекса переменных - бедности, ограниченных возможностей и роли культурных целей, -появляется основание для объяснения большей взаимосвязи между бедностью и преступностью в нашем обществе, по сравнению с другими, в которых более жесткая классовая структура соединена с различными для каждого класса символами успеха.

Жертвы этого противоречия между культурным акцентированием денежных притязаний и общественным ограничением возможностей не всегда осознают структурные источники своих неудач. Разумеется, они часто замечают несоответствие между индивидуальной ценностью и общественным вознаграждением. Но они могут и не представлять себе, как возникает это несоответствие. Те, кто склонны видеть его источник в социальной структуре, могут стать отчужденными от нее. Они становятся готовыми кандидатами на проявление пятой формы приспособления - мятежа. Другие же, и их большинство, объясняют свои проблемы в большей степени мистическими, чем социологическими причинами. Выдающийся классицист и социолог Гилберт Муррей отмечал в этой связи: "Лучшая почва для суеверий - общество, в котором успех человека практически не зависит от его достоинств и усилий. Стабильное и хорошо управляемое общество поистине способствует тому, чтобы достойный и усердный ученик преуспел в жизни, а недостойный и ленивый - нет. В таком обществе люди склонны придавать наибольшее значение разумным и очевидным звеньям причинных связей. Но в (обществе, страдающем от аномии)..., обычные добродетели старательности, честности и доброты представляются недостаточно пригодными". В таком обществе люди впадают в мистицизм, все объясняя действиями "судьбы", "случая", "удачи".

Действительно, в нашем обществе и крупные "успехи", и явные "промахи" довольно часто приписываются "удаче". Так, процветающий бизнесмен Юлиус Розенвальд отмечал, что "благодаря удаче" получены 95% больших состояний, а один из ведущих деловых журналов, приводя в редакционной статье доказательства общественной полезности большого личного богатства, считает необходимымприбавить к"удаче" "мудрость", как фактор, способствующий накоплению больших капиталов: "когда человек,осуществляя мудрые капиталовложения - и здесь ему действительно во многом помогает удача, - накапливает несколько миллионов, он ничего больше не отнимает от остальных". Рабочий также часто объясняет свое экономическое положение "случаем". "Рабочий видит вокруг себя опытных и квалифицированных людей без работы. Если у него есть работа - он чувствует себя "удачливым", нет - он жертва "неудачи". Рабочий почти не видит взаимосвязи между заслугами и вознаграждением".

Однако эти ссылки на "случай" и "удачу" выполняют различные функции в зависимости от того, делаются ли они теми, кто достиг акцентируемых культурой целей, или же теми, кто не достиг их. Для первых, с психологической точки зрения, они являются обезоруживающим выражением скромности. Утверждение о том, что один был более удачлив, чем остальные, столь же заслуживающие счастливой случайности, действительно, далеко от какого-либо подобия бахвальства. С социологической точки зрения, объяснение преуспевающими людьми своих достижений с помощью понятия "удача" выполняет двойственную функцию - "проливает свет" на причины частого несоответствия заслуг и вознаграждений, и таким образом предохраняет социальную структуру от критики, что способствует еще большему увеличению этого несоответствия. Если успех есть прежде всего дело "случая", слепой природы вещей, если в определенный момент он врывается в твою жизнь, и ты не знаешь, откуда он приходит и куда он идет, то, очевидно, он неподвластен контролю и степень его влияния одна и та же, какова бы ни была социальная структура.

Для тех, кто не достиг акцентируемых культурой целей и особенно для тех, кто не получил достаточного вознаграждения за свои усилия и заслуги, идея "случая" выполняет психологическую функцию сохранения самоуважения перед лицом неудач. Она также может привести к исчезновению мотивации, поддерживающей длительные усилия по достижению цели. С социологической точки зрения, как предполагал Бакке, эта идея может отражать недостаточное понимание социальной и экономической систем, а также может оказаться дисфункциональной,отвергаярациональныйподходк осуществлению структурных изменений в сторону более справедливого распределения возможностей и вознаграждений.

Эта ориентация на случай и риск, акцентируемая напряжением от нереализованности стремлений, позволяет объяснить отмеченный выше интерес представителей определенных социальных слоев к рискованным предприятиям -институционально запрещенным, не предписываемым и не предпочитаемым способам действий.

У тех же, кто не использует идею "удачи" для объяснения колоссального разрывамеждузаслугами,усилиямии вознаграждением, может развиваться индивидуалистическое и циничное отношение к социальной структуре. Ярким примером последнего является широко распространенный афоризм: "Ценно не то, что ты знаешь, а то, кого ты знаешь".

В обществах, подобных нашему, культурное акцентирование денежного успеха для всех и социальная структура, слишком сильно ограничивающая практическое использование одобряемых средств большинством, вызывают побуждение к инновативной деятельности, отступающей от институциональных норм. Но такая форма приспособления возможна только при несовершенстве социализации индивидов, позволяющейим пренебрегать институциональными средствами, сохраняя при этом устремленность к успеху. Тех же, кто прочно интернализовал институциональные ценности, аналогичная ситуация, скорее всего, приведет к противоположной реакции отверженияцелиисохранениясоответствиянравам. Остановимся на ней более подробно.

III. Ритуализм

Этот тип приспособления можно легко определить. Он предполагает оставление или понижение слишком высоких культурных целей большого денежного успеха и быструю социальную мобильность там, где эти устремления могут быть удовлетворены. Несмотря на то, что культурное предписание"стараться преуспеть в этом мире" отвергается и, таким образом, горизонты сокращаются, продолжается почти безусловное соблюдение институциональных норм.

Рассуждение о том, действительно ли в данном случае речь идет об отклоняющемся поведении, представляется мудрствованием вокруг слои. Этот тип приспособления в общем не является социальной проблемой, ведь в сущности он представляет собой внутреннее решение, а внешнее его проявление, хотя и не является предпочтительным в культуре, все же институционально разрешено. Ритуалисты могут выносить суждения на основе господствующих культурных приоритетов и могут "сожалеть о них". В индивидуальном случае, они могут переживать, что "дружище Джоунси явно попал в полосу невезения". Считается ли такое поведение отклоняющимся или нет, оно, во всяком случае, представляет собой отступление от культурного эталона, предписывающего обязательность активного стремления вперед и вверх в общественной иерархии, желательно посредством институционализированного поведения.

Следует ожидать, что этот тип приспособления будет весьма распространенным в обществе, в котором социальный статус индивидов в значительной степени определяется их достижениями. Как часто отмечается, непрекращающаяся конкурентная борьба вызывает острое беспокойство индивидов по поводу своего статуса. Один из способов уменьшения этого беспокойства - постоянное снижение уровня притязаний. Страх вызывает бездействие или, точнее, действие строго в рамках заведенного порядка.

Симптомы социального ритуализма известны и поучительны. Его внутренняя философия выражается в следующих имеющихся в культуре высказываниях: "Я стараюсь не высовываться", "Я играю осторожно", "Я всем доволен", "Не ставьте высоких целей - не будет и разочарований". Эти установки пронизаны мыслью, что большие притязания влекут за собой разочарование и опасность, а малые - удовлетворенность и спокойствие. Такова реакция на ситуацию, представляющуюся угрожающей и сомнительной. Такая установка характерна для рабочих, которые опасаясь увольнения и внезапных перемен к худшему, замораживают производительность своего труда на определенном, не уменьшающемся и не увеличивающемся, уровне". Так ведут себя и напуганный увольнением служащий, и бюрократ, усердствующий в своем конформизме в окошке кассы частного банка или в канцелярии предприятия общественного труда. Это тип приспособления индивида, лично стремящегося избежать опасностей и неудач посредством отказа от основных культурных целей и приверженности любому обещающему безопасность рутинному распорядку и институциональным нормам.

Если "инновация" (второй тип приспособления) возникает средиамериканцев нижнегокласса,какреакцияна фрустрирующеенесоответствиемалыхвозможностейи господствующего акцентирования больших культурных целей, то "ритуализм" должен иметь место преимущественно среди американцев нижнего среднего класса. Ведь именно в нижнем среднем классе родители обычно оказывают продолжительное давление на своих детей в сторону прочного усвоения ими моральных наказов общества. Да и успешный общественный рост там менее вероятен, чем в верхнем среднем классе. Сильное дисциплинирующее воздействие, побуждающее к соответствию нравам, уменьшает вероятность "инновации" и увеличивает вероятность "ритуализма". Строгое воспитание многих приводит к появлению тяжелого бремени обеспокоенности. Таким образом, сам процесс социализации нижнего среднего класса создает максимально предрасположенную к ритуализму структуру характера. А потому именно в этом социальном слое наиболее часто встречается ритуалистический тип приспособления.

Следует еще раз подчеркнуть, что мы рассматриваем лишь формы приспособления к противоречиям культурной и социальной структур и не останавливаемся на характеристике типов личности. Индивиды, подверженные влиянию этих противоречий, могут переходить от одного типа приспособления к другому. Можно предположить, например, что некоторые ритуалисты, безоговорочно соответствующие институциональным правилам, превратились в бюрократических виртуозов и проявляют чрезмерную конформность, стремясь таким образом загладить чувство вины за свою прежнюю нонконформность (т.е. инновативное приспособление). А иногда случающийся переход от ритуализма к драматическим разновидностям незаконного приспособления хорошо описан в клинических историях болезни и излагается в проникновенных романах. Вспышки открытого неповиновения сменяются продолжительными периодами сверхуступчивости. Однако, несмотрянадовольновысокуюобусловленность психодинамических механизмов ритуализма характером социализации индивида в семье, многие социологические исследования все еще не могут объяснить, почему в одних социальных слоях и группах этот тип приспособления встречается чаще, чем в других. Мы же просто обозначили один из возможных подходов к социологическому изучению этой проблемы.

IV. Ретритизм

Если приспособление типа I (конформность) является наиболее частым, то приспособление типа IV (отвержение культурных целей и институциональных средств) встречается реже всего. Люди, которые "приспособлены"(или не приспособлены) в этом смысле, находятся, строго говоря, в обществе, однако не принадлежат к нему. В социологическом смысле они являются подлинными "чужаками". Как не разделяющие общую ценностную ориентацию, они могут быть отнесены к числу членов общества (в отличие от "населения") чисто фиктивно.

Под эту категориюподпадаютнекоторые виды адаптационной активности страдающих психозами, лиц, ушедших от реального мира в свой внутренний болезненный мир, отверженных, изгнанных, праздношатающихся бродяг, хронических алкоголиков и наркоманов. Они отказались от предписанных культурой целей, и их поведение не соответствует институциональным нормам. Это вовсе не означает, что в каких-то случаях источником данного типа приспособления является не сама отвергаемая ими социальная структура, и что их существование не представляет собой проблему для членов общества.

С точки зрения социально-структурных источников этого типа приспособления, последний часто встречается, когда и культурные цели, и институциональные способы их достижения полностью усвоены, горячо одобряются и высоко ценятся индивидом, но доступные институциональные средства не приводят к успеху. Возникает конфликт: интериоризованное моральное обязательство использовать для достижения целей только институциональные средства противостоит внешнему побуждению прибегнуть к средствам недозволенным, но эффективным. Это приводит к тому, что индивид лишается возможности использовать средства, которые были бы и законными, и эффективными. Конкурентный порядок поддерживается индивидом,но,испытываянеудачии затруднения, индивид выбрасывается из него. Процесс постепенного отстранения, в конце концов приводящий индивида к "бегству" от требований общества, характеризуется пораженчеством, успокоенностью и смирением. Это результат постоянных неудач в стремлении достигнуть цели законными средствами и неспособности прибегнуть к незаконным способам вследствие запрета. Этот процесс продолжается до тех пор, пока высшая ценность цели-успеха еще не отвергнута. Конфликт разрешается путем устранения обоих воздействующих элементов - как целей, так и средств. Бегство завершено, конфликт устранен, индивид выключен из общества.

В общественной и официальной жизни этот вид отклоняющегося поведения наиболее неистово осуждается традиционно-типичными представителями общества. В противоположность непрерывно следующим за социальными изменениями конформистам, ретритисты становятся помехой на их пути. В отличие от инноваторов, по меньшей мере ловко и активно стремящихся к цели, ретритисты вообще не признают ценность "успеха", столь высоко превозносимую в культуре. В отличие от ритуалистов, по меньшей мере соблюдающих нравственные нормы, ретритисты почти не обращают внимания на установленные порядки.

Нельзя сказать, что общество, настаивающее на всеобщем стремлении к успеху, с легкостью принимает ретритистское отречение. Напротив, оно не допускает посягательств на свои ценности и неумолимо преследует тех, кто отказывается от борьбы за успех. Так, в районах обитания чикагских бродяг есть книжные ларьки, заполненные товарами, предназначенными для воскрешения утраченных устремлений.









Последнее изменение этой страницы: 2016-04-07; Нарушение авторского права страницы

infopedia.su не принадлежат авторские права, размещенных материалов. Все права принадлежать их авторам. Обратная связь